Глава VI Беатрис
Когда девушка открыла глаза, она обнаружила себя лежащей в кровати. Над собой она видела два взволнованных лица – мужское и женское. Они что-то говорили, друг другу или ей – девушка не могла понять. Голова гудела, а уши словно заткнули ватой, из-за чего все звуки казались приглушёнными и нереальными.
– Беатрис, ты слышишь? – девушка с трудом различала слова.
Видимо, её зовут Беатрис. В памяти не было ничего, что могло бы подтвердить или опровергнуть эту информацию. Тело было слабым и вялым, оно не хотело шевелиться, и всё же Беатрис сделала над собой усилие и спросила:
– Где я?
– Дома, – женщина погладила её по руке. – Ты в ванной поскользнулась и ударилась головой.
– Вы мои мама и папа? – догадалась девушка.
– Да. Ты не помнишь нас? – спросил папа.
Она покачала головой, а родители переглянулись. В глазах мамы стояли слёзы, и папа, погладив её по волосам, что-то тихо сказал, после чего женщина вышла из комнаты.
– Всё хорошо. Главное, что ты цела, моя дорогая, а память вернётся. Может, тебе чего-нибудь хочется сейчас?
– Спать, – ответила девушка.
Мужчина кивнул в знак понимания и, поцеловав её в лоб, сказал:
– Тебе нужно отдыхать. Зови нас, если что-нибудь понадобится. Или если захочешь поговорить.
У Беатрис не было сил, чтобы сказать «спасибо», но она кивнула в ответ. Как только дверь за папой закрылась, она смогла вернуться ко сну, чтобы хоть немного восстановить силы.
Сны были тревожные и пугающие. Беатрис видела много крови, она почти чувствовала её вкус у себя во рту и ощущала, как красная жидкость покрывает руки по локоть. В груди бушевало множество чувств: страх, отвращение и... восторг. Дикий, уродливый восторг, призывающий к большему. Тело девушки покрылось испариной. Она резко открыла глаза, не желая больше наблюдать весь этот кровавый кошмар, который бордовыми пятнами мелькал в спящем сознании. Беатрис провела рукой по лбу и выдохнула от облегчения – она дома, в безопасности.
– Беатрис! – раздался голос рядом с ней. – Ты как?
Она повернула голову в сторону и увидела девушку небольшого роста, которая робко встала с кресла. В глазах у неё стояли слёзы, она держала руки у губ, словно их прикосновение удержало её от того, чтобы расплакаться.
– Кто ты? – спросила Беатрис.
– Твои родители сказали, что ты ничего не помнишь, – незнакомка тяжело вздохнула. – Я Эмма, твоя лучшая подруга. Мы в один университет ходим, в одной группе учимся.
– Вот оно как, – отозвалась девушка с удивительным безразличием. Ей самой стало это интересно – разве она не должна радоваться, испытывать хоть какие-то эмоции? – Тогда присаживайся.
Эмма так и поступила.
– Как ты? Болит что-нибудь? – спросила она дрожащим голосом.
– Голова немного, – подруга поморщилась. – Наверное, скоро всё пройдёт. Не переживай так обо мне.
Эмма махнула рукой и, собравшись с силами, ответила:
– Да. И скоро ты всё вспомнишь, я уверена.
– Надеюсь. Знаешь, очень странно, когда ты ничего не помнишь. Всё какое-то... чужое.
– Не переживай, это пройдёт.
Они помолчали немного, не зная о чём говорить. Боль медленно, но упрямо стучала в висках у Беатрис, и ей очень хотелось отвлечься от этого.
– Расскажи мне про нашу дружбу, – попросила она первое, что пришло на ум.
Эмма с радостью принялась вещать. Поначалу Беатрис слушала её внимательно, но совсем скоро поймала себя на мысли, что перестала воспринимать то, что говорит подруга. Она думала о своём, мысленно блуждая в чертогах собственного разума, надеясь выудить из памяти хоть что-то. Это утомляло, потому что не приносило никакого результата. Эмма заметила, что подруга не слушает её и, склонив голову набок, замолчала. Тишина привлекла внимание Беатрис.
– Прости, – сказала она смущённо.
– Ничего, это я заговорилась, – Эмма улыбнулась. – Тебе отдыхать нужно, а я тебя гружу. Давай я завтра к тебе загляну, а ты пока поспишь?
– Да, я бы с удовольствием поспала сейчас.
– Ну вот! Восстанавливайся. До завтра.
Улыбнувшись, подруга вышла из комнаты, оставив Беатрис наедине с мыслями. Ей бы хотелось снова уснуть, но одно только воспоминание о прошедшем сне... Девушка не желала даже думать об этом. Она пересилила слабость тела и, поднявшись с кровати, дошла до окна. Беатрис хотелось разглядеть окружающую обстановку, динамичный городской пейзаж. Возможно, это поможет ей вспомнить. Вот только вместо этого она увидела сплошную пустоту. «Сейчас ночь?» – подумала она, но следующая мысль была не вопрошающей, она являлась осознанием: «Нет, здесь... пусто». Девушка вглядывалась в темноту, стараясь убедить себя, что этого не может быть. Ведь такого действительно не бывает? За окном должно быть хоть что-то! «Но с чего я решила, что знаю, как должно быть на самом деле?» – задумалась Беатрис, и эта мысль практически выбила почву у неё из-под ног. Где-то под сердцем поселилась тянущая безысходность.
– Беатрис, – в комнату вошёл папа, – почему ты встала? Тебе нужно отдыхать.
– Что происходит за окном? – дочь обернулась, одарив его удивлённым взглядом.
– А что там такое?
Мужчина подошёл к ней и обыденно обвёл глазами пустоту за окном.
– Всё как обычно, – он пожал плечами. – Разгар дня, куча машин.
Беатрис вновь посмотрела в окно и... действительно, перед ней расстилался самый обычный небольшой городок. Но пару секунд назад ничего из этого не было! Голова закружилась, и девушка припала к оконной раме.
– Тебе нужно прилечь, – сказал папа, взяв дочь под руку.
Он помог ей дойти до кровати и, когда она легла, с любовью и заботой укрыл одеялом. Погладив её по волосам, он сказал, что ей нужно выпить лекарство, которое он как раз принёс. Беатрис послушно взяла капсулу с прикроватной тумбочки в одну руку, а стакан с прохладной водой в другую. Её замутило, но девушка предпочла не обращать на это внимания. Сделав небольшое усилие, она выпила лекарство, вот только желудок оказался категорически против этого действия. Беатрис вырвало на пол; сердце колотилось.
– Ничего-ничего! – приговаривал папа, с явным отвращением косясь на рвоту у своих ног. – Милая, подойди сюда!
Мама, зашедшая в комнату, отреагировала на нелицеприятную картину гораздо спокойнее. Она отправила мужа за тазиком и тряпкой, а сама села рядом с дрожащей дочерью. Беатрис бил озноб, а бухающее сердце, казалось, застряло где-то в горле.
– Всё в порядке. Попей водички, станет легче, – говорила мама, заботливо и успокаивающе поглаживая дочь по спине. – Я тебе новую таблетку принесу.
– Не надо, – запротестовала Беатрис. – Меня всё ещё тошнит.
– Тогда позже, – кивнула женщина. – Как ты сейчас? Хоть чуть-чуть полегче?
– Полегче. Я бы поспала...
– Конечно. А как проснёшься, выпьешь лекарство.
Она поцеловала дочь в лоб напоследок, после чего встала и направилась к двери, но Беатрис всё-таки спросила:
– Мам, а от чего эти таблетки?
– От галлюцинаций, – коротко ответила женщина, после чего шагнула в коридор.
Это объясняло пустоту за окном. Проведя руками по лицу, Беатрис решила, что ей действительно стоит поспать и надеяться на то, что она не будет видеть кошмары.
Беатрис разбудил шум в коридоре. Она поморщилась, не различая голосов – все они слились в единый отталкивающий звук. Одно было ясно точно: те, кому эти голоса принадлежали, вовсе не радовались. Скорее наоборот. Они звучали разгневанно и испуганно. Что-то, должно быть, случилось. Беатрис скинула одеяло с ног и не спеша, потому что не позволяла слабость, двинулась к двери. Она отворила её и услышала отчётливые слова:
– Убирайся!
– Ты ей не друг!
Кто-то пришёл. Девушка пошла в сторону входной двери, откуда и доносились голоса. Папа стоял перед высоким парнем с длинными волосами, который бесстрастно смотрел ему прямо в лицо так, будто того и не существовало вовсе. Мама угрожала полицией, но незнакомца это совершенно не пугало.
– Что здесь происходит? – спросила Беатрис.
Взгляды обратились к ней. Родители заволновались:
– Уйди в комнату! – сказал папа.
Девушка не успела ничего предпринять, потому как парень, показавшийся ей смутно знакомым, улыбнулся:
– Вот и ты, Мара.
Он щёлкнул пальцами, и мужчина с женщиной, что так яростно пытались выдворить его из квартиры, рухнули замертво. Беатрис испуганно вскрикнула и бросилась к ним.
– Что ты сделал?! – сдавленно крикнула она.
Руки дрожали, а сердце болезненно билось в груди. Самое страшное это узнать, что...
– Их не существует, Мара. Посмотри внимательнее, откинь эмоции.
– Кто ты... Да как ты...
Беатрис хотела выпалить ругательство, вылить тот гнев, который закипел в её душе, но проснувшееся воспоминание оборвало всё на корню. Она посмотрела на него застывшим от осознания взглядом:
– Леон, – произнесла она ошарашенно.
Голос упал. Осознание подействовало как ушат ледяной воды, вылитый на голову.
– Рад, что ты меня помнишь, – он шутливо поклонился. – Как тебя зовут на этот раз?
– Беатрис.
– Вот оно как. Но я предпочитаю называть тебя настоящим именем.
– Мои родители...
– Их нет.
– Но вот же они! – Беатрис указала на неподвижные тела.
– Какая ты упрямая! Приглядись внимательнее. Не глазами, а чувством.
Девушка покачала головой в знак непонимания. В глазах у неё стояли слёзы. Парень опустился на колени рядом с ней и сказал:
– Успокой свой ум.
– Ты издеваешься? – ярость Беатрис вновь всколыхнулась – горе готовилось обернуться в бой.
Леон не стал спорить. Он взял неподвижную руку женщины и вложил её в раскрытую ладонь девушки. Та вздрогнула от неожиданности и суеверного ужаса.
– Закрой глаза и почувствуй.
Она подчинилась. Почему? Беатрис сама не могла понять. Как будто у неё не было выхода. Даже кипящая от отчаяния, гнева и ужаса кровь не могла задержать столь инстинктивное по своей природе действие. Сначала она чувствовала плоть в своей руке – настоящую и тёплую. Ум уверял, что это рука её мамы, которая никогда больше не пошевелится... Мысли бунтовали. Они налетели на девушку скопом, обвиняя её в непростительном спокойствии. Где ярость, стенания и отчаяние? Почему раскалённая боль стала так стремительно затухать? Беатрис пыталась воззвать к этим чувствам, она испытывала вину за свой холод. «Почему я чувствую себя так?» – не мысль, а вопросительное состояние окутало девушку. Её уверенность пошатнулась, она стала прислушиваться внимательнее. В голове кипело понимание, что происходит что-то... странное. Очередное осознание заставило Беатрис распахнуть глаза – ей показалось, что она держала в руке что-то нереальное, какую-то восковую фигуру. Девушка внимательно посмотрела на Леона, и он улыбнулся:
– Ты поняла.
– Как такое возможно? Она... они...
– Не живые, – закончил парень за неё. – Потому что этого мира нет.
– Ничего не понимаю.
– Мара, тебе нужно вспомнить, кто ты на самом деле. Только так мы сможем выбраться отсюда.
– Как?
– Это уже не от меня зависит.
– Подожди, – Беатрис стало дурно. – Голова кружится. Это всё слишком... абсурдно. В голове не укладывается.
– Я понимаю, но у нас мало времени. Если мир перезагрузится, то ты снова можешь забыть. Тебе нужно вспомнить всё сейчас.
– Я не вспомню быстрее, если ты будешь давить на меня.
– У меня нет другого выбора! Ты выпила ту жидкость, что я дал тебе? Должно быть, да, иначе всё это не получилось бы, у меня сейчас больше возможностей и...
– Помолчи, пожалуйста. Мне нужно в комнату, – Беатрис выдохнула, поднимаясь на ноги.
Они стали ватными, но девушка нашла в себе силы, чтобы добраться до спальни самой. Леон разумно не стал следовать за ней. Хотя по его взгляду Беатрис видела, как сильно он хочет ускорить её вспоминание себя и как боится выпускать из собственного поля зрения. Девушка добралась до своей спальни. Она тяжело села на кровать перед зеркалом во весь рост, которое стояло как раз напротив. Беатрис обхватила голову руками, сжимая стучащие от боли виски. Переживания, казалось, хотели вырваться из черепной коробки, и Беатрис была бы рада, если бы у неё была возможность освободиться от этих чувств и запутанных мыслей. Наконец, она подняла голову и увидела в отражении себя же, вот только...
– Ну привет, – ответила Беатрис в отражении.
Левый глаз её был красного цвета, кожа вокруг испещрена дымчатой татуировкой. Девушка, находящаяся в сомнительной реальности, остолбенела от ужаса.
– Что, думаешь о том, что нужно выпить таблетки, чтобы не видеть правду?
– Какую правду?
– Я – Мара. А ты лишь моя бледная тень, хотя мы должны быть единым целым.
– Я ничего не понимаю...
– Ты забыла себя. Отрицаешь. Ведёшь скучнейшую жизнь, а реальность видишь во снах.
– Я видела ужасные сны.
– Ужасные? – Мара рассмеялась. – Они восхитительны!
Она повела рукой в сторону, и обстановка в зеркале сменилась. Беатрис увидела за её спиной полутьму, в которой простиралось множество окровавленных тел. Смрадные трупы. Запах крови. На секунду девушка прочувствовала иллюзию так, будто она была реальностью, а обстановка, в которой она находилась на самом деле, предстала вымыслом. Таким же восковым, как и замершая рука мамы в ладони.
– Нет, не может быть, – волосы на затылке Беатрис встали дыбом. – Этот мир – не настоящий.
Пространство затрещало, разрываясь и рассыпаясь снопом искр. В голове девушки возникло осознание: «Моё имя – Мара», и воспоминания, спящие за плотиной, прорвали её вихрем эмоций: болью, яростью, удовольствием и... жаждой мести. Девушка больше не обращала внимание на окружающее, всё её нутро изнывало от нетерпения, а мысленные образы рисовали, как пальцы сжимаются на шее предателя. По коже прошли мурашки. Мара поняла, что только сейчас начинает чувствовать себя по-настоящему живой, а не восковым роботом, как прежде, и состояние её жёстко конфликтовало с рушащейся реальностью. Она резко поднялась на ноги, чувствуя ледяную решимость в своём сердце.
– Мара! – Леон вторгся в рвущееся пространство рядом с ней. – Ты вспомнила!
– Вспомнила, – она посмотрела на него диким взглядом. – Вытащи меня отсюда, живо!
Парень взял её за руку.
– Ты должна ответить на мой вопрос.
– Не должна, – отрезала Мара.
Мир дестабилизировался всё сильнее. Он был связан с состоянием девушки, ради которой всё это и создавалось, а потому начал переворачиваться с ног на голову и дрожать. Сильнее и сильнее. Леон запаниковал:
– Успокойся! Нас может убить!
– Вытащи нас отсюда!
Очередная вспышка гнева, и громкий хлопок, сопровождающийся ярчайшим взрывом всего: звука, света, телесности – оглушил людей, отправив их в небытие совершенно иного рода. Мир схлопнулся, и на этот раз навсегда.