Глава 8: Код «Пробуждение»
Слова Джокера не давали Асте покоя. «Ты думаешь, это была случайность?» — это фраза крутилась в ее голове, нарушая безупречную логику, которой она привыкла все объяснять. Она пересмотрела данные об аварии тысячу раз. Всплеск гамма-излучения. Временной сбой на близлежащих камерах. Слишком «чистые» показания следователей на месте ДТП. Все указывало на вмешательство. Но чье? «Феникс»? Или... кто-то другой?
Ее расследование привело ее в тупик. Все дороги, казалось, обрывались или зацикливались. Пока она не получила анонимную посылку на свой настоящий, тщательно засекреченный почтовый ящик. В ней был старый, потрепанный лабораторный журнал. На обложке — логотип, которого не было в базах данных «Феникса»: стилизованное изображение вспышки, заключенной в круг, и надпись «Проект: ПРОБУЖДЕНИЕ. Готэм, 1985».
Журнал содержал записи о серии экспериментов по «усилению нейронного потенциала посредством контролируемого мета-эфирного воздействия». Язык был сухим, научным, но цель была ясна: создать солдата нового типа. Сверхчеловека. Эксперименты проводились на добровольцах из числа заключенных и... на «субъектах с неустойчивой психикой, полученных из лечебницы Аркхем». Последняя запись была датирована 12 декабря 1985 года: «Катастрофический сбой. Субъект 0 (кодовое имя: Зеро) вышел из-под контроля. Уничтожил лабораторию. Выброс энергии вызвал лавинный эффект в городской энергосети. Проект закрыт. Все данные уничтожены. Субъекты ликвидированы.»
Но один субъект, судя по пометке на полях, сбежал. Субъект 7. «Обладает резистентностью к подавлению. Способность: манипуляция вероятностью в локальном масштабе (неподтверждено). Статус: беглец. Приоритет: нейтрализация.»
1985 год. Задолго до ее рождения. Но принцип был тот же: мета-эфирное воздействие. Аномалия. А ее авария произошла почти точно на месте той самой старой лаборатории «Пробуждения», снесенной за десятилетия до этого. Что, если сбой 1985 года не просто уничтожил проект, а оставил... шрам на реальности? Нестабильную зону, где подобные события могли происходить спонтанно? Или что, если кто-то возродил исследования?
Отправитель журнала был неизвестен. Но почерк на наклейке с адресом... она его видела. В архивах Аркхема, в деле Джонатана Крейна, Пугала. Тот же угловатый, нервный почерк. Крейн был в Аркхеме. Он что-то знал. Или хотел, чтобы она знала.
Она отправилась в Аркхем под прикрытием официальной проверки из отдела шерифа. Ей нужен был доступ к Крейну. Но в палате знаменитого доктора страха был не он. Там сидел пожилой человек с пустыми глазами, который на все вопросы повторял одну фразу: «Зеро проснулся. Он стучится в двери.»
Дежурный врач, пожимая плечами, объяснил, что это старый пациент, бывший физик-ядерщик, сошедший с ума после какого-то инцидента на работе в 80-х. Его звали Илайас Грэй. И он был помещен в Аркхем в 1986 году. После срыва, во время которого он кричал о «пробуждении» и «нулевом субъекте».
Аста почувствовала ледяную дрожь. Все сходилось. Грэй мог быть одним из ученых «Пробуждения». И он боялся того, что они создали. Субъекта 0. «Зеро».
Ее попытка поговорить с ним была прервана сигналом тревоги. В Аркхеме начался бунт. Не обычный. Это был хаотичный, бесцельный бунт. Заключенные не пытались сбежать. Они дрались друг с другом, бились головой о стены, кричали о «голосах в голове». Илайас Грэй, услышав сирены, впал в истерику: «Он здесь! Он в стенах! Он в проводах! Он хочет выйти!»
Аста выбежала в коридор. Воздух звенел от какого-то едва уловимого, высокочастотного гула, который резал ее сверхчувствительный слух. И тогда она увидела его. Не человека. Иллюзию? Галлюцинацию? В конце коридора, где мигал аварийный свет, стояла фигура. Высокая, худая, почти бесформенная, как будто состоящая из теней и мерцающих пикселей. Ее глаза не могли сфокусироваться на нем. Он был и был нет. И от него исходило волнами... чувство. Чистого, неразбавленного страха. Но не ее страха. Страх всех людей вокруг, сконцентрированный, усиленный и отраженный обратно, как звуковая волна.
Пугало. Крейн. Но нет. Это было не его дело. Это было что-то иное. Что-то, что использовало страх как топливо, как язык.
Фигура сделала шаг вперед, и Аста почувствовала, как ее собственные страхи поднимаются из глубины: страх потерять контроль, страх быть разобранной на части в лаборатории, страх за тех, кого она взяла под защиту, страх, что она — всего лишь эксперимент. Они накатили на нее такой волной, что она едва устояла на ногах. Ее разум, обычно кристально ясный, затуманился паникой.
– Ты... новая, – прозвучал голос. Не звук, а прямой импульс в сознание. Голос был лишен тембра, пола, эмоций. Он был как белый шум, несущий смысл. – Ты пахнешь... возможностью. Ты пахнешь... пробуждением.
– Кто ты? – выжала она из себя, отступая к стене.
– Я — эхо. Я — то, что осталось, когда Зеро ушел. Я — страх перед тем, что он может вернуться. Я — Хоррор. – Фигура приблизилась, и Аста увидела, что ее «тело» состоит из тысяч мелькающих образов — лиц в крике, теней, когтей, оскаленных зубов, всего, чего боятся люди. – Он создал меня, когда разорвал завесу. И я ждал. Ждал новых, как ты. Чтобы питаться вашим страхом. Чтобы расти. Чтобы... встретить его, когда он вернется.
«Зеро». Субъект 0. Тот, кто уничтожил «Пробуждение». И этот... Хоррор, был побочным продуктом. Психическим эхом катастрофы, которое десятилетиями копило силу в подполье Готэма, питаясь страхами его обитателей. И теперь, с появлением новых аномалий, с их яркими, сильными эмоциями, он пробудился по-настоящему.
– Что он хочет? Зеро? – крикнула Аста, пытаясь собрать волю в кулак, отогнать навязанные страхи.
– Он хочет... порядка, – ответил Хоррор, и в его «голосе» прозвучала странная нота. Не страха, а... почти уважения? – Хаос его создания был ошибкой. Он ушел, чтобы научиться контролировать. Чтобы найти способ... обратить вспять. Стереть нас всех. Вернуть мир к норме. К безопасной, скучной норме.
Зеро хотел уничтожить все аномалии. Включая ее. Включая «Убежище». Он видел в них ошибку, которую нужно исправить.
– И ты хочешь остановить его, – поняла Аста.
– Я хочу жить, – просто сказал Хоррор. – Я — страх. Я существую, пока есть чего бояться. Он хочет мира без страха. Мира без меня. Мира... без вас. Вы — искры в ночи. Вы — отклонение. И он погасит вас.
Внезапно стена за Хоррором взорвалась. В облаке пыли и обломков возник Бэтмен, его костюм был покрыт странными, мерцающими разрядами — след борьбы с иллюзиями страха на своем пути.
– Аста! Отойди!
Но Аста не отошла. Она смотрела на Хоррора, на это воплощение кошмара, и видела в нем не просто монстра. Она видела в нем зеркало. Такой же продукт безумных экспериментов, как и она. Только сломанный иначе.
– Он придет? – спросила она у Хоррора, игнорируя Бэтмена.
– Скоро. Он уже чувствует всплески. Твою силу. Силу других. Он считает это... инфекцией. – Хоррор начал расплываться, его форма теряла четкость. – Я дал тебе предупреждение. Не из доброты. Чтобы ты сражалась. Чтобы ты ослабила его. А потом... мы посмотрим.
И он растворился, словно его и не было. Высокочастотный гул стих. Бунт в Аркхеме, лишенный его влияния, постепенно утих. Остались лишь плачущие, испуганные люди и поломанная мебель.
Бэтмен подошел к ней, его взгляд был скрыт под капюшоном, но напряжение в его позе было очевидным.
– Что это было?
– Наш новый общий враг, – тихо ответила Аста, все еще чувствуя эхо страха в костях. – И предвестник старого. Самого первого. Того, с кого все началось.
Она рассказала ему о «Пробуждении», о Зеро, о том, что узнала. Бэтмен молчал, слушая. Потом произнес:
– Значит, «Феникс» — не начало. Он лишь подобрал осколки того, что было создано до них. И теперь... создатель возвращается, чтобы уничтожить свое творение.
– И нас вместе с ним, – добавила Аста. – Хоррор прав в одном. Мы должны быть готовы. Все «Убежище». И мы должны найти Зеро прежде, чем он найдет нас.
Это была гонка не просто за выживание, а за право существовать. Они были ошибкой в уравнениях реальности, и гений, допустивший эту ошибку, теперь хотел ее стереть. Аста Ренольдс, которая всегда искала контроль и порядок, теперь должна была защищать хаос своей собственной природы и природы тех, кого она собрала вокруг себя.
Война с «Фениксом» казалась теперь детской игрой. Начиналась настоящая битва за душу самого Готэма — битва между стерильным порядком нуля и непредсказуемой, живой искрой аномалии. И Аста знала, на чьей она стороне. Она была искрой. И она не даст себя погасить.