22
Ближе к утру, когда Эми начала пытаться накормить камин виноградом, утверждая, что огню «тоже грустно и одиноко», Ник понял — пора.
Он подхватил её под талию, перекинул через плечо игнорируя её возмущенные крики о том, что она «летающий супермен» и потащил наверх.
Как только он закрыл дверь их комнаты, Эми вырвалась и устроила импровизированную сцену посреди ковра.
— Риверс! Ты слышишь? — она замерла, смешно приставив палец к губам. Снизу глухо доносились басы. — Это же... это же гимн нашей любви!
Она начала танцевать что-то среднее между танго и движениями краба, едва попадая в такт и опасно покачиваясь на ровном месте.
— Эми, куколка, это ремикс на рекламу майонеза, — хохотал Ник, пытаясь поймать её за руки. — Давай, иди сюда. Тебе нужно горизонтальное положение, пока ты не снесла комод.
— Мне не нужно горизонтально! Мне нужно... — Эми запнулась, её язык заплетался, но взгляд стал подозрительно игривым. Она подошла к нему вплотную, схватив за края рубашки. — Знаешь, Риверс... ты такой... такой... квадратный. В хорошем смысле. У тебя такие плечи... я бы на них дом построила.
Она начала нести откровенную, но жутко смешную пошлость, путая слова:
— Я хочу... чтобы ты... проверил мою «заслонку» прямо сейчас. Очень детально. Ты же эксперт... Давай, загляни под мой «капот»!
Ник чуть не подавился воздухом от смеха.
— Эми, боже, прекрати! Если я сейчас запишу это на видео, ты завтра уедешь жить в другую страну от стыда.
Но Эми было не остановить.
— Ой, да ладно тебе! — она вдруг замерла и начала стягивать с себя платье через голову. — Фу-ух... Ник, почему у здесь в комнате тропики? Мы в Африке? Здесь плюс сто миллионов градусов!
Когда Эми осталась в одном белье и начала кружиться, заявляя, что она «свободная птица, которой мешает гравитация», Ник, несмотря на приличную дозу виски в крови, окончательно охренел. Его пьяный мозг разрывался между желанием немедленно воспользоваться ситуацией и пониманием того, что Эми завтра его убьет.
— Куколка, стоп! — он перехватил её руки, когда она попыталась расстегнуть и то немногое, что осталось. — Если ты сейчас не ляжешь, я свяжу тебя простынями!
Эми прищурилась, прижалась к нему всем телом, обжигая горячей кожей, и прошептала на ухо, обдавая ароматом рома:
— О-о-о... связывание? Риверс, я не знала, что ты такой затейник...
Ник просто рухнул на кровать вместе с ней, пытаясь укутать её в одеяло, пока она отбивалась ногами и пыталась его поцеловать, попадая то в подбородок, то в ухо.
— Всё, спи! — скомандовал он, придавив её сверху своим весом, чтобы она перестала брыкаться. — Завтра мы обсудим твои познания в «капотах» и «заслонках», а сейчас — режим сна!
Эми еще пару минут что-то возмущенно ворчала про «холодного и черствого механика», а потом внезапно обмякла, обняла Ника за шею и прошептала: «Ты мой самый любимый поршень...», после чего мгновенно вырубилась.
Ник лежал в темноте, слушая её ровное дыхание и тихо посмеиваясь.
— Ну и ночка... — прошептал он, закрывая глаза. — Пожалуй, завтра я буду долго над ней издеваться.
Ник уже почти провалился в сон, когда почувствовал, что «кокон» из одеяла рядом с ним снова зашевелился. Эми не просто проснулась — она была на пике того самого пьяного бесстрашия, когда все тормоза стерты в пыль.
— Ник... — её голос прозвучал низко и с хрипотцой. Она перекатилась через него, садясь сверху и тяжело дыша. — Хватит спать. Я тебя хочу. Прямо сейчас. Если ты меня сейчас не трахнешь, я... я укушу тебя за нос.
Ник открыл глаза. Вспышка возбуждения ударила в голову не хуже виски. Он посмотрел на неё — растрепанную, в одном белье, с горящими глазами. В его голове промелькнула мысль о завтрашнем утре, и он решил подстраховаться.
— Подожди, куколка, — усмехнулся он, нащупывая телефон на тумбочке. — Я должен зафиксировать это для истории, иначе ты меня завтра в суд потащишь.
Он включил камеру со вспышкой. Яркий свет ослепил их обоих, но на экране было четко видно: Ник полностью одет, а Эми, пошатываясь, нависает над ним.
— Повтори, чего ты хочешь? — спросил Ник, едва сдерживая смех и возбуждение.
Эми, не стесняясь, придвинулась вплотную к объективу, её язык заплетался, но посыл был ясен:
— Я хочу, чтобы ты меня... — она выдала длинную, очень пошлую и детальную тираду о том, что именно он должен с ней сделать.
— Ник, пожалуйста, давай потрахаемся! Ты такой горячий, у меня сейчас всё сгорит внутри!
— То есть, — перебил её Ник, глядя в камеру, — если мы сейчас это сделаем, ты официально подтверждаешь, что это твоё «очень большое желание»? Никаких обид, злости и обвинений в том, что я воспользовался твоим состоянием не будет?
— Да! Да! Клянусь всеми поршнями в твоем гараже! — выкрикнула Эми, пытаясь отобрать телефон. — Выключай эту хрень и иди ко мне!
Ник бросил телефон на ковер и, не сдерживаясь больше, перевернул её под себя. Алкоголь стер всю привычную осторожность, оставив только дикий, первобытный инстинкт.
Их секс был хаотичным, шумным и невероятно горячим. Всё началось с жадных, «кусающих» поцелуев, от которых губы моментально онемели. Ник избавлялся от одежды на ходу, путаясь в пуговицах и чертыхаясь, пока Эми помогала ему, слишком активно и неловко дергая его за ремень.
Когда он наконец вошел в неё, Эми громко и довольно застонала на всю комнату. Ритм был рваным — алкоголь мешал сосредоточиться, но усиливал каждое тактильное ощущение. Кожа казалась сверхчувствительной, а каждое движение Ника вызывало у неё бурю эмоций.
Она совершенно не контролировала свой фильтр.
— О-о-о, Риверс... — выдохнула она, впиваясь ногтями в его спину. — Ты... ты лучше, чем любой спорткар.. Давай быстрее! Сделай это... как ты там говорил... на максимальных оборотах!
Ник зажал ей рот ладонью, сам задыхаясь от смеха и удовольствия.
— Тш-ш-ш! Эми, тише! В соседней комнате Алекс, ты хочешь, чтобы он пришел проверять, не убиваю ли я тебя?
Эми прикусила его ладонь, хитро сверкнув глазами, и прошептала, едва попадая в слова:
— Хорошо, я буду тихой мышкой... — и тут же, через секунду, сорвалась на громкий, заливистый смех, когда Ник нашел её особенно чувствительную точку. — Ой! Ммм..Ник.. Да! Это.. это.. о-о-очень хорошо!
Она полностью разошлась: её голос то и дело повышался, она шептала ему грязные глупости, от которых у Ника, видевшего в жизни многое, краснели уши. Она смеялась, когда они чуть не скатились с кровати, и тут же снова притягивала его для нового толчка, требуя большего.
В какой-то момент Нику пришлось удерживать её руки над головой, чтобы она перестала хаотично размахивать ими, сбивая лампу с тумбочки.
— Куколка, если ты сейчас не замолчишь, я заклею тебе рот скотчем, — прорычал он, хотя сам уже был на пределе.
— Обещаешь? — лукаво спросила она, выгибаясь навстречу.
Когда наступила развязка, Эми всё-таки не удержалась и выдала такой звук, что внизу, кажется, на секунду стихла музыка. Ник рухнул на неё, пытаясь отдышаться, а Эми, абсолютно довольная и всё еще пьяная, гладила его по мокрой от пота спине.
— Знаешь, — пробормотала она, уже засыпая прямо под ним. — Я передумала. Хомячки в твоем моторе... они просто завидуют нам сейчас..
Ник выдохнул, перекатился на бок и притянул её к себе, укрывая одеялом. Он посмотрел на валяющийся на полу телефон с видеозаписью и подумал: «Завтра будет великий день. Великий день расплаты за этот концерт».