Страстный. Плохой. Опасный.

Он запер меня одну в квартире, распорядившись вести себя тихо и ждать его к завтраку. Я оказалась в растерянных чувствах, так как снова в ловушке и уже далеко от Москвы. Господин Гордеев рушит все планы, едва они только зарождаются в моей голове и от этого вдвойне паршивей.

Неужели я настолько предсказуемая, и если так, значит, шансы сбежать у меня резко уменьшается?

Блуждая по квартире, которая очень была похожа на апартаменты в Москве, поняла, что она принадлежит Гордееву. Видимо, этот мужчина приемлет останавливаться только в собственных квадратных метрах холостяцкого жилья с головокружительным дизайнерским интерьером.

Мне хочется отсюда как можно быстрее сбежать.

Неспособная даже открыть входные двери, я принимаю душ после поездки и повинуюсь приказу Гордееву — не провоцирую ближайшее время и если думаю о побеге, то только мысленно.

В шкафах висит его одежда от официального костюма до пижамы, а в ванной комнате набор исключительно мужских гигиенических принадлежностей. Меня или любую другую девушку в этом место точно не ждали. А еще я проверила каждый уголок комнат, убеждаясь, что здесь нет камер.

Холодильник оказывается забит всевозможными продуктами. Скорее всего, подчиненные Гордеева успели скупить весь супермаркет и забить холодильник доверху, но не догадались закупить ароматный женский шампунь. Досадно? О да, еще как.

Завтракаю овощным омлетом с мясом, наслаждаясь одиночеством, продумывая, как можно выбраться из квартиры и, если выберусь, то каким способом добраться из Владимира в Москву без денег, телефона и документов. С каждым разом условия все сложнее, а Гордеев становится до невозможности заносчивым засранцем.

В голове образовалась такая кромешная пустота и помешательство по идее побега, что, недоев, отправляюсь в спальню, обессиленно упав на широкую мягкую кровать. Только прикрыв глаза после худшей бессонной ночи, слышу, как открываются входные двери.

Я не шевелюсь, но глаза открыла, не доверяя животному, которое меня мучило и в очередной раз похитило. Если решит напасть, хочу увидеть когда и каким способом.

Максим заходит в спальню, стянув пиджак и ослабив галстук. Остановился у кровати. Его взгляд пронизывает меня, медленно блуждая по всему телу. Сейчас я в одной из его футболок и джинсах, не решаясь дразнить всегда голодного мужчину в желании обладать.

— Не дождалась меня к завтраку, — он протягивает руку, и я слушаюсь, поднимаясь на ноги. — Пойдем, покормишь меня. Я голоден, — Максим выглядит уставшим, и надеюсь, что это из-за проблем, которые создала я.

— Омлет, — предупреждаю я. Гордеев проходит на кухню, моет руки и садится за стол. — Ты же не против? — настороженно переспрашиваю я, припомнив, как кормила его собой вместо яичницы.

— Нет, — спокойно отвечает он, но при этом отслеживает каждое мое движение, будто остерегаясь нападок.

Быстро сервирую стол и подаю завтрак, волнительно сглатывая.

— Почему ты не поела? — он указывает на тарелку, в которой я поковырялась вилкой и оставила на потом.

— Не голодна, — неохотно отвечаю я. На самом деле мне плохо от нервов, но мои слабости ему знать необязательно.

— Сядь, не мельтеши перед моими глазами, — он указывает на стул рядом, и я очередной раз подчиняюсь без лишних слов. — И что ты теперь собираешься делать? — загадочно спрашивает Макс, с хорошим аппетитом поглощая простенький завтрак.

У меня было время подумать над последними словами Игната, поэтому скромно опускаю взгляд, понимая, что в ближайшее время я должна быть до чрезвычайности хорошей девочкой Господина.

— Слушаться, — практически шепчу я, признавая, что Гордеев в очередной раз меня переиграл. Бесконечные проигрыши тоже придают сил и непреодолимый стимул упорствовать, к тому же ничего плохого не произошло.

Пока что.

— Повтори, — он застыл. От его холодного тона кожа покрывается волнительными мурашками.

— Я собираюсь тебя слушаться, — смелее говорю я, посмотрев в его глаза, переполненные искренней заинтересованности и желания. — Ничего не ответишь?

— Малышка, ты мне уже показала свои способности хитрой лгуньи. Я лучше проверю твое послушание на деле, — прозвучало слишком многообещающе. Вдруг захотелось признаться, что это была очередная ложь. Не хочу отвечать за нее моей многострадальной задницей. Право, едва сдержалась! — Ничего не ответишь? — насмехается он надо мной, вздернув брови.

— Как тебе будет угодно, Максим, — пожимаю я плечами, опустив голову, будто ожидая любого приказа.

— Прекрати это представление и не убеждай меня в том, что ты не собираешься делать, — прорычал он, разгадывая все мои еще не спланированные пакости.

Неужели я настолько предсказуемая? Можно попробовать по другому...

— Я не знаю, как вести себя рядом с тобой, — пытаюсь прощупать почву, а еще пробую говорить правду и врать одновременно. — Ты сам выбрал меня и знал с кем связываешься. Я не могу дать тебе то, чего у меня никогда не было... Но это не значит, что я не могу попробовать, — расщедрилась я на откровенный разговор, от волнения сминая пальцы под столом.

— Иди ко мне, — не успела встать, как мужчина привлекает к себе и усаживает на колени, обвивая рукой мою талию. — Я покорен тобой, Ярослава, но не потерплю твоих выходок. Больше никаких последних разов. Я тебя предупредил.

— Я поняла тебя, — прошептала я, ощутив, как он перехватывает мой подбородок прохладными пальцами и приподнимает, удерживая мой взгляд. — Максим, я теперь рядом с тобой... Оставь моего брата в покое, пожалуйста, — облизываю и закусываю нижнюю губу, наблюдая за тем, как Гордеев опустил потемневший взгляд на мой рот.

— Это не твое дело, — отчеканил он. — Лучше волнуйся о том, как скоро я оставлю в покое тебя, ведь я по тебе сильно соскучился.

— Я хочу быть уверенной в том, что ты не сможешь причинить ему вреда, — упрямо настояла я на его обещании. Гордеев тяжело выдохнул, крепче обхватывая мою талию.

— Хорошо. Я обещаю, что не причиню ему вреда... Если он не станет предпринимать против меня никаких действий, — и вроде как обещает, что я прошу, но его условия не дают мне быть уверенной в словах Максима. В таком случае с братом может случится много чего, он ведь изрядно пытливый и упрямый. Андрей не оставит в покое Господина Гордеева, знаю это точно.

— Но, Максим, ты не обещаешь... — он нагло накрывает ладонью мой рот, принуждая замолчать.

— Больше ничего не хочу слышать о твоем брате, — это был приказ, граничащий с раздражением и злостью. — Совершенно ничего. Лучше разденься и порадуй меня, — Максим заставляет подняться на ноги и встать перед ним.

— Здесь? Сейчас? — насторожилась я его распоряжению, немного недовольная такой концовкой нашего разговора. Под пристальным взглядом мужчины приходится раздеться и доказать достойный уровень моего послушания, а чтобы вызвать его безграничное доверие, нужно стать превосходной во всем малышкой.

Что же, рано или поздно он потеряет бдительность, а я использую любой ресурс, чтобы выбраться из этого логова и сбежать от взбалмошного мужчины. А пока что я раздеваюсь, плавно и послушно, как требуют того желания Господина Гордеева.

Он поднимает руку, проводит по моему плечу, груди и бедрам, внимательно рассматривая нагое тело, словно увидел впервые. Я насторожилась, не до конца разбирая его желания. Последняя близость с Господином закончилась моей пыткой. Не хочется повторять такой экстремальный опыт без подготовки.

— Ты красивая, — восхищенно говорит Максим, и притянув к себе, целует в живот своими горячими губами. В мгновение он отодвигает свою тарелку, и приподняв под бедра, садит на стол, заставляя раздвинуть прямо перед ним мои ноги.

Вот черт!

Смущение поглотило меня с головой, из-за чего я тяжело дышу, сцепив зубы. Он нажимает на мое плечо, заставив лечь спиной на стол. Максим касается меня аккуратно, неожиданно нежно... Как раньше. Гордеев заставляет меня ощутить забытую между нами страсть после стольких волнений... И это оказалось слишком неожиданно.

Он закидывает мои ноги на свои плечи, и прикасается ко мне языком, заставляя выгнуться навстречу его ласке. Гордеев смотрит на меня, удерживая взгляд. Осознание противится происходящему, ведь он мой враг, похититель, насильник... Возможно, убийца! Но несмотря ни на что, я с жадностью впитываю каждое прикосновение мужчины, который искусно пускает томительные импульсы по всему телу.

Нельзя сопротивляться, потому что будет хуже. Нельзя получать удовольствие, потому что не прощу себя. Только у Господина Гордеева другие планы на меня, и если он хочет замучить меня от удовольствия — сделает это непременно.

Максим хочет меня, а значит есть шанс задурить ему голову так, как это умею только я. Он сам толкает мне в руки план действий, и я им воспользуюсь. Рядом со мной Господин Гордеев думает тем, что ниже пояса, а это уже немного увеливает мои шансы.

Задерживаю дыхание, и...

— Возьми! Возьми меня, Макс, — нашептываю я, задыхаясь. — Пожалуйста!

Господин Гордеев, не ожидающий от меня таких слов, замер. Его глаза горят синим пламенем, и когда он выдохнул, я поняла, что Максим не дышал так же, как и я. Смотрит на меня хищным взглядом, буквально пожирая им, а я начинаю наслаждаться тем, что имею власть над этим безумцем.

Поднимается, и единственное, что делает — расстегивает ремень и немного приспускает брюки. Спешит, ему нетерпится, и он едва себя контролирует. Контраст между нами смущает, потому что сразу понятно, кто здесь доминирующая сторона, но так ли все очевидно? Он берет меня жестко, сжимая бедро и шею, заставляя смотреть в его глаза, чтобы окончательно доказать свое смирение и восхищение.

Его член раздирает меня изнутри, распирая, пока я сжимаюсь вокруг него, прикрыв глаза.

Максиму в два счета удается заставить меня извиваться от приближающего оргазма, и я начинаю ненавидеть его еще больше. Он слишком много знает о моем теле и предпочтениях, и пора бы сгореть от стыда, но я надрывно кричу, приподнимаясь бедрами вверх, взяв максимум от удовольствия, которым он решил меня наградить.

— Не так уж и сложно быть хорошей девочкой. Правда, малышка? — сбито шепчет Макс, и заставив сесть, припадает к моим губам, ненасытно их терзая. Я тяжело упираюсь лбом в его грудь, прикрыв глаза.

Докатилась.

Трахаюсь с собственным похитителем, чтобы он никого не мучил, и при этом получаю удовольствие... Это еще нужно уметь! Но не это ли идеальный план? Он точно не будет ожидать подвоха, когда я, находясь в его власти, посмею загнать нож в спину.

А даже если будет догадываться, не поймает, в какой момент я нанесу последний и решающий удар.

***

Господин Гордеев решил, что мы обязаны наверстать упущенное время на благо наших крепких отношений. Три дня заключения в квартире, где я была донельзя хорошей и угодливой девочкой во всем безотказного Господина — дали свои плоды.

Я собой по-настоящему восхищаюсь!

У нас будет свидание в ресторане, а значит нужно что-то предпринять для привлечения людей к моей огромной жизненной проблеме. Каким образом — еще не придумала, но времени до вечера полно.

Игнат приносит мне платье в чехле и два пакета с разными женскими штучками. На мое приветствие и вопросы мужчина молчит, игнорирует. Не знаю, приказ Гордеева или Игнат сам во мне разочаровался из-за последней выходки, в любом случае разговаривать он точно не спешит.

Плевать, этот телохранитель может только бездарно болтать, а мне нужно действовать.

Придерживаясь особых пожеланий Максима, который прямо изъявил, какой хочет меня видеть, прихорашиваюсь несколько часов. Волосы, уложенные набок плавными волнами, алые соблазнительные губы, пояс с чулками, никакого белья и чарующая походка на туфельках с высоким каблуком... Я отображение идеального Господина, в обличии его любовницы.

В машину меня провожают трое конвоиров, молча. Максим стоит возле шикарной феррари металлического оттенка, на которой я хотела сбежать в тот вечер. Он подобрал себе потрясающий синий костюм, который подчеркивает его полыхающие синевой глаза.

— Если я захочу снова сбежать, то обязательно буду в нижнем белье и найду удобную обувь, — усмехнулась я, встав перед Максимом, вскинув подбородок.

Его взгляд был довольным, прошелся буквально везде, и на какое-то мгновенье мне показалось, что я физически все прочувствовала.

— Обязательно учту твои потребности в белье и обуви. Вечно будешь ходить голой и на каблуках, чтобы я меньше волновался, — ответил он не менее язвительно, сразу же уложив на мою талию свои властные ручища. — Схожу от тебя с ума, — хочет прикоснуться к волосам, но удерживается, подступая еще ближе, снова глубоко вдыхая мой запах.

— Можно я поведу? — спросила я первое, что пришло в голову, лишь бы отвлечь Гордеева от таких непонятных для меня действий, которые частично пугали.

— Любой каприз, малышка, — расщедрился Максим, махнув своим людям, которые расселись в два внедорожника. Я даже не ожидала такого широкого жеста, поэтому приоткрыла рот от удивления. — Ты же не против небольшого сопровождения?

— Признай — ты меня боишься, — закатываю глаза, а мужчина горласто смеется, проводив меня к водительскому сидению, помогая аккуратно сесть за руль.

Между нами самая непринужденная и легкая атмосфера. Можно подумать, что все как раньше, но только я все помню, каждую минуту, которую я провела рядом с ним. Помню мучения, боль и собственный крик. То, что он возвращается к роли идеального мужчины, не значит, что я в безопасности. Я уже знаю, каков он на самом деле.

Когда я смогу забыть и простить то, что он сделал со мной, моим братом или другом? Никогда.

— Без энтузиазма, Ярослава, — предупреждает он, но тянется к ремню безопасности.

— Не доверяешь? — лукаво усмехнулась я, заметив, как потяжелел его взгляд. Смотрю на него с вызовом, не скрывая, что мне интересно, как именно он поступит. Я, конечно, под его контролем, но от девушки за рулем феррари без нижнего белья можно ожидать чего угодно. — Или все-таки боишься свою малышку? — приложила я его последним вопросом.

Максим дернул подбородком, задорно хмыкнув.

— Жми на газ, моя малышка, — приказывает он, ощутимо шлепнув меня по ноге. — Или ты хочешь перебраться на мои колени и ответить за свое вызывающие поведение?

Господин Гордеев умеет мотивировать, поэтому газую, услышав пронизывающий звук шин.

Я готова к этому вечеру, а ты, Максим?

***

Маленькая негодяйка искусно испытывает мое терпение, нарушая все возможные правила дорожного движения, чем, конечно, заставляет нервничать. Осознаю, чего именно она добивается и приходится угрожающе объяснить, что я сделаю с ее попой, если нас остановит полицейская машина.

Испугалась, заерзала и перестала меня раздражать. Она отвлекает меня своей ножкой в черном чулке, которую видно из-под разреза платья. Безусловно Ярослава делает все возможное, чтобы платье поднялось повыше, приковывая мое внимание.

Но как бы она ни пыталась вести себя непринуждённо, вижу, как нервничает и о чем-то глубоко задумывается. Полагаю, этим вечером она подготовила для меня очередной сюрприз, поэтому я уже заранее разочарован. Наши свидания последнее время приобретают стабильность срываться.

Почему ей так плохо со мной? Зачем пытается сбежать, если я ей могу дать намного больше, чем у нее есть сейчас? Разве она не видит, как я хочу ей угодить и быть стоящим ее внимания? Да, она меня заводит и не всегда сексуально, просто срывает крышу и заставляет меня быть грубым.

Это же надо было выбрать из всех моих покладистых женщин именно ее, ту, которая хочет бороться со мной только до победного конца. Наверное, подобное меня осознанно подкупает, но, когда это пройдет, я всерьез возьмусь за свою малышку.

Смотрю на нее, изучая такое милое ангельское личико, а заведомо уже знаю, какая бесноватая стерва сидит в ней и норовит меня вывести из себя. Но, конечно, если хочет поиграть, так тому и быть. Видимо, ей нужно набить свои шишки, как маленькому немыслящему ребенку, чтобы не повторять прежних ошибок.

Когда заходим в ресторан, все мужчины оборачиваются на мою малышку, и я начинаю ревностно осматриваться на каждого разгневанным взглядом. В то время как она завораживает всех посетителей своей идеальной улыбкой, я стремительнее увожу ее подальше от любопытных глаз в более уединенное место.

Пока что удалось сдержать порыв нравного Соколовского, и на его угрозы отвечать своими, намного жесте и тверже. Взбалмошный мальчишка не понимает, куда лезет и кому переходит дорогу. Уже скоро конец сезона, и я бы предпочел не заниматься ненужными проблемами, в особенности теми, которые смело организовывает моя девочка. Пока она со мной, у меня есть время подумать, каким образом обернуть в свою полезность сложившиеся обстоятельства с такой компрометирующей информацией.

Черт, все-таки ей удалось меня провести. Такого я не ожидал, был недостаточно бдительным и аккуратным. С ней я забываю обо всем, концентрируясь только на ней одной. Пора бы взять себя в руки и приручить эту дикую кошечку, которая то и дело царапается и норовит драпануть, при этом не забывая подразнить своим хвостом.

— Присаживайся, — помогаю ей изящно сесть на стул, и не сдержавшись, склоняюсь к ее ушку, — веди себя хорошо, — шепчу я, предупреждающе сжав ее острые плечи.

Она склоняет голову, и внезапно целует мою руку, которая крепче сжала ее плечо. Внутри все остро съёжилось от этого жеста, и в следующее мгновение взорвалось фейерверками. Внизу живота все затрепетало, расплёскиваясь по всему телу закипающим вожделением.

Что же ты со мной делаешь, малышка?

— Не волнуйся. Давай поужинаем.

Не могу ею насытиться. Мне казалось, что наваждение можно побороть, если переспать с ней, но нет... Оказалось все намного сложнее, и это началось с того самого вечера в гостинице, когда девочка доверилась моим рукам.

Она мой наркотик, который каждый раз хочется только больше, но когда я прикасаюсь к моей малышке, ее стает недостаточно. Кажется, что Ярослава мой неисчерпаемый источник... Любви. Девочка пробуждает такие крепкие и острые чувства, что даже я не могу разобраться, как это происходит и к чему приведет.

Одно только понимаю точно — я предан ей душой и телом. Хочу, чтобы она испытывала то же самое и даже больше. Хочу, чтобы, подняв на меня глаза, сразу ощущала, как изнемогает без моей близости и жажды. Хочу, чтобы мы были одним целым, и она стала моей во всех значениях.

Я добьюсь от нее взаимности чего бы мне это не стоило.

Еще тогда я должен был отпустить ее, как только понял, что начинаю быть зависимым от этой женщины. Нет, не смог, это стало выше моих сил, как только увидел ее еще раз. После той ночи в гостинице я стал ею бредить, и Игнат послал несколько человек присматривать за ней. Каждый вечер они доносили мне новую информацию касательно моей девочки.

Я узнавал ее издали, и это показалось странным. Ни разу не бредил до такой степени, как после знакомства с ней. Когда я неуверен, что она рядом со мной или может принадлежать кому-то другому, она заставляет терять здравый рассудок. Убил бы того мелкого паршивца, посмевшего поставить на ней следы, если бы Ярослава очередной раз не вмешалась! Но Артем Морозов бесстрашный, так как осмелился ходить к ней, пока моя девочка зализывала свои ссадины, причем заслуженные. Она должна была понять, что я не буду молча принимать такие поступки.

Думаю о ней каждую минуту, и понимаю, что не хочу ее отпускать. Никогда. Хочу обладать этой малышкой.

И если не буду обладать я, обладать ею больше не будет никто.

— Я подумала над твоими словами, — малышка отвлекает от размышлений, и я заинтересованно разглядываю ее. Официант успевает подать закуску и разлить вино по бокалам. О меню на вечер я подумал еще днем, чтобы не расходовать наше время на болтовню с рабочим персоналом. Она мне скромно улыбается, опускает глаза и пожимает плечами. — Мне понравилось твое предложение, что я могу стать редактором. Так что...

Заливаюсь смехом, качая головой.

Она до сих пор видит во мне глупца?

— Ярослава, — тяжело выдохнул я, решив ей в последний раз растолковать, что она исчерпала мое доверие. — Ты наивно считаешь, что теперь я подпущу тебя к открытым средствам массовой информации? — усмехнулся я, замечая, как малышка начинает напрягаться. Моя девочка толковая, не спорю, но и я уж точно не такой идиот, каким она меня считает. — Если я трахаю тебя, это не значит, что теряю голову окончательно. Я знаю, на что ты способна, и что попытаешься сбежать еще не один раз. Главное, не испорти этот вечер, я ужасно устал за последние дни, — она опускает глаза, и теперь я точно знаю, что мне необходимо ожидать от нее новых сюрпризов и быть ко всему готовым.

До нее очень туго доходит то, что я один должен решать, в какие игры нам сегодня играть.

— И что мне нужно сделать, чтобы ты не считал меня за ручную кошечку? — вспыхнула она в недоумении.

— О, много чего, — драматично вскинул руки. — Для начала — не царапаться и не кусать словами. Давай попробуем закуску, — предлагаю я, отвлекая ее от не самой приятной темы на данный момент.

Хочу поговорить о чем-то легком, интригующем.

Она задумчиво пьет вино, разглядывая меня из-под бровей. Как же она прекрасна, когда ее переполняют эмоции. Взрывная девочка. Главное, чтобы умела вовремя взять себя в руки, потому что лицо держит достойно, но по глазам я считываю любую ее эмоцию. К сожалению, последнее время ее эмоции только негативные.

Ярослава сама все усложняет.

— Гадость редкая, — заключает она, попробовав салат из морепродуктов.

Что и требовалось доказать.

Едва получилось сдержать улыбку от ее капризов. Девочка точно напрашивается, именно поэтому мои ладони зудят. Воспитание у нее просто ужасное. Сдерживаюсь, чтобы устало не прикрыть глаза, но тем не менее поддаюсь на ее игры.

— Твоя правда. Готовят морепродукты отвратительно. Пойду пообщаюсь с шефом, — грузно поднимаюсь, а малышка сразу же перехватывает мою руку, широко раскрыв глаза.

Не она одна умеет дразнить.

— Стой! Я же... Максим, я просто не люблю морепродукты, это... В этом шеф не виноват. Давай закажем что-то другое? — сбито нашептывает она, так сильно вцепившись в мою руку, что если попытаюсь вырваться, Ярослава не даст мне уйти и повиснет на моей руке.

— Так вот в чем дело, — присаживаюсь, и только тогда она выпускает мою руку из своей стальной хватки. Не думал, что она может быть такой сильной. Взглянув на ладонь замечаю следы от ее ногтей. — Очередные капризы. Я попросил тебя не портить ужин, но ты явно добиваешься другого, — устремляю на нее свой взгляд, который она не выдерживает и очередной раз опускает глаза.

Фальшивит.

— Прости, — это слово она произносит, как настоящее издевательство. Заведомо дает понять, что не прекратит вести себя так, и я начинаю заводиться. Официант заменяет закуску на основное по моей просьбе, при этом дает время взять себя в руки.

Между нами повисает тяжелое молчание. Пока пробую индейку, наблюдаю за тем, как опустились ее плечи, и единственное, что делает эта стерва — перебирает вилкой листья салата, подпирая рукой щеку, продолжая целенаправленно меня провоцировать на скандал.

Не это ли является ее планом — вывести меня на эмоции прилюдно? К ее большому разочарованию я умею сдерживать эмоции под контролем, которые позже зашкаливают в спальне. Ей придется со мной познакомиться слишком близко, чтобы обмануть.

— Ты перестанешь меня провоцировать или нет? — во мне начинает вскипать кровь. Она непонимающе поднимает глаза, нахмурившись. Почему она занимается журналистикой, если так хорошо умеет играть на публику? — Неужели так сложно поужинать в ресторане? Я вижу, как ты пытаешься все испортить.

— Макс, ты не замечаешь закономерности в том, что тебя буквально все провоцирует? — хамит в ответ, заставляя меня рассердиться. Ощущаю, как подрагивают желваки из-за того, как сильно сцепляю зубы, глядя в ее упрямые глаза.

Неисправимая!

— Просто возьми и ужинай, — проскрежетал я, сжимая в руках столовые приборы. Намеренно выводит, и я вроде как понимаю, зачем. Но понимает ли она сама, что жалеть после такого не стану? — Не усложняй.

— Как долго будешь устраивать такие спектакли? — она скидывает вилку в тарелку с едой. Терпеливо поджимаю губы, на мгновение прикрыв глаза. Ей это не сойдет с рук. Всем своим видом показываю, что ей стоит остановиться. — Врешь, бьешь, похищаешь, трахаешь, водишь по ресторанам... Я знаю, что ты пытаешься сделать, — она откидывается на спинку стула, скрестив руки под грудью, продолжая дерзко скалить зубы. — Ты хочешь выстроить иллюзию наших отношений на руинах своих просчётов и агрессии. Видимо, ты слишком одинок, раз прибегаешь к таким методам отношений. Хочешь любви, а в ответ ненависть, поэтому бесишься. Со временем будет только хуже, Максим. Можешь привязать меня к кровати, угрожать и пытать, но любить тебя никто не будет. Никогда. Понял?

От каждого ее слова внутри все покрывается коркой льда. Забывая себя, взмахиваю рукой, сталкивая тарелку с ужином на пол, не сводя с нее яростного взгляда. Ярослава дергается больше от неожиданности, нежели от страха, гордо вскидывая подбородок.

Как же она меня...

— Тебе придется полюбить, — убеждаю мою малышку, ухмыльнувшись, оставляя ее в замешательстве. — Очередное свидание испорчено. Такая стабильность начинает меня раздражать, в особенности твое поведение. Ты не должна себя так вести.

Прожигает меня взглядом, вспыхивая от ненависти.

— Очевидно, паршиво стараюсь. Не умею прикидываться хорошей девочкой, — недовольно поджимаю губы на новую дерзость, и пытаюсь понять, для чего именно она меня провоцирует. — Прости. Мне необходимо потренироваться.

Маленькая стерва что-то замыслила. И только этот факт притискивает зашкаливающие эмоции. Она знает, что я могу сделать, но при этом смело идет на таран. Глупо, ведь я ее достаточно изучил, чтобы понять, когда она лжет, а когда испытывает настоящие эмоции.

— О твоем поведении поговорим дома, Ярослава, — даже интересно, чего хочет моя малышка, ведь я точно не догадываюсь о ее планах. Она умеет удивлять, пусть попробует еще разочек. У меня будет повод взять ее жестче, и очередной раз показать, кто из нас здесь главный.

— У меня или у тебя?

— Ярослава, — качаю я головой. Официант прибирает и хочет сменить блюда на десерт, — счет, — останавливаю его ненужные старания. Мальчишка все понимает и удаляется, а моя девочка смело изучает меня своим пытливым взглядом.

— Пойду припудрю носик, — встает плавно, и подхватывает сумочку.

— По периметру ресторана мои люди. Лезть в окно в платье и на каблуках, то еще зрелище. Обойдешься без представлений? — окидываю ее заинтересованным взглядом, так как мои слова точно произвели впечатления на Ярославу.

Но моя девочка хорошо старается, даже не подает виду, что я рушу ее бессмысленные планы очередного неудачного побега.

— Мило с твоей стороны, что предупредил, — удостаивает своей ухмылкой и удаляется.

Я отвожу взгляд только когда она исчезает из виду и беру телефон, набрав номер Игната.

— Каждого на выход из ресторана, — отдаю приказ, и откинувшись на спинку стула, дожидаюсь свою изобретательную малышку.

Она задерживается, но я максимально спокоен, пока что. Успеваю ответить на несколько сообщений от моего заместителя, поглядывая на время. Терпеливо высиживаю семь минут, после чего встаю, и рассчитываюсь картой на баре, поглядывая в ту сторону, куда ретировалась Ярослава.

Не выдерживаю, иду за ней... И она вовремя выскальзывает из коридора в главный зал, сохранив на своих губах соблазнительную улыбку. Подхожу к ней, осматривая ее. Стоит твердо, с расправленными плечами и вскинутым подбородком, смело пронизывая меня взглядом.

Удовлетворённая, как котенок, вымазанный в сметане.

Интересно.

— Что-то не так? — вопросительно поднимает брови.

— Иди в машину, я пока расплачусь и возьму десерты, — говорю я, а девочка сразу же насторожилась. — Игнат на входе, он тебя проведет.

Она уходит неуверенно, немного растерянная из-за неожиданных для нее обстоятельств. Оглядывается несколько раз. Один раз на меня, второй раз в сторону коридора, чем окончательно подтверждает мои догадки.

Самому уже интересно, чем именно она воспользовалась на этот раз. Как только Ярослава выходит из ресторана, направляюсь в уборную.

Захожу в женский туалет и сразу прохожусь по трем широким кабинкам, задумываясь, чем она здесь так долго занималась. Отхожу и пытаюсь сосредоточиться над тем, к чему имела доступ Ярослава и как она может привлечь чужое внимание.

Ярослава действительно изобретательная личность, даже вообразить сложно, до чего додумалась на этот раз, поэтому проверяю любые плоскости, где можно было оставить записки, но ничего не нахожу.

Задумываюсь и даже сам теряюсь, скрестив руки на груди. Поворачиваюсь к умывальникам и... Застываю на месте, ошеломленно выдохнув, опустив руки. Она переплюнула саму себя, поразив даже меня такой рискованной выходкой.

Три зеркала исписаны красно-кровавой помадой по всей плоскости, напоминая информационный стенд. Имена, адреса, номера телефонов, целые предложения о помощи и где ее можно найти. Подступаю ближе, вчитываясь, этим доводя себя до крайней точки кипения.

Сжимаю кулаки. Осознаю, что меня начинает сотрясать от неконтролируемой ярости.

Малышка, ты в самом деле заигралась.

***

Гордеев молчит всю дорогу. Это вполне нормально, когда он раздражен, но Максим буквально душит своей тяжелой энергетикой. Несколько раз осторожно поглядываю на него, сминая в руках пакет с десертом, который он мне передал... Точнее, швырнул на мои колени, когда садился за руль феррари.

Не могу понять, что меня сейчас так сильно беспокоит, но осадок явно есть. Что-то не так. Я в этом уверена. Он и раньше остро реагировал на мою дерзость, но, чтобы вот такой реакции еще не наблюдала.

Наверное, мне не дает покоя то, что Максим задержался на несколько минут в ресторане и мог разоблачить мой план. Но разве Господин Гордеев станет вести себя настолько холодно к такой выходке? Определенно — нет.

Едва приблизившись ко мне, он должен был влепить настолько звонкую пощечину, чтобы звенело в ушах. Сейчас Гордеев просто разозлен из-за испорченного ужина. Надеюсь, что и этот конфликт он быстро проглотит и я смогу избежать его тяжелой руки. А потом остается только терпеливо дожидаться своего высвобождения.

Смотрю на Максима, на его каменное лицо и напряженные руки.

Кажется, я в самом деле перешагнула границы допустимого, когда пыталась разогреть Господина до состояния потерянного мужчины, чтобы у него исчезли всякие подозрения касательно моих намерений.

Я вижу, как он на меня смотрит, и вроде как дает иллюзию свободы, но все еще крепко держит за шею своими лапищами, чтобы лишний раз не могла дернуться. Меня угнетает играть роль той, кем я не являюсь. Никогда не была хорошей и послушной девочкой...

Во мне пылает бунтарский дух, и будь я примерной дочерью своего отца, никогда бы не оказалась в Москве, не начала карьеру журналиста и не познакомилась с Господином Гордеевым. Конечно, бессмысленно припоминать прошлое и гадать, ведь у меня проблемы сейчас, в настоящем.

Я хотела попробовать вылезти через ту маленькую форточку в уборной, если бы Господин не ошарашил предостережением, что ресторан оккупирован его охраной. Занятно вышло, ведь я в действительности собиралась полезть и плевать, что на шпильках и без белья.

Второй план оказался куда проще и тише, правда, пришлось немного потрудиться и исчерпать всю помаду для росписи на зеркале. Такое точно не оставят незамеченным!

Максим освобождает охрану от обязанностей и взяв меня за руку, ведет обратно в квартиру. В мою ненавистную клетку для избранницы этого чудовища. Понимаю, что сейчас будет ураган, и я готова играть в поддавки, чтобы поскорее выбраться из его нещадящих лапищ.

Первым делом снимаю туфли, не привыкшая к такой неустойчивой шпильке, затем прохожу в спальню, оставив сумочку и пакет с десертом в прихожей. Максим будто решил добить меня своим молчанием, но я стараюсь не обращать внимания на его странное поведение.

Может, он сейчас настолько зол, что ляжет спать, и мы обойдемся без лишних скандалов. Отличный вариант развития событий!

Захожу в ванную комнату и немедля умываюсь. Я нанесла столько косметики, что кожа на лице начинает зудеть от летней духоты. Когда выпрямляюсь и вытираю полотенцем лицо, едва не вскрикиваю от неожиданного появления Максима в отражении.

И как только он ходит настолько бесшумно?

Подкрадывается со спины, как самый настоящий хищник!

Сердце страдальчески закололо в груди, дыхание сперло. Он на меня смотрит таким взглядом, что вмиг стает жутко. Прикрыв глаза всего на секундочку, пытаюсь взять себя в руки и быть естественной. Но вернуть утраченную роль кроткой лани... Оказывается невозможным. Эту роль Господин Гордеев неизменно разоблачает из-за моей вспыльчивости.

— Что? — смотрю на него и не могу прочесть ни единой эмоции. Такой холодный, бесчувственный и явно отчужденный, словно он даже мысленно не в этом месте.

Шалость удалась не самой приятной, ведь наговорила я ему много и даже больше, чем планировала. Просто в какой-то момент, когда из меня начала вырываться правда, капля за каплей, случайно проломило всю дамбу с вязкой ненавистью. Надеюсь, до него хоть что-то долетит из моей тирады. Не зря же он так взбешенно разбил тарелку?

Когда Максим подступает ближе, я насторожилась, не сводя с него глаз, пытаясь заметить каждое движение и изменение в эмоциях. А он приближается, встав за моей спиной так тесно, что я ощутила сильное мужское тело через одежду. Его раскаленное дыхание бьет по шее, вызывая мурашки от кончиков пальцев до самой макушки.

Поднимает руки, очерчивая бедра и талию. Грудь сжал обеими руками, шумно выдыхая, рассматривая меня в зеркале так же внимательно, как и я его. Не сопротивляюсь, делать подобное сейчас уже бессмысленно, таким поведением я еще больше разозлю и без того бесноватого Гордеева.

Каждый раз Господин хочет доказать, что он настоящий жесткий мужчина. Самое ужасное, что я уже разбираюсь в его поведении и свыкаюсь, чего делать категорически нельзя. Если я привыкну к насилию и такому безжалостному обращению — он разрушит меня.

Ощущаю задницей, как он снова хочет овладеть мной, но отчего-то не торопится, уделяя долгое время зрительному контакту через зеркало, будто раздумывает что ему стоит сделать со мной на этот раз.

Мурашки по коже... Жутковато.

Последние четыре дня он был предельно бережный, но неизменно подавлял своей мужской силой. Максим делал мне приятно, возможно, только поэтому я сейчас немного расслабилась, улыбнувшись. Если я иду к нему навстречу, буду чувствовать себя паршиво, но физически Гордеев не станет делать мне больно. Правда, стоит только ступить шаг влево или вправо...

Откидываю голову на его плечо и накрываю мужские руки своими ладонями, без слов давая отмашку, оказавшись той еще угодливой девочкой. Лучше я сама позволю со мной делать нечто подобное, чем он возьмет меня против воли.

Одну руку он опускает и что-то достает из кармана. Его вторая рука оказывается на моей шее, предупреждающе ее сжав. Слышится звук будто упавшей крышки, и я хотела посмотреть вниз, но Максим заставил стоять смирно.

Поднимает руку к зеркалу и начинает выводить буквы... Красной помадой.

Нет. Нет-нет-нет! Этого не может быть!

Внутри все сжалось до нервного узелка и вспыхнуло раскаленным огнем.

Я по-настоящему испугалась, и почувствовав опасность, начала вырываться. Максим настолько жестко перехватил мою шею, что я в единый миг лишилась воздуха. Он заставил меня впиться ногтями в его руку, задыхаться и краснеть.

— Макс, — срывается обреченным кряхтением, когда глаза закатываются, а из-за слез все становится размытым.

Когда он грубо отпускает меня, я ухватываюсь рукой за раковину, продолжая задыхаться, но уже от яростного кашля. Гордеев не дает возможности прийти в себя. Перехватывает затылок и заставляет читать выведенные слова красной помадой, скорее всего, взятой из сумочки, так неосмотрительно оставленной в прихожей.

Смирись — кровавое слово на зеркале, которое вывел Максим, этим сразу же лишив меня любой надежды на решение образовавшийся проблемы. Я начинаю паниковать, лихорадочно пытаясь избежать его жестоких наказаний.

Яростно вырываюсь.

Как я себя выдала? Как он разгадывает то, о чем я еще не успела подумать? Как у него выходит сдерживаться на публике и при охране, взрываясь наедине со мной?

Черт!

Я дрожу, ледяными пальцами впившись в руки Максима, который грубо сдерживает меня на месте. Все риски сегодняшнего вечера были зря, а его жестокость никуда не делась и никогда не денется. Я делала все возможное, чтобы он стал только яростней.

Мужество, храбрость, бесстрашие... Где вы запропастились?!

Мне так страшно, что еще немного и станет плохо.

Гордеев одним только мрачным взглядом дает понять, что ждать пощады не стоит. Знаю, что нужно с ним бороться, иначе Максим затопчет меня, как личность, и даже не заметит. Но где взять силы на эту борьбу? Я ему неровня.

— Максим, не нужно, — шепчу я, судорожно качая головой. — Как ты догадался? Как?! — надрывно вскрикнула я, пытаясь выкрутиться из его рук, но мужчина удержал меня, вцепившись пальцами в локоны волос.

Даже не тянет, только держит, но настолько крепко, что, если начну рыпаться, будет больно.

— Ты сама себя выдала, малышка, — насмехается он над моей беспомощностью.

Неожиданно перехватывает платье на груди и рвет с неистовой силой, принуждая меня задыхаться от поражения. Он в один миг превращает шелковое платье в лоскуты тряпок, которые остаются на мне, но теперь оголяют грудь, едва держась на тоненьких бретельках.

— Нет!

— Я стараюсь быть обходительным и хорошим для малышки, которая обзывает меня... М-м-м, — задумывается, словно не помнит, что увидел на зеркале в уборной ресторана. Но я чётко вижу по его разъяренному взгляду, что он помнит все до последнего словечка. — Убийцей, безумцем и деспотом. Это твоя признательность? Я могу уничтожить кого угодно для тебя, а могу уничтожить тебя саму, Ярослава, — он аккуратно проводит пальцами по моей щеке в жесте ласки, но от подобного меня пробирает дрожь.

— Максим, — сбито всхлипываю я, зажмурившись. — Пожалуйста, не нужно. Пожалуйста! — повторяю я, как мантру. Голос охрип до пробирающего неузнаваемого баритона, а я обнимаю себя за плечи, скрывая наготу и пытаясь хоть как-то защититься в таком раскрытом и доступном положении.

— Тебе, Ярослава, как раз очень нужно! — рычит он.

Поднимает и усаживает на тумбочку, а сам рассвирепело сдергивает с себя рубашку. Пуговицы летят на пол, разлетаясь в разные стороны. Я пытаюсь соскользнуть с холодной поверхности, но Максим сильнее меня, и не смущается использовать свою мужскую силу в крепкой хватке.

— Смирно, девочка, — сдерживает, когда мне все же удается опустить ноги и ощутить под ними пол. Он поворачивает меня спиной к себе и нагибает, положив ладонь между лопаток. Нажимает так, что трудно дышать. Максим отнимает любую возможность подняться. — У тебя имелся шанс избежать этого. Ты сама захотела поиграть и проиграла. А проигравший всегда платит. Ты у меня, девочка, в сплошных долгах.

Поднимает платье, обнажая ноги и бедра.

— Ты — чудовище! — мой голос дрожит от слез и страха перед неизбежной близостью.

— Еще не представляешь насколько, — сердито чеканит он. Опускает руку между бедер, скользнув по стратегически важному месту, заставляя меня напрягаться и плотно сжать ноги. То, что на мне нет белья ему только на руку. — Досадно... Когда тебе страшно, ты всегда сухая, — я слышу по голосу, как он скалится.

Максим тянется к маленькому шкафчику возле зеркала и что-то из него достает.

— Я не буду ничего употреблять! — яростно вскрикнула я, дернувшись.

Только одно воспоминание о той ночи, когда он опоил меня, доставляет моральную боль.

— Не беспокойся, Ярослава, больше такой ошибки не допущу. Я хочу, чтобы ты всегда все помнила до последней минуты, — он что-то делает, а после, его пальцы, вымазанные в какой-то холодной слизи проникают в меня.

Нет! О Господи! Только не так!

Всего через мгновение меня прошибает осознание того, что он замыслил. И это еще хуже, ведь я, не желающая его, оказываюсь призывно влажной для него, хоть и не по своей воле.

Этот мужчина совершенно не имеет ни принципов, ни достоинства!

— Даже не думай, что тебе будет приятно. Если я животное, значит, буду трахать тебя, как животное, — вынес он свой вердикт.

Я надрывно дышу, сцепив зубы, униженно хныкая, стискивая бедра вместе, стремясь вытиснуть его пальцы из меня. Как можно быть угодливой, когда он берет силой, несмотря ни на что? Господин Гордеев убивает меня, как женщину, и возрождает нечто тёмное для себя...

Гордеев впивается зубами в мое плечо, заставляя завопить. Меня начинает лихорадить, и я истерически кричу, когда он продолжает трогать меня своими пальцами, размазывая лубрикант внутри, массируя и растирая.

От предвкушения этого ужаса, я забываю саму себя, внезапно доверившись ошеломляющей панике.

Эмоции меня переполняют. Беспокойность с каждой секундой становится только сильнее. Перед глазами все размыто, и непонятно, от слез или я на грани потери сознания.

В какой-то момент он дает мне спуститься на пол, громко ударившись коленями. Вокруг мало пространства, а его ужасно до чрезвычайности много. Он действительно огромен, и я чувствую себя потерянной маленькой девочкой, совершенно неготовой к его беспощадности.

Теперь, стоя на коленях, вцепившись в его руку, я истерично умоляю.

— Перестань! Пожалуйста, только не так! Не поступай так со мной, Максим! Я обещаю... Обещаю, больше никаких побегов! — Гордеев смотрит на меня с жуткой ухмылкой, наблюдая за тем, как я утопаю в слезах у его ног.

Пусть я буду униженной, но он смилуется надо мной... Нужно успокоиться, подумать над словами, но бесконтрольная паника делает невероятные вещи — она заставляет меня страдать еще больше.

— Ты делаешь больно сама себе. Хватит, Ярослава, встань, — он пытается перехватить мою руку, дернуть вверх, но я вырываю ее и цепляюсь за его ноги.

— Максим, я говорю правду! — вскрикиваю я. — Ты ничего не добьешься насилием... Не нужно... Мне страшно, я больше не буду так делать... Не надо меня так брать! Хочешь, я сделаю все ртом? Пожалуйста!

Гордеев задумчиво смотрит на меня, пока я трусь о его ноги, и перехватывает подбородок. Размышляет, качает головой и тяжело вздыхает.

— Прошу тебя, — шепчу.

Я не управляю собственным телом, все происходит на инстинктах и под влиянием эмоций, когда тянусь к его ремню. Неожиданно сам Гордеев перехватывает мои запястья и отводит от своих брюк. Так он точно не хочет.

— Когда ты твердишь, что я чудовище... Я могу стать настоящим чудовищем для тебя, Ярослава, — спокойно говорит он, и я ему верю. — Лучше скажи, что любишь меня. Скажи мне это, и я обещаю, что прощу такую непростительную выходку, — шепчет, а меня сотрясает дрожь от его слов. — Сейчас же. Говори.

Он помешанный! Ненормальный!

— Давай! — взревел, дергая мои руки, и от боли, я страдальчески заскулила.

— Я... л...люблю тебя, — обреченно говорю я, ощутив, что Максим перестал напирать на меня и немного ослабил хватку.

— Еще раз. Малышка, скажи это еще раз. Я должен тебе поверить, чтобы у меня исчезло желание наказывать тебя, — Максим перехватывает мой подбородок, плавно поднимая мою голову.

Мы встретились взглядом. Единственное, что придает немного уверенности — он все еще не снял брюки и дал обещание.

— Я л...люблю тебя, М...Максим, — повторяю я, вздрагивая от сдерживаемых слез.

Вспоминаю все, что в сердцах говорила ему в ресторане и во всем виню только себя. Это я довела его, чтобы он так обращался со мной, чтобы требовал сейчас такие слова.

Слезы, несмотря ни на что, продолжают бежать по моим щекам безудержными реками.

— П...Прекрати, пожалуйста... Мне б...больно.

Господин стоит надо мной, стирая большим пальцем мои соленные слезы на губах.

— Повтори, малышка. Повтори так, чтобы ты тоже поверила в то, что говоришь, — настаивает Максим, так тяжело дыша, словно он на грани... Неизбежного морального удовольствия.

— Я люблю тебя, Максим, — выдохнула эти злосчастные слова в очередной раз, да так обреченно, будто это мой прямой и бесповоротный финиш.

Такое чувство, что я проиграла и готова обнажить свою шею для решающего смертельного броска, но нет... Сейчас я хочу забиться в угол и разреветься. Зачем он так со мной? Лучше бы ударил, чем заставил произносить такие слова.

Внутри что-то надламывается. С треском.

Максим улыбается и заставляет подняться. Но едва я встаю на ноги, перед глазами темнет. Я все еще содрогаюсь от рыданий, с истерическим завыванием и с лихорадочными всхлипами.

— Слышишь меня? — я жмурюсь, когда он трясет меня за плечи. Понимаю, что подо мной мягкая кровать, рядом взвинченный Максим, а на полу разорванное платье.

Когда он успел? Я все-таки потеряла сознание? Что происходит?

— Ярослава! — мне тяжело сфокусировать взгляд на его лице, часто моргая. — Выпей это, — отворачиваюсь, но Гордеев насильно засовывает в рот горькие таблетки и заставляет запить водой, закрывая нос.

— Нет, пожалуйста, я больше не буду! Ты же обещал! — горячо вскрикиваю, надрывно всхлипывая, пытаясь встать. Максим неизменно возвращает на спину, не давая возможности избежать его издевательств.

Чем он меня напичкал? Зачем продолжает меня мучить? Мне плохо, сейчас я всего лишь могу снова скатиться к его ногам, и вряд ли смогу подняться самостоятельно. У меня ужасная слабость.

Я себя чувствую так, словно выкрученная тряпка, и физически, и морально. Мысли разбегаются в разные стороны, и голова гудит. Как же душно, невыносимо сложно дышать. Слезы бесконтрольно текут по щекам, и остановить их нет возможности, как и эти обреченные жалкие всхлипы, которые сотрясают мою грудь.

— Господи, Ярослава! Тихо, это всего лишь успокоительное, — он ложится и притягивает меня к своей горячей обнаженной груди, прикрывая обнаженность тонким пледом. — Не трону, — злится он, когда я хоть и слабо, но все-таки пытаюсь отодвинуться от Максима.

— Отпусти, — жалобно шепчу я, но вырываться перестала, обессиленно оставшись на груди Максима, тяжело дыша.

Его сердце так взволнованно бьется... Почему? Очевидно, я себя действительно плохо чувствую и ненадолго потеряла сознание, заставив Господина Гордеева волноваться. Конечно, вдруг он лишится такого неисчерпаемого источника удовольствия, с которым не сможет резвиться и развивать свои таланты садиста.

— Тш-ш-ш, — плотнее прижимает к себе, обвивая меня своими жестокими, но отчего именно сейчас нежными руками.

Максим гладит меня по голове, бережно перебирает каждый локон волос, прижавшись щекой к макушке. Я не понимаю, что происходит, но то, что мне не грозит быть изнасилованной и избитой, успокаивает.

Возможно, такой нервный срыв отнимает у меня последние силы. Чувствую абсолютную апатию и равнодушие.

— Я тоже люблю тебя, малышка, — едва уловимо шепчет Максим, заставив мое сердце испуганно ёкнуть.

Еще немного, и я смирюсь...

Еще немного, и он меня уничтожит.