21
Вечер в загородном доме превратился в настоящую зимнюю сказку. Огромный камин трещал поленьями, наполняя гостиную ароматом хвои и тепла. Когда пришло время переодеваться, дом наполнился суетой: девочки оккупировали зеркала, а парни внизу спорили, как правильно открывать шампанское саблей.
Эми вышла к гостям в платье, которое они выбрали с девочками — оно сидело идеально, подчеркивая её фигуру. Когда она спустилась по лестнице, Ник, стоявший у камина в черной рубашке с расстегнутым воротником, на секунду замер. Он просто смотрел на неё, игнорируя шутки Алекса, и в его взгляде было столько восхищения, что у Эми перехватило дыхание.
После шумного ужина и кучи тостов вся компания переместилась к елке. Начался обмен подарками:
Алекс и Лия обменялись чем-то милым и практичным, смеясь над тем, как их вкусы стали похожи.
Хьюстон подарил Кире сертификат на прыжок с парашютом, от чего она завизжала на весь дом.
Даже Эйви приутихла, получив от компании общий подарок, и вела себя вежливо.
Эми вручила Нику ту самую винтажную зажигалку и альбом. Он долго рассматривал фото, задерживаясь на снимках с обрыва, и его губы тронула мягкая улыбка.
— Это... это самое ценное, что у меня теперь есть, Эм. Спасибо, — тихо сказал он, убирая подарок. — А теперь мой черед. Но твой подарок не под елкой.
Ник взял её за руку и вывел на застекленную веранду, где было прохладно, но открывался потрясающий вид на заснеженный лес. На небольшом столике стояла обычная, на первый взгляд, черная коробка.
— Я долго думал, что подарить девушке, у которой есть характер, драйв и которая знает про машины больше моего механика, — начал Ник. — Кольца, браслеты... это слишком просто для тебя.
Он открыл коробку. Внутри на бархатной подушке лежал серебряный брелок в виде уменьшенной копии дроссельной заслонки, выполненный с ювелирной точностью, а рядом — пластиковая карта необычного дизайна.
— Это карта — «Пожизненный абонемент в мой гараж и на любое пассажирское сиденье рядом со мной», — серьезно сказал Ник, но в глазах плясали чертики. — Но это не всё. Посмотри на гравировку на брелке.
Эми поднесла его к свету. Там были координаты: широта и долгота.
— Что это? — прошептала она.
— Это координаты того самого обрыва, где мы были. Я выкупил тот небольшой участок земли. Теперь это наше место. Официально. Там никогда не построят торговый центр или шоссе. Только мы, обрыв и твоя любимая трасса. Там уже начали строить небольшой современный домик со стеклянными стенами — только для нас двоих, когда нам захочется сбежать от всего мира.
Эми лишилась дара речи. Это было так в стиле Ника — масштабно, безумно и невероятно романтично. Она бросилась ему на шею, чуть не сбив с ног.
В гостиной начался обратный отсчет: «Десять! Девять! Восемь...»
Они вышли на балкон. Снег медленно падал на их плечи. Внизу друзья уже начали кричать и открывать бутылки.
— Три! Два! Один! С Новым годом! — донеслось из дома, и небо над лесом взорвалось сотнями разноцветных огней фейерверка.
Ник притянул Эми к себе, укрывая своим теплом.
— В прошлом году я ненавидел этот праздник, — прошептал он ей в самые губы под грохот салютов. — А в этом... в этом я самый счастливый придурок на свете. Я люблю тебя, моя «маленькая неприятность».
— Я тоже люблю тебя,Ник , — ответила она, и их поцелуй стал первым событием в их новом, общем году.
Музыка в гостиной орала так, что стены, казалось, вибрировали вместе с нами. После курантов все барьеры окончательно рухнули. Огромный стол с едой был забыт: теперь главной локацией стал импровизированный бар, где Джонс и Сэмми смешивали коктейли такого состава, что один их запах сбивал с ног.
Градус веселья зашкаливал. Хьюстон, прицепив на голову мигающую гирлянду, устроил баттл с Мэдиссон под какой-то дикий ремикс. Кира визжала и хлопала им, стоя на диване, а Дэн пытался научить всех танцевать тектоник, хотя в 2026-м это выглядело как приступ эпилепсии.
Эми чувствовала, как коктейли приятно туманят мозг. Мир стал ярким, громким и невероятно добрым. В какой-то момент она заметила Алекса и Лию в углу кухни. Они стояли слишком близко, Алекс что-то шептал ей на ухо, придерживая за талию, а Лия, обычно такая сдержанная, просто смеялась и не пыталась отстраниться.
«Опа... кажется, братец наконец-то созрел», — пронеслось в голове у Эми. Она хитро улыбнулась и решила не мешать, аккуратно боком обходя их, чтобы не разрушить момент.
— Эй, гонщица, ты куда уплываешь? — Ник перехватил её в коридоре. Он был уже «хорош»: глаза блестели, рубашка расстегнута еще на пару пуговиц, а улыбка была такой обезоруживающей, что Эми на секунду забыла, как дышать.
— Пойдем проветримся? — предложила она, притягивая его за воротник.
Они вышли на балкон второго этажа. Морозный воздух после душной вечеринки ударил в лицо, мгновенно освежая. Снег искрился под светом фонарей, а из дома доносились приглушенные басы. Ник достал пачку сигарет, щелкнул той самой новой зажигалкой и закурил.
Это не было из-за нервов. Это был момент абсолютного кайфа — когда тебе так хорошо, что хочется просто зафиксировать это состояние дымом и тишиной.
— Дай затянуться, — попросила Эми.
Ник протянул ей сигарету, обнимая со спины и укрывая от ветра. Они стояли в облаке пара и дыма, глядя на темные верхушки сосен.
— Знаешь... — Ник прижался лбом к её виску. — Я сейчас подумал... Если бы мне год назад сказали, что я буду стоять в этом лесу, пьяный, счастливый и по уши влюбленный в сестру Алекса Миллера... я бы рассмеялся этому человеку в лицо. И, возможно, ударил бы.
— А сейчас? — Эми повернулась в его руках, чувствуя запах табака и дорогого виски на его губах.
— А сейчас я понимаю, что всё, что было «до», было просто прогревом мотора. Настоящая гонка началась только с тобой.
Ник вдруг залез в карман брюк и достал не кольцо, не украшение, а маленькую, потертую железную монетку.
— Это мой талисман, — серьезно сказал он. — Она со мной с десяти лет. Я нашел её, когда мать ушла. Я верил, что пока она у меня, я неуязвим. Никаких чувств, никакой боли.
Он взял руку Эми, вложил монетку в её ладонь и крепко сжал её пальцы.
— Теперь она мне не нужна для защиты. Ты — моя броня. Забирай её. Пусть она напоминает тебе, что ты официально владеешь не только моим домом и машиной, но и всем тем, что я так долго прятал.
Эми почувствовала, как к горлу подкатил комок. Это было сильнее любых бриллиантов. Она спрятала монетку в карман платья и потянула Ника на себя для долгого, тягучего поцелуя, в котором было всё: и обещание, и страсть, и их общая тайна.
Из дома донеслись крики: «Риверс! Эми! Вы где?! Дэн уронил елку!»
— Кажется, нам пора спасать дом, — засмеялся Ник, подхватывая её на руки и направляясь обратно в шумный, пьяный, но такой родной хаос.
Градус вечеринки окончательно пробил потолок. К двум часам ночи дом превратился в декорации к безумному фильму. Музыка орала так, что, казалось, сами бревна сруба начали подтанцовывать.
Сумасшедший бред и снежное побоище
Джонс решил, что он профессиональный бармен, и соорудил «коктейль смерти» из всего, что нашел в баре. После него Хьюстон попытался спеть арию на столе, используя вместо микрофона запеченную ногу индейки, а Сэмми и Дэн устроили забег на четвереньках, доказывая, кто из них быстрее «эволюционирует».
— Всё, я больше не могу это видеть! — прокричал Ник сквозь смех, вытирая слезы.
— Все на улицу! Живо! Нам нужно охладить этот дурдом!
Вся толпа, едва накинув куртки прямо на праздничные наряды Лия вообще выскочила в пальто поверх шелкового платья и в кроссовках Алекса, которые были ей велики на пять размеров, вывалилась во двор.
Началось тотальное снежное побоище. Снежки летели во все стороны.
Даже Эйви, которая весь вечер строила из себя леди, вдруг сорвалась. Она слепила огромный снежный ком и с криком: «Риверс, это тебе за сыр!» — залепила Нику прямо в затылок.
Все замерли, ожидая взрыва, но Ник только расхохотался, зачерпнул горсть снега и погнал Эйви по всему двору. В тот момент она смеялась так искренне, что Эми впервые за вечер почувствовала к ней симпатию. Это был момент абсолютного единства, где не было врагов, а были только пьяные, счастливые дети.
Вернувшись в дом, промокшие и разрумянившиеся, они выпили «на коня». Но Эйви, кажется, этот «конь» окончательно добил. Она сидела на полу у камина и пыталась доказать Алексу, что её кот на самом деле — замаскированный агент спецслужб.
Ник, который сам едва стоял на ногах, но сохранил остатки здравого смысла, понял: пора проводить эвакуацию.
— Так, агент национальной безопасности, — Ник подхватил Эйви под мышки. — Твой штаб вызывает тебя на боковую.
— Ник! Отпусти! Я должна... я должна спеть гимн лесу! — заплетающимся языком протестовала она.
Как только Ник опустил Эйви на кровать, она вскочила и начала «плавать» по одеялу, утверждая, что она — русалка в океане из шампанского.
— Эйви, спи, — сквозь смех уговаривал её Ник, пытаясь снять с неё ботинки.