8.
Прошел почти месяц. Ник заезжал реже, мы пересекались в основном только на гонках, а отношения оставались почти такими, как прежде: шутки, которые порой переходили грань, и, конечно, тот поцелуй — о нем никто даже не вспоминал, как и договаривались. Общение стало чуть мягче, менее агрессивное, но все еще с привычной долей раздражения. Я встречалась с подругами, обсуждала свои непонятные чувства, которые всё еще путались в голове. Кира познакомилась с парнем на нашей вечеринке, они общались, и мы даже гуляли втроем — я, Кира и её знакомый, который пока не был её парнем, но про которого она очень хорошо и эмоционально отзывалась.
Ник же писал реже или вовсе не писал, что поначалу удивляло меня, но на удивление облегчало — стало спокойнее.
И вот в один вечер я лежала в комнате, смотрела сериал на ноутбуке. Брат уехал по делам, сказал, что вернется ближе к ночи. И тут кто-то настойчиво постучал в дверь. Я удивилась подумав: ключи у брата есть, значит это не он.
Я открыла дверь и увидела Ника. Он был в крови: царапина на щеке из которой прорывались капли крови, кровь из носа, он держался за бок, видно было, что больно.
— Эми... впусти, — прошипел он, держа руку на боку.
Я испугалась, подхватила его под руку и помогла дойти до дивана.
— Ник, что случилось? — начала я, но он лишь сжал челюсть и не отвечал.
Я принесла аптечку, перекись, ватку, начала аккуратно обрабатывать его раны, просила сидеть спокойно, не крутиться. Он только морщился от боли, шипел, но не говорил ничего существенного.
— Можно мне взглянуть на твой бок? — спросила я наконец, тревожно глядя на него.
Он медленно поднял футболку. И я увидела: кожа вся красная, синяк большой, местами кровь, следы ударов. Мне стало больно смотреть на это.
— Боже... Ник, это ужасно, — выдохнула я, — дай-ка мне перевязать.
Я аккуратно начала обрабатывать рану, накладывать повязку, бинт, стараясь не задеть особо больные места. Он время от времени шипел, морщил лицо, зубами сдерживая крик боли.
— Эми... — тихо сказал он один раз.
— Что? — спросила я, не отрываясь от работы.
Он снова промолчал.
Я пыталась задавать вопросы, выяснить, кто это сделал, почему, что вообще произошло, но Ник почти ничего не отвечал. Его молчание, упрямство и нежелание объяснять только злили меня.
— Ник, ты можешь хоть сказать, с кем это было? Почему так? — настаивала я.
Он снова не сказал ни слова, лишь сжал зубы.
— Черт возьми! — выдохнула я, стиснув губы, — ты доводишь меня до белого каления!
Он лишь хмыкнул, снова морщась от боли, и я поняла: сейчас ничего не остается, кроме как терпеть, обрабатывать, перевязывать и ждать, когда он сам решит что-то объяснить, если вообще решит.
После того как я закончила перевязывать бок Ника, он наконец слегка расслабился на диване, опираясь на подушки. Раны обработаны, но синяк и кровоподтеки всё ещё выдавали силу ударов. Я сидела рядом, держа бинт и ватку в руках, наблюдая за ним.
— Ник... ты всё-таки скажешь, кто тебя так...? — начала я осторожно, зная, что его злость ещё сильна.
Он глубоко вздохнул, тяжело, как будто собирался с мыслями.
— Это... с гонки, — наконец пробормотал он, — тот парень... с которым мы недавно поспорили. И... он взял своих дружков.
— Ты серьёзно? — я чуть не вскрикнула, — они тебя избили?!
Он кивнул, сжимая подбородок.
— А почему ты мне ничего не сказал сразу, почему Алексу не сказал ничего? — спросила я, хотя понимала, что это был его выбор.
— Не хотел, чтобы ты вмешивалась... — пробормотал он, — и... не переживай, пожалуйста, все хорошо будет.
Я почувствовала, как злость смешалась с тревогой, сердце колотилось.
Он посмотрел на меня, но снова промолчал, будто не знал, что ответить. Я вздохнула, убирая ватку и бинт в аптечку.
— И что теперь? — спросила я.
— Теперь... просто оставим это между нами, — сказал он наконец, — а парень и его друзья... они пожалеют за содеянное.
Я кивнула, понимая, что сейчас любое давление с моей стороны может только разозлить его. Мы оба молчали несколько минут, слушая тихое гудение улицы за окном.
— Эми... — вдруг сказал он, — спасибо, что помогла и не оставила одного.
Я слегка улыбнулась, не отвечая словами.
— Всё равно... злишься на меня, да? — он попытался улыбнуться, несмотря на боль.
— Немного, — выдохнула я, — но главное, что ты цел.
Ник кивнул, и мы оба молчали ещё минуту. Было странно — это молчание было не напряжённым, а почти спокойным.
Я аккуратно поставила кружку с тёплым чаем перед Ником. Он с трудом взял её в руки, держа бок, и сделал маленький глоток.
— Горячо... — пробормотал он, морщась, но потом слегка расслабился.
Я осталась сидеть рядом, наблюдая, как он делает ещё несколько маленьких глотков, пока его веки не начали сами опускаться. Я забрала кружку и он тихо вздохнул и, наконец, уснул. Я накрыла его пледом, чтобы не замёрз, слегка улыбнулась и тихо вышла на кухню, готовить себе чай.
Села у окна с кружкой, слушая тишину. В телефоне решила написать брату:
«Алекс, у нас Ник... похоже, неприятности были.»
Через минуту пришёл ответ:
«В курсе. Скоро буду дома.»
Я отложила телефон и пила чай, когда услышала, как дверь тихо открылась. Брат вошёл, снял куртку и сразу заметил спящего на диване Ника. Он подошёл ко мне, присел рядом и с грустью посмотрел на него.
— Он что-то говорил тебе? — осторожно спросил он.
— Только то, что это ребята с гонки, с которыми он поспорил... — ответила я коротко, стараясь не влезать в детали.
— Понял... — кивнул он.
Я слегка нахмурилась и спросила:
— А ты... знаешь что-то об этом?
— Да, — вздохнул он, — это очень серьёзные ребята. Они устроили ссору из-за..
– Ну? Из-за кого?
– Из-за тебя, – глубоко вздохнул он прикрыв веки.
— Что?! — я буквально вытаращила глаза. — В смысле?
Брат кивнул и попросил:
— Эми, налей мне чаю.
Я налила, вернулась с кружкой, поставила на стол.
— Парни те на тебя положили глаз... — продолжил брат тихо, — но Ник заступился за тебя. Они ему пригрозили, чтобы к тебе не лез.
Я глубоко вздохнула, не сразу осознавая происходящее.
— А потом что? — осторожно спросила я.
— Я не успел, — продолжал он. — Я появился слишком поздно, они успели избить Ника. Я отправил его на такси домой к нам, знал, что поможешь.
Я замолчала, глядя на спящего Ника, который выглядел таким уязвимым, и сердце сжалось.
— Я... — начала я, — я даже не знаю, что сказать.
— Не надо слов, — сказал брат мягко. — Главное, что теперь он и ты в безопасности.
Я кивнула, пытаясь осознать, что даже такой упрямый и дерзкий человек, каким был Ник, иногда был уязвим. И теперь эта маленькая тишина в комнате казалась особенно важной.