Новый Готэм

Скандал с «Фениксом» всколыхнул Готэм, как землетрясение. Кармайн Фальконе, несмотря на все усилия своей армии адвокатов, оказался под домашним арестом. Его репутация была растоптана, империя трещала по швам. Но, как и предсказывал Бэтмен, сам проект не умер. Он ушел глубже в тень, сменил вывески, рассеялся по десяткам мелких, еще более секретных лабораторий. Охота продолжалась, но теперь у охотников появился свой зверь.

Имя этому зверю было «Убежище».

Первым местом силы стал «Лагунный ковчег». Билли, окрепший и обретший внутренний стержень, стал его неофициальным стражем и проводником. К нему потянулись другие. Не по принуждению, а по слухам, по паутине полушепотов, которую Аста, как Нова, плела в темных уголках города. Приходили разные: девушка-подросток, чье прикосновение могло на мгновение ускорить или замедлить время для одного предмета; пожилой библиотекарь, способный «читать» эмоциональный след, оставленный на страницах книг; молчаливый парень с завода, чья кожа в стрессе покрывалась костяными пластинами. Они были напуганы, сломлены, многие — травмированы попытками «Феникса» их захватить.

Аста не играла в психотерапевта. Она создала систему. Четкую, рациональную, как все, что она делала. Базу данных способностей, их триггеров и побочных эффектов. Программу физического и ментального контроля, основанную на ее собственном опыте обуздания сверхчувств. Уроки маскировки и выживания в городе, который мог в любой момент стать враждебным. И главное — закон: не использовать способности во вред другим и не раскрывать себя без крайней необходимости. Это было не для подавления. Это было для сохранения здравомыслия и безопасности.

Она стала для них не матерью и не генералом. Она была Архитектором. Тем, кто строил стены, за которыми они могли перевести дух и научиться жить с тем, чем стали.

Бэтмен обеспечивал логистику: оборудование, продовольствие, медицинскую помощь через лояльных врачей, безопасные каналы связи. Он оставался в тени, мифом, к которому обращались лишь в крайних случаях. Но его присутствие ощущалось в безупречной безопасности убежищ, в информации, которая появлялась вовремя, в технологиях, которые помогали контролировать нестабильные проявления.

Так прошло полгода. Казалось, они нашли хрупкий баланс. Пока в город не вернулся Джокер.

Его появление было не спектаклем, а кошмаром. Он не грабил банки и не требовал выкуп. Он охотился за «чудиками», как он их называл. Его новая «шутка» заключалась в том, чтобы найти людей со способностями и... «раскрыть их потенциал» самыми ужасными способами. Он похитил женщину, способную генерировать слабые токи, и подключил ее к сети городского освещения, заставив мигать огнями целые кварталы в такт ее сердечным сокращениям, пока она не умерла от истощения. Он нашел мужчину, чье зрение могло на небольшое расстояние проникать сквозь стены, и выколол ему глаза, оставив записку: «Теперь ты видишь истинную тьму! Ха-ха-ха!»

Город был в панике. Полиция бессильна. Бэтмен, занятый очередным замыслом Чёрной Маски, не поспевал. И тогда к Асте пришла Лира.

Лира была новой в «Убежище». Молодая женщина, работавшая раньше сиделкой. Ее способность была тихой и страшной: она чувствовала боль других. Не просто эмпатия, а физическое, мучительное эхо чужой агонии. Джокер похитил ее младшего брата, обычного студента колледжа. И прислал ей... подарок. Запись. На ней брат, привязанный к стулу, а голос Джокера за кадром весело объяснял, какую «игру» он придумал: Лира должна найти его, руководствуясь только болью, которую он причинит ее брату. Иначе мальчик умрет от «веселья».

Лира, бледная как смерть, стояла перед Астой в штаб-квартире «Убежища» — бывшем заброшенном монастыре в Норт-Готэме. Ее руки дрожали.
– Я не могу... Я чувствую его боль. Она... разрывает меня. Я должна идти. Это ловушка, я знаю. Но он мой брат.

Аста смотрела на нее, и впервые за долгое время ее ледяной контроль дал трещину. Она видела в Лире себя — того, кого можно сломать, надавив на правильную точку. Джокер знал. Он всегда знал, как ударить. Он не охотился на «Убежище» наугад. Он знал о его существовании. И он атаковал по самому больному месту — по человеческим связям, которые Аста старалась оберегать.

– Ты не пойдешь одна, – сказала Аста, и ее голос прозвучал тверже, чем она чувствовала. – Это то, чего он хочет. Вытащить одного из нас. Использовать тебя как приманку, чтобы найти остальных.

– Но мой брат...
– Мы найдем его, – перебила Аста. Ее разум уже работал, отбрасывая эмоции. – Джокер любит зрелища. Он не станет убивать свою игрушку в подвале. Ему нужна публика. Значит, он даст нам время. И место.

Она подключилась к каналу Бэтмена.
– Джокер. Он нацелился на «Убежище».
На том конце мгновение тишины, затем холодный, как сталь, голос:
– Координаты?
– Их нет. Он водит Лиру по боли ее брата. Нужен другой способ отследить. Он использует старые системы телевещания для трансляции своих «шоу». Взломай эфир. Ищи аномальные сигналы, скрытые под обычными частотами. И... – она сделала паузу, – мне нужен доступ к архивам Аркхема. Ко всем психологическим профилям, ко всем его старым схронам.

– Рискованно, – предупредил Бэтмен. – Аркхем сейчас на осадном положении после последнего побега.
– У меня нет выбора. Он играет в нашу игру. Значит, я сыграю в его. Но по своим правилам.

План был безумным. Аста решила использовать Лиру не как жертву, а как сонар. Она разработала для нее портативный нейроинтерфейс, который преобразовывал ее эмпатическую боль в цифровую карту — градиент агонии, растянутый по городу. Это было мучительно для Лиры, но это давало направление. И пока Лира, стиснув зубы, указывала путь, Аста вела операцию.

Она не пошла как Нова. Она пошла как Аста Ренольдс, шериф, с отрядом верных ей офицеров, которых она могла хоть как-то контролировать. Ее алиби было железным: они следовали по анонимному сообщению о похищении. Бэтмен, в это время, взламывал эфир и архивы, ища закономерности в безумии.

Дорога привела их на заброшенную фабрику игрушек «Мерриуэзер», место, где Джокер уже устраивал кровавые представления в прошлом. Запах старости, плесени и... сладковатый запах жженой плоти.

В главном цеху, освещенном мерцающими неоновыми трубками, было устроено подобие телестудии. В центре, на вращающемся стуле, был привязан брат Лиры. Он был жив, но его лицо искажала гримаса болезненной, искусственно вызванной улыбки — действие газа. А вокруг, на импровизированных «зрительских местах», сидели в неестественных позах несколько человек в масках клоунов. Все мертвые. Это была декорация.

– Входите, входите! Представление начинается! – голос Джокера раздался из динамиков. Он сам появился на балконе над цехом, одетый в фиолетовый костюм, выпачканный краской, которая слишком сильно смахивала на кровь. Его глаза сияли безумным весельем, увидев Асту. – О-хо-хо! И кто у нас здесь? Не шериф ли Ренольдс? Я слышал, вы коллекционируете... необычных питомцев.

Аста подняла руку, остановив своих офицеров.
– Игра окончена, Джокер. Отпусти его.
– Окончена? Милая, она только начинается! – он прыгнул с балкона, совершив немыслимое сальто, и приземлился в нескольких метрах от нее. – Видишь ли, я узнал кое-что интересное. Про одну дамочку, которая видит лучше всех и двигается быстрее всех. И которая прячет под юбкой целый цирк уродцев! Я подумал: а почему бы не устроить настоящее шоу талантов? Но твои питомцы такие... скромные. Пришлось выманивать.

Он сделал шаг ближе, и Аста почувствовала, как ее офицеры напряглись.
– Ты думаешь, ты их защищаешь? – прошипел Джокер, и на его лице исчезла улыбка, осталась лишь голая, психопатическая ярость. – Ты делаешь их слабыми! Их боль, их страх, их чудеса — это искусство! А ты хоронишь это в подвалах! Я пришел дать им голос! Пусть весь город увидит, какие фреки в нем живут!

В этот момент в ухе Асты раздался голос Бэтмена:
– На балконе. Снайпер. Не его. Чужой. Одежда как у агентов «Феникса».

Ледяное озарение пронзило ее. Это была не просто выходка Джокера. Он был чьим-то орудием. «Феникс» использовал его хаос как прикрытие, чтобы выкурить их из убежищ, захватить или убить на месте. Снайпер был не для нее. Он был для Лиры, для брата, для любого, кто проявит способность.

Джокер, видя ее замешательство, засмеялся.
– Что, подключилась к своей летучей мыши? Он всегда портит веселье. Но знаешь что? Мне надоело ждать. Давай сыграем в игру «Угадай, где бомба»! – он вытащил пульт. – Она или на мальчике, или... в твоем милом монастырьке! Выбирай, шериф! Спасать одного фрека или целый выводок?

Это был выбор без выбора. Но Аста не играла по его правилам. Она играла по своим. Она знала, что Бэтмен уже в пути в «Убежище». И она знала, что у нее есть три секунды.

Она двинулась. Не к Джокеру. Не к брату Лиры. Она рванула к стене, где были проложены старые силовые кабели. Ее сверхскорость позволила ей преодолеть расстояние быстрее, чем Джокер успел нажать кнопку. Ее рука, защищенная тонким полимером костюма под одеждой, вонзилась в щиток. Короткое замыкание. Искры. Все неоновые огни погасли, погрузив цех в темноту, нарушаемую лишь аварийными фонарями.

В хаосе она крикнула:
– Лира, СЕЙЧАС!

Лира, следуя заранее продуманному плану, не побежала к брату. Она сосредоточилась на боли снайпера на балконе — боли от внезапной потери видимости, от адреналина. И бросила в его сторону тяжелую металлическую деталь от станка, которую держала наготове. Раздался крик и звук падающего тела.

Джокер захохотал в темноте.
– Отлично! Импровизация! Люблю!

Но его смех был прерван звуком разбивающегося стекла и глухим ударом. На него с потолка, как тень возмездия, обрушился Бэтмен. Их схватка была яростной и короткой в темноте. Аста тем временем, используя свое зрение, приспособившееся к низкой освещенности, бросилась к брату Лиры, перерезала ремни, ввела ему антидот от газа, который Бэтмен передал ей заранее.

Когда загорелся аварийный свет, Джокер уже был скован наручниками из углеволокна, но все еще хихикал, глядя на Асту.
– Ты интересная, куколка. Не такая скучная, как он. Мы еще встретимся. У меня для тебя есть сюрприз... про твое прошлое. Про тот перекресток. Ты думаешь, это была случайность? Ха-ха-ха...

Его слова прозвучали как удар под дых. Но времени на вопросы не было. На улице завыли сирены — подкрепление, вызванное ее офицерами. И где-то в темноте, она знала, скрывались агенты «Феникса», наблюдая, оценивая.

Бэтмен склонился над ней, пока его люди увозили Джокера.
– «Убежище» в безопасности. Я успел. Но они видели. И Джокер знает.
– Он всегда знает больше, чем должен, – сказала Аста, глядя, как Лира обнимает брата. Ее сердце сжалось от странной смеси облегчения и ужаса. – Он сказал... про аварию.
– Лжет, – коротко бросил Бэтмен, но в его тоне не было полной уверенности. – Его задача — сеять сомнения. Не поддавайся.

Но сомнения уже были посеяны. Что, если авария не была случайной? Что, если она была частью чего-то большего? Частью того же «Феникса» или... чего-то еще?

Позже той же ночью, в «Убежище», Аста собрала всех. Они смотрели на нее — Билли, Лира, другие, чьи имена и лица она теперь знала. Они видели в ней защитника. И она видела в них уязвимость, которую едва не использовали, чтобы их уничтожить.

– Сегодня мы выстояли, – сказала она, и ее голос был тихим, но слышным в каждой точке зала. – Но он показал нам нашу слабость. Наши связи с миром. Мы не можем просто спрятаться. Мы должны быть сильнее. Не только физически. Мы должны защищать не только себя, но и тех, кто дорог нам, кто не обладает нашей силой. Это делает нас уязвимыми. Но это же делает нас людьми.

Она посмотрела на Лиру, держащую за руку брата.
– С сегодняшнего дня «Убежище» — не просто скрытая база. Это сеть. Каждый из вас — ее узел. Вы должны научиться сражаться. Не для нападения. Для защиты. Своей и друг друга. И я научу вас.

Это было начало нового этапа. Из тайного пристанища «Убежище» должно было стать чем-то большим — тихой армией, рассеянной по городу, способной дать отпор любой угрозе, будь то безумец в маске клоуна или теневая организация. И Аста Ренольдс, архитектор, должна была стать их стратегом и острием копья. А слова Джокера о перекрестке жгли ее изнутри, как неразорвавшаяся бомба.