Опасные игры

Лимонно-жёлтый спорткар «Ламборгини» Орм мчался по узким улочкам, шины визжали на поворотах. Навигатор показывал три возможные клиники, где могли проводить сеансы гипноза в это время.

Первая клиника — пустая, закрытая на ремонт. Вторая — только дежурная медсестра, пожилая синьора, ничего не знавшая о ночных процедурах.

Орм уже теряла надежду, когда подъехала к третьему адресу - особняку в районе Porta Romana. Ее телефон завибрировал, пришло сообщение от Мая:

"Здание принадлежит фонду Di Santo. Официально - центр психологических исследований. Неофициально - доктор Манфреди проводит там эксперименты с памятью."

Лимонно-жёлтый спорткар «Ламборгини» врезался в гравийную площадку перед частной клиникой «Villa di Sogno» с визгом, разорвавшим тишину тосканской ночи. Орм выскочила из машины, даже не заглушив мотор. Сердце колотилось где-то в горле, каждый удар отдавался в висках мантрой: «Успеть, нужно успеть».

Перед ней возвышалось стерильно-белое здание в стиле неоклассицизма, утопающее в кипарисах. Все выглядело респектабельно и безжизненно. Слишком безжизненно для места, где, по данным её службы безопасности, ещё три часа назад кипела деятельность.

Массивные дубовые двери были заперты. Орм не стала звонить в звонок. Она отступила на шаг, и Май, её тень, выступил вперёд. Один точный, сконцентрированный удар его плеча — и замок с треском поддался.

Внутри пахло антисептиком и страхом. Не тем острым, сиюминутным страхом, а выхолощенным, въевшимся в стены — страхом, который годами испарялся из пациентов. В пустом холле горел одинокий светильник. За стойкой администратора никого.

— Обыскать всё! Каждый кабинет, каждый сантиметр! — её команда, отданная на бегу, прозвучала тихо, но с такой ледяной яростью, что даже её бесстрастные охранники вздрогнули.

Она мчалась по бесконечным белым коридорам, распахивая двери. Комнаты для пациентов были пусты, кровати заправлены с армейской чёткостью. Кабинеты врачей — очищены от личных вещей. В одном из них, в корзине для мусора, она нашла пустой шприц и обёртку от пластыря с незнакомым немецким логотипом. Схватила, сунула в карман куртки.

И вот он — кабинет гипнотерапии. Дверь была приоткрыта. Орм ворвалась внутрь. Комната была почти аскетичной: кресло-трансформер, похожее на стоматологическое, небольшой стол с лампой, шкаф для аппаратуры. Но воздух здесь был другим. Густым. От него слегка першило в горле — запах озона и чего-то сладковато-химического, вроде миндаля. Запах насилия над разумом.

Орм подбежала к креслу. Она прикоснулась к подголовнику — кожа была ещё чуть тёплой. Здесь она была. Совсем недавно. На полу, под креслом, валялась тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном в виде геометрического цветка. Не Анны. Линг. Та самая, которую отец подарил ей на совершеннолетие. Она никогда её не снимала.

Орм подняла цепочку. Металл был холодным, но в её ладони он жёг, как раскалённый уголь. Это был не «случайно оброненный» предмет. Это был крик. Последний акт отчаянной воли — оставить знак, метку в месте своего заточения.

— Мисс, — голос Мая застал её врасплох. Он стоял в дверях, его обычно каменное лицо было напряжённым. — Нашли одного. Младший медбрат. Прятался в подсобке.

Молодой парень лет двадцати, трясущийся от страха, был приведён в холл. Орм подошла к нему медленно, как хищник. Она не кричала. Её голос был тихим, шелестящим и оттого в тысячу раз более страшным.

— Женщина. Длинные тёмные волосы, азиатская внешность, высокая. Её увезли. Куда?

— Я... я не знаю! Клянусь! Доктор Вальтер и те люди... они сказали ничего не говорить!

— Какие люди? — один шаг вперёд.

— Женщина... блондинка, в чёрном. И мужчины. С ней. — парень заикался. — Они... они говорили про остров. Про то, что «теперь только там будет безопасно». Им нужен был вертолёт. Они торопились, потому что... потому что ждали звонка, что кто-то вышел на след.

Карла. И её подручные. Орм почувствовала, как ненависть закипает у неё в жилах, холодная и ясная.

— Какой остров? Где?

— Не знаю! Но... — он, запинаясь, полез в карман. — Один из мужчин... он уронил это, когда нёс чемодан доктора.

Он протянул смятую бумажку. Это был чек из частного авиаклуба в Марселе. Датированный сегодняшним числом. В графе «услуга» было написано: «Аренда Bell 429. Маршрут: Марсель – координаты L-14 (о. Монтекристо) – Марсель».

Монтекристо. Необитаемый скалистый остров в Тирренском море, окружённый ореолом тайн и легенд. Идеальная природная тюрьма.

Орм выхватила чек. У неё было место. Но штурмовать остров с наскока с её небольшим отрядом было самоубийством. Это требовало больше людей, плана, безупречной разведки. На это нужны были дни, которых у Линг, возможно, не было. Её могли увезти ещё дальше в любую минуту.

Именно тогда, стоя в этом пустом, пахнущем страхом холле, с цепочкой Линг в одном кулаке и чеком в другом, у Орм и родился отчаянный, безумный и единственно возможный план «Б».

Они выиграли этот раунд, забрав Линг. Но они сделали ошибку. Они оставили её здесь. В Милане. Под именем Анна Риччи. Они были уверены, что стёрли ей память и что теперь она — послушная кукла.

«Значит, — подумала Орм, возвращая себе самообладание и холодный расчёт, постепенно вытесняя панику, — нужно стать той, кого они впустят в свой кукольный домик. Не врагом снаружи, а «безобидной» гостьей внутри.»

Она повернулась к Маю.

— Всё, что мы нашли: чек, цепочка, шприц. Всё — в лабораторию. Нужна полная расшифровка препарата с того шприца. И подготовьте досье на Джорджину Бартолли. С завтрашнего дня это я.

— А остров, мисс? — спросил Май.

— За ним будут наблюдать. Круглосуточно, со спутников, с дронов, с рыбацких лодок. Но мы не идём на штурм. Пока. Мы идём другим путём, — её взгляд упал на серебряную цепочку. — Мы вернём ей не свободу тела, Май. Мы вернём ей себя. А потом... потом она сама решит, что делать с её тюремщиками.

В ту ночь, вернувшись в свой миланский пентхаус, Орм не сомкнула глаз. Она сидела перед огромным окном, на котором расходились круги от дождя, и сжимала в руке цепочку Линг. Тридцать минут. Всего тридцать минут разделяли её от той, кто был ей дороже всех империй на свете.

Но эти тридцать минут стали мостом. Мостом от тактики грубой силы к стратегии тонкой, изощрённой игры — игры, в которой ставкой была душа Линг.

А на столе перед ней уже лежал безупречный паспорт на имя Джорджины Бартолли и список тем для «случайной» беседы с талантливым, немного потерянным дизайнером Анной Риччи. Первый пункт в списке: «Любимый архитектурный стиль и почему именно Баухаус?».

Игра началась. И Орм не собиралась проигрывать.