18.
Алекс допил чай, посмотрел на часы и начал собираться. Он видел, как Ник и Эми переглядываются, и только усмехнулся, натягивая куртку.
— Ладно, голубки, я поехал. Ник, присмотри за ней. И это... — Алекс замялся на пороге, пряча улыбку. — Давайте там сильно с глупостями не перебарщивайте, ладно? А то я всё еще твой лучший друг и её старший брат, мне лишние седые волосы не нужны.
Ник и Эми дружно расхохотались.
— Вали уже, миротворец! — Ник в шутку толкнул друга к двери. — Всё будет под контролем.
Когда дверь за Алексом закрылась, в доме воцарилась уютная тишина. Эми стояла посреди гостиной, оглядываясь. Она была здесь лишь однажды, тем странным летом, когда их «качели» только начинались. Тогда она тайком пробралась в его комнату, завороженная масштабами дома, и совершила ошибку, взяв в руки то самое фото. Холод в глазах Ника и его грубость в тот день врезались ей в память.
— Ну что, пойдем наверх? — Ник подошел сзади и мягко обнял её за талию. — Или будешь продолжать изучать мой интерьер с таким серьезным видом?
Они поднялись в его комнату. Сейчас здесь всё было иначе: свет горел мягко, на кровати валялась его толстовка, и атмосфера была пропитана их общим теплом. Они повалились на кровать, сначала просто болтали о какой-то ерунде, смеялись над тем, как Алекс пытался умничать в гараже. Но в какой-то момент Эми замолчала, глядя на ту самую полку. Фотографии всё еще стояли там.
— Ник, — осторожно начала она, поворачиваясь к нему на бок. — Можно задать тебе один вопрос? Личный.
Ник закинул руку за голову и внимательно посмотрел на неё.
— Да, куколка. Для тебя запретных тем больше нет.
— Тем летом... когда я зашла сюда и взяла то маленькое фото в рамке, где ты с родителями. Ты тогда так сильно разозлился. Почти вышвырнул меня из дома. Почему ты тогда так остро отреагировал?
Улыбка медленно исчезла с лица Ника. Он перевел взгляд на потолок, и Эми показалось, что он снова проживает ту старую боль.
— Это фото... — Ник вздохнул, его голос стал глухим. — Единственное доказательство того, что мы когда-то были нормальной семьей. До того, как мать нашла себе кого-то «поинтереснее» и просто уехала, оставив меня здесь. Она пыталась звонить, оправдываться, но я не могу это слушать. Для меня это предательство, которое не лечится.
Он замолчал на секунду, сжимая челюсти.
— А отец... он пытается купить моё прощение. Деньги, этот дом, машины — он думает, что пачкой купюр можно заклеить дыру в душе. Его никогда нет рядом, он вечно в делах, и всё, что я от него получаю — это уведомления о пополнении счета. В тот день, когда я увидел тебя с этим фото... я почувствовал себя голым. Будто ты залезла мне под кожу и увидела то, что я тщательно прятал под маской крутого парня — маленького брошенного мальчишку. Я испугался, Эм. Испугался, что ты увидишь мою слабость. Вот и сорвался.
Эми придвинулась ближе и положила голову ему на грудь, слушая его участившееся сердцебиение.
— Прости, что залезла тогда без спроса. Я не знала.
Ник крепче прижал её к себе, целуя в макушку.
— Забудь. Теперь всё по-другому. Тогда ты была для меня просто девчонкой, которая меня бесила. А сейчас... сейчас я даже рад, что ты знаешь правду. С тобой мне больше не нужно ничего изображать.
Они пролежали так долго, пока ночь окончательно не укутала дом. Эми заснула в его объятиях, чувствуя, что сегодня они стали еще на один огромный шаг ближе друг к другу.
Утро наступило слишком быстро. Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя золотистые полосы на ковре комнаты Ника. Эми спала, уткнувшись носом в его плечо, а Ник, который проснулся чуть раньше, просто лежал и рассматривал её, лениво перебирая пряди её волос. В доме стояла идеальная тишина... пока внизу не хлопнула массивная входная дверь.
Ник мгновенно напрягся. Он знал этот звук. Шаги в прихожей были тяжелыми, уверенными — так ходил только один человек.
— Черт, — негромко выругался Ник. — Он приехал на день раньше.
Эми сонно зашевелилась, открывая глаза.
— Что такое? Кто приехал? — пробормотала она, еще не до конца понимая, где находится.
— Мой отец, — Ник быстро сел на кровати, натягивая футболку. — Сиди здесь, я сейчас спущусь и всё улажу. Он не должен был быть дома до вечера.
Но было поздно. Шаги уже приближались к лестнице, а затем раздались в коридоре. Дверь в комнату Ника без стука приоткрылась.
На пороге стоял высокий мужчина в дорогом костюме, который выглядел слегка помятым после перелета. Сходство с Ником было поразительным — те же резкие черты лица, тот же холодный взгляд, только в волосах уже проглядывала седина.
Гарри Риверс замер, увидев Эми, которая в панике натягивала одеяло до самого подбородка, чувствуя себя максимально неловко.
— Николас? — отец поднял бровь, переводя взгляд с сына на девушку. — Я не знал, что у нас гости. Ты обычно не приводишь своих... подруг в этот дом. Тем более на ночь.
Ник встал между отцом и кроватью, его голос зазвучал жестко и холодно:
— Это Эми. И она не «подруга на ночь», отец. Она моя девушка. И было бы неплохо, если бы ты научился стучать, прежде чем входить в мою комнату.
Мистер Риверс проигнорировал выпад сына. Он внимательно посмотрел на Эми — не с презрением, а скорее с глубоким, изучающим любопытством.
— Эми, значит? — он слегка кивнул. — Фамилия?
— Она не на допросе, — перебил Ник, делая шаг вперед.
Эми, собрав всю свою волю в кулак, выглянула из-за плеча Ника и вежливо ответила:
— Эми Миллер, сэр. Приятно познакомиться... извините за такую ситуацию.
Гарри Риверс слегка усмехнулся — тень той самой ухмылки Ника.
— Миллер... Сестра того парня, Алекса, который вечно копается с тобой в гараже? — дождавшись кивка Ника, он продолжил: — Что ж, Николас, у тебя наконец-то появился вкус. По крайней мере, она не похожа на тех кукол, что вились вокруг тебя раньше.
Он достал из кармана бумажник, вытащил платиновую карту и положил её на комод у двери.
— Я уезжаю в офис через час. Сходите куда-нибудь пообедать. И, Эми... надеюсь, у вас хватит терпения на моего сына. Он бывает невыносим.
Когда он закрыл дверь и его шаги затихли на лестнице, Эми с облегчением выдохнула и рухнула обратно на подушки.
— Боже, Ник! У меня чуть сердце не остановилось! Почему ты не сказал, что твой папа — это мужская версия тебя, только еще суровее?
Ник сел рядом, всё еще раздраженно глядя на дверь, но потом посмотрел на Эми и рассмеялся.
— Видела бы ты свое лицо! Ты была похожа на испуганного котенка под одеялом. Но знаешь что? Это был прогресс. Он впервые за пять лет заговорил с кем-то, кого я привел. Обычно он просто проходит мимо, как будто людей в доме нет.
Эми села, поправляя растрепанные волосы.
— Он положил карту на комод. Он всегда так делает?
— Да, — Ник помрачнел. — Его способ сказать «привет» или «прости». Давай одеваться, я отвезу тебя завтракать в то место, где нас никто не прервет.
Ник буквально вылетел из дома, не глядя на отца, который в это время разговаривал по телефону в кабинете.
Он вел машину одной рукой, сжимая руль так сильно, что костяшки пальцев побелели.
— «У тебя наконец-то появился вкус»... — передразнил Ник отца, сворачивая на главную дорогу. — Слышала это? Он говорит о людях так, будто это детали для его гребаного бизнеса. И эта карта на комоде... Он серьезно думает, что можно просто откупиться за то, относится так ко мне, да еще и вламывается без стука?
Эми сидела рядом, стараясь скрыть улыбку. Видеть Ника таким задетым было даже мило — это значило, что ему действительно не всё равно, что отец о ней подумал.
— Ник, успокойся. Он просто... такой, какой есть. По крайней мере, он не выставил меня за дверь с вещами, — попыталась она его утихомирить.
— Да лучше бы выставил! Это было бы честнее, чем этот его холодный пафос. «Мистер Совершенство» вернулся, чтобы напомнить мне, как я неправильно живу. И вообще, почему он запомнил твою фамилию? Он даже имена своих секретарш путает!
Ник ворчал еще минут десять, припоминая отцу все грехи — от редких звонков до привычки оставлять платиновые карточки вместо записок «как дела». Он выглядел как рассерженный подросток, и Эми поняла: пора менять пластинку.
Они остановились на красном светофоре. Эми вдруг заметила, что из соседней машины — старого фургончика — доносится какая-то очень старая и нелепая диско-песня. Она быстро перехватила управление магнитолой в машине Ника и включила радио на всю мощь, попав на какой-то безумный латиноамериканский хит.
— Эй, ты что творишь? — Ник попытался убрать её руку, но Эми начала активно пританцовывать в кресле, размахивая руками.
— Ник, ты скучный старик! Давай, расслабься! Твой отец уехал в офис, мы живы, на улице солнце! Посмотри на меня!
Она начала пародировать манеру его отца, выпрямив спину и сделав максимально серьезное лицо:
— «Николас, у тебя наконец-то появился вкус! Эми, надеюсь, у вас хватит терпения, чтобы научить моего сына танцевать макарену!»
Ник сначала пытался сохранять суровый вид, но когда Эми начала имитировать «элитные» жесты его отца, при этом нелепо дергаясь под латиноамериканские ритмы, он не выдержал. Его грудь содрогнулась от смеха.
— Перестань! — хохотал он, закрывая лицо рукой. — Ты невозможная! Если он нас сейчас увидит, он заберет свои слова про «вкус» обратно!
— Ну и пусть! — Эми высунулась в открытое окно и крикнула: — Эй, мир! Риверс наконец-то улыбнулся!
На следующем светофоре Ник уже сам прибавил громкость. Он поймал её ритм и начал в такт барабанить по рулю, подпевая совершенно не попадая в ноты какую-то глупую песню. Весь его гнев на отца испарился, вытесненный этой спонтанной дуростью.
Они доехали до кафе, смеясь до колик в животе. Когда Ник припарковался, он повернулся к ней, всё еще тяжело дыша от смеха:
— Знаешь, куколка... кажется, папа был прав в одном. У тебя действительно адское терпение. Любая другая уже сбежала бы от моего нытья, а ты заставила меня танцевать в машине как идиота.
— Это только начало, — подмигнула она. — Пошли завтракать, эксперт по заслонкам проголодался!