Глава V Дора
Каждое утро Доры начиналось с приёма таблеток. Она уже не помнила, зачем именно пила их, но знала, что без этого ей будет очень плохо. Запив капсулу большим количеством воды, девушка посмотрела на своё отражение над раковиной. Она выглядела уставшей, как будто и не спала толком. Проведя рукой по лицу, Дора сказала себе, что сегодня ляжет спать пораньше. Обязательно. Забудется сном и хорошенько выспится, а пока... пора в университет.
– Дора, идём завтракать! – раздался мелодичный голос с кухни.
Мама ещё дома. Дора удивилась этому обстоятельству и подумала о том, что это очень необычно. Они с папой уходили рано, и дочь редко заставала их дома по утрам. Девушка вышла на кухню и улыбнулась маме, которая как раз накрывала на стол. Она делала это с удовольствием, с поистине материнской заботой и мягкостью.
– А где папа? – спросила Дора, сев за стол.
От блинчиков исходил чарующий аромат, на который тут же откликнулся её желудок – он заурчал громко и протяжно, требуя еды. Дора собралась удовлетворить его потребность сейчас же.
– Он уже на работу уехал, – пояснила мама. – У меня собрание в десять, все только к этому времени и соберутся.
Дочь кивнула, но не обнаружила вилку ни у себя, ни у мамы. Она встала и сказала, что возьмёт приборы, на что мама почему-то взволновано ответила, что сделает это сама. Она даже встала и чуть ли не подбежала к выдвижному ящичку, который как раз открыла Дора, но было поздно – дочь увидела лежащий там флакон с золотистой жидкостью. В голове у неё всё перемешалось. На ум пришли незнакомые имена: «Элли», «Мара» и «Леон». Леон... он хотел, чтобы она выпила эту жидкость. Говорил, что иначе они не вырвутся... откуда? Боль стала пульсировать в висках, но Дора уже сжимала флакон в дрожащей от эмоций руке. Непонятных, абсурдных эмоций, которые девушка силилась понять, но не могла. Мама тщетно пыталась забрать флакон, говоря, что это очень плохая вещь.
– Что это? Ты знаешь? – спросила девушка, не позволяя забрать его. – Откуда ты знаешь?
– Это наркотик, Дора! – женщина выглядела совершенно испуганной, на грани голого отчаяния.
– Наркотик?
– Да... ты недавно принесла его снова, – мама обняла себя за плечи. – Это он довёл тебя до таблеток! Я спрятала его вчера, чтобы ты не нашла... ты уже не помнишь. Забыла переложить. Отдай мне эту дрянь!
Дора никогда не видела маму такой. Она дрогнула. Ей действительно хотелось отдать флакон, стало жалко маму, но что-то внутри неё – тягучее и живительное, как кровь, – твердило, что нельзя этого делать. Очередная вспышка в памяти, и девушка вспомнила, как была с Леоном прошлым вечером. У какого-то Роберта была вечеринка, а Леон странным образом забрал её оттуда... а потом всё кануло во тьму. Утром она не помнила ничего, пока не увидела флакон. «Что-то не так!» – чувство, которое тревожило её всё это время, пробилось в сознание самым настоящим набатом. Девушка больше не могла это игнорировать.
– Нет, мама, – отрезала Дора.
Движения её стали жёстче и увереннее – она намеревалась выпить содержимое. Понимая, что мама не даст этого сделать, ведь она так сильно сжимала её руки, пытаясь вырвать «наркотик», девушка с силой оттолкнула её от себя и рванула в ванную комнату. Она заперла дверь, чтобы женщина не ворвалась к ней, и очень вовремя, потому что та стала изо всех сил барабанить по деревянной поверхности.
– Ты не понимаешь, что делаешь! – её голос сорвался на визг.
Дора встала перед зеркалом и открыла флакон. Почему-то сейчас ей всё больше казалось, что никого и ничего нет. Собственное отражение стало расплываться, девушка уже не могла различить своих собственных черт. Это пугало. Словно она осталась одна в пустоте, наедине с флаконом раздора. Жидкость была без каких-либо запахов. Дора с сомнением посмотрела в плывущее отражение, потерявшее всякую форму – оно стало сплошным цветом, акварелью с завораживающими переливами. Девушка будто спрашивала у него, утопая в нерешительности: «Мне правда нужно это делать?». Чувство дало ей уверенность в ответ, и Дора выпила содержимое флакона. Стоило жидкости пройти по пищеводу, как голова закружилась, и комната несколько раз перевернулась в восприятии, пока Дора не рухнула на холодный пол без чувств.