Проклятие крови I Пробуждение

            Глаза открылись нехотя, с трудом преодолевая тяжесть отёкших век. Кровавого тумана больше не было, видение стало ясным. Сознание опустело – никакой информации ни о себе, ни о том, что произошло. Это пугало, страх неприятно щекотал нервы. Руки чесались, они хотели... чего? Волосы на затылке зашевелились, но девушка, что лежала на спине и бездумно смотрела в серый каменный потолок, ничего не могла понять. Она была растеряна, а истерзанное тело болезненно ныло. Её переполняла ярость, но огненное чувство не касалось обескураженного сознания. Оно приносило отголосок жестокого воспоминания, разглядеть которое оказалось невозможно, однако было в нём какое-то... облегчение. Слишком противоречивые эмоции. Девушка попыталась приподняться на локтях, но тело отреагировало на это мучительной болью. Застонав, она опустилась обратно на спину.

– Лучше бы ты не просыпалась, – послышался голос над головой.

Девушка сосредоточила взгляд на лице, испачканном грязью и кровью, однако не смогла различить черты. Оно было сплошной тошнотворной массой, которую хотелось... уничтожить.

– Чего? – хриплым голосом произнесла она, стараясь игнорировать навязчивое желание.

– Ты хоть знаешь, где мы? – спросило лицо.

– Я даже не знаю, как меня зовут.

– Имена нам теперь ни к чему. Мы трупы.

– Где мы?

– В Храме нового Бога Смерти! – смех прозвучал не к месту. Он был зловещим, на грани нормы и полного срыва в чертоги бездонного разума. – Нас выпотрошат. Душу отдадут Богу, а органы – нуждающимся.

В голове засуетились мысли. Девушка помнила общие, наиболее глобальные моменты, которые касались Богов. Эти знания, видимо, ничто не могло вытравить из памяти.

– Новый Бог Смерти, – задумчиво повторила она, а затем всё-таки выразила своё удивление: – Он правит слишком много лет, а ты всё ещё называешь его «новым»? Ты старым Богам, наверное, поклоняешься? Зевсу там, к примеру?

– Во времена старых Богов хотя бы был мир.

– Мира никогда не было. И Боги тоже когда-то были людьми.

– Богохульство! – припадочно захохотало лицо. – Хоть перед смертью бы не оскверняла свой язык! Или ты не собираешься умирать?

Удивительно трезвый вопрос. Взгляд девушки невольно метнулся к незнакомцу. Она... растерялась. На том разговор и закончился. Девушка больше не сводила взгляд с потолка, её вовсе не интересовало, кто и что её сейчас окружает. Она с тоской думала о том, что вот она только-только пришла в сознание, развеялся этот липкий кровавый туман, а ей предстоит умереть? Ну уж нет! «Я сама дам себе имя» – решила девушка и принялась размышлять. На ум приходило несколько имён, которые, возможно, были связаны с той жизнью, которую она забыла. Одно из них, что плыло в заторможенном течении разума, бросилось девушке «в глаза» – Беатрис. Звучное, красивое имя. «Отныне я Беатрис» – решила девушка, и от этого ей стало немного легче. Она почувствовала уверенность.

Дверь открылась с громким, почти надрывным скрежетом. Беатрис прикрыла глаза, ощущая новый прилив раздражения, однако не успела привести в порядок возмутившиеся чувства, как к ней подошли двое громил в кольчужной броне и толстых перчатках. Они рывком подхватили девушку под руки и оторвали её от земли. Беатрис возмущённо дёрнулась, а тело отозвалось сильной болью, отчего она, неожиданно для самой себя, зарычала.

– Очисти свою душу! Новый Бог не любит запятнанные души! – завопило лицо, в страхе забившись в самый тёмный уголок их неуютной, пустой камеры.

И снова смех. Неприятный, надрывный, он яростной вибрацией разлился по безвольному телу Беатрис.

Беатрис билась в руках двух мужчин, что выволокли её в коридор. Здесь было ярче: мягкий лунный свет, что через маленькое окошко с массивными решётками освещал камеру, сменился на пламя факелов, которые были прикреплены к каменным стенам вертикальными держателями. Оранжевый свет больно бил в глаза, из-за чего в них тут же возникла резь. Беатрис издала очередной рычащий грудной звук, словно была зверем, а не человеком, а затем с затравленной ненавистью уставилась на людей. Это было такое естественное чувство, будто она жила в нём, родилась и выросла. Тут же к ним подошёл третий страж – не меньше по габаритам, но с особыми наплечниками, украшенными множеством маленьких черепов. В руках он держал наручники.

– Только попробуй! – пригрозила Беатрис, но ему было всё равно.

Её руки крепко сжали, чтобы она не смогла вырваться, и когда металлические тяжёлые наручники защёлкнулись, мужчина с черепами сказал:

– Тебе выпала честь. Жрец сам желает поговорить с тобой.

Беатрис выругалась – грязно, мерзко, – и слова запуганного лица о том, что ей нужно «очистить свой язык» приобрели новое значение. Мужчина лишь усмехнулся и кивнул двум громилам, чтобы увели пленную.

Прохладный воздух был приятным разнообразием после зловонной затхлости камеры. Впрочем, это маленькое удовольствие не продлилось долго, потому что, выйдя из тюремного подземелья в небольшой внутренний дворик, они тут же зашли в высокое здание, крыши которого чёрными пиками тянулись к небу. Беатрис только и успела вскинуть голову, чтобы посмотреть на полную луну, что величественно взирала на мир смертных, не понимая их глупую суету. «И Боги, наверное, также наблюдают за нами. Действительно ли было лучше при старых Богах или никогда ничего не меняется?» – невольно задумалась девушка, но один из надзирателей грубо дёрнул её за длинный локон светлых волос, чтобы она опустила голову. Внутри здания было жарко из-за большого количества свечей, расставленных практически на каждой горизонтальной поверхности. Беатрис усмехнулась про себя: «Неужто приспешники Смерти боятся темноты?». Надзиратели поздоровались с парой мужчин в робах, спросили про некого Альтерно и, дождавшись утвердительного ответа, грубо толкнули пленницу, чтобы шагала дальше и не задерживалась. Они поднялись по лестнице, что была выложена из сплошных каменных блоков, на второй этаж. Оттуда прошли по коридору до самого конца, где располагалась ещё одна винтовая лестница. После лестницы, на третьем этаже, буквально в трёх шагах от неё, находилась массивная тёмная дверь. Громила, что держал Беатрис под левую руку, постучался.

– Войдите! – послышался старческий глухой голос.

Пленницу ввели внутрь. В самом центре ромбовидной комнатки стоял письменный стол, на котором находился тройной канделябр со свечами. Освещён был только этот небольшой участок, остальная часть комнаты – погружена во тьму.

– Ах, привели её? Отлично. Оставьте нас, – попросил мужчина, разглядеть которого было сложно.

Глаза ещё не успели привыкнуть к мраку, и Беатрис старательно прищурилась. Всё, что мог вырвать её взгляд, было худой головой с впалыми глазами и тонкой шеей, да череп с рыхлой бледной кожей.

– Вы уверены, господин? Она собственными руками расправилась с...

– Спасибо за предупреждение, дитя. Оставьте нас, – оборвал его старец.

Мужчины повиновались. Наручники, конечно, оставили. Никто здесь не доверял Беатрис, да и она сама себе не доверяла. Она помнила своё кровавое безумие, помнила металлический запах, смешанный с вонью человеческих внутренностей, что заполнял нос. Помнила красный, неистовый туман перед глазами. Без какого-либо возмущения или негодования девушка села на стул, что стоял перед столом. Жрец Смерти (судя по тому, как к нему обращались, главный) следил за ней с добрым любопытством. В его глубоко посаженных глазах, скрываемых тенью, не было ни капли страха. Только живой интерес.

– Как тебя зовут? – спросил он после короткого молчания.

– Беатрис, – ответила девушка. – А ты кем будешь?

– Зови меня Альтерно. Я Жрец этого скромного Храма. Ты знаешь, кому мы поклоняемся?

– Богу Смерти. Ашеру.

– Всё верно. Наш мрачный Отец не любит этих вычурных строений...

– Вы занимаетесь здесь органами, – сказала Беатрис без прелюдий.

Без комментариев того загадочного лица понять это было бы сложно, но сейчас всё казалось очевидным. В некоторых храмах Ашера разделывали людей, вытаскивали все здоровые органы, а затем поставляли в лечебницы. Не все жрецы считали это нормой, а что уж говорить про большинство людей, которые не имели никакого отношения к культу Смерти? Таких служителей Ашера осуждали и старались держаться от них как можно дальше. Хотя, исключить их из своей жизни было невозможно, иначе кто прочтёт молитву за упокой души, готовой уйти в объятия многорукого Ашера? Потому на его жрецов, которые занимались подобным мрачным промыслом, налагались различные запреты, но ходили слухи, что порой эти запреты игнорировались самым наглым образом. То, что здешнее место относится именно к такому, Беатрис поняла по наличию подземной тюрьмы и запуганным людям в камерах. Да и сами камеры, где отсутствует даже солома, на которую можно присесть или поспать, уже говорили о том, что люди здесь не задерживаются надолго. Альтерно с улыбкой покачал головой.

– Мертвецам ни к чему органы. Их жизни закончились в этом месте. Но Ашер не только Бог Смерти. Он ещё и Бог Жизни.

Беатрис вскинула бровь.

– Не удивляйся так, дитя моё. Жизнь и Смерть идут рука об руку. Мы сохраняем органы умерших, но они служат поддержанием жизни всех тех, кто теряет своё здоровье, например, на войне.

– Удивительно.

– Что именно? – Альтерно дружелюбно склонил голову на бок.

– Что жрецы Смерти так пекутся о живых, – процедила девушка.

Старец улыбнулся. Кажется, его забавлял этот разговор.

– А кто будет переживать о них, как не мы? Мы провожаем их в последний путь, мы наблюдаем за ними при жизни. Мы ждём, когда им будет необходима наша помощь.

– А зачем держать людей в этом подземелье? Вы их так подготавливаете в последний путь?

– Эти люди мертвы уже давно. Мы лишь помогаем им преодолеть последний и вполне естественный страх перед нашим Господином.

– А жрецы лишены этого страха?

– Конечно. Мы только рады встретиться с Господином.

– Не сказала бы, – Беатрис откинулась на спинку стула. – Я мало что помню, но крики твоих людей были усладой для ушей, когда я вырывала им глотки!

Эти слова вырвались против воли. Грубые, противоестественные, они оставляли привкус металла и гнили на языке. Девушка невольно поморщилась, испытывая то, что испытала уже не раз за какие-то пару часов – страх перед отвратительным удовольствием, что теплился в её трепещущей душе. Впрочем, она не остановилась на этом:

– И что значит «эти люди давно уже мертвы»? Я, по-твоему, тоже мертва?

– Да. Ты была в ужасном состоянии. Страдала. Также, как и все, кто находит приют в нашем Храме.

– Страдания не вечны. Я предпочитаю жить.

Альтерно вздохнул в ответ и приступил к делу:

– Хотел бы я и дальше вести с тобой эту беседу, однако я позвал тебя именно по той причине, по которой ты... выразилась. Из-за «вырывания глоток» моих жрецов.

– Хочешь покарать меня? – предположила Беатрис вполне естественно.

– Нет! Мы совершенно иначе относимся к Смерти. Мы рады ей. За что же мне карать тебя?

– Так что тебе надо? – девушка нахмурилась. Она перестала понимать смысл происходящего.

– Редко встретишь человека с таким даром как у тебя, – Альтерно подался вперёд, позволив свету выхватить свой на удивление трезвый, лукавый взгляд.

– Каким ещё даром?

– Даром убивать. Приносить покой душе.

– Я не умею убивать.

– Твоё тело считает иначе, судя по тем отчётам, которые я слышал от своих жрецов, – настаивал старец. – Я хочу предложить тебе присоединиться к нам. Пройти обучение, стать жрицей нашего скромного храма...

Повисло молчание. Пленница не могла поверить в услышанное. Она смотрела на Жреца с удивлением, словно искала хоть какую-то искорку веселья в его глазах, которая выдала бы в этом предложении неудачную попытку пошутить. Однако мужчина выглядел спокойным и вполне серьёзным.

– Ты не шутишь? – произнесла Беатрис.

– Нет.

– А если я откажусь?

– Ты в любом случае послужишь благому делу, – улыбнулся Альтерно.

– Твои жрецы убьют меня? Казнят? – она нахмурилась. – С каких пор жрецы Бога Смерти совершают убийства?

– Это не убийство. Мы освобождаем души.

– Как и убийцы, – настаивала Беатрис.

– Дитя, ты видишь только форму, но не суть. Не истинный замысел нашего Бога. Убийца творит это по зову крови. Кровь – вот что ему нужно. Видеть эту алую жидкость, чувствовать её жар на своих руках...

Девушка сглотнула. Все эти описания будили в ней странные, до боли приятные чувства. Это было неправильно. Альтерно, тем временем, продолжал всё также неспешно, как будто в их распоряжении была целая вечность:

– Жрецы Ашера видят в этом иную цель. Мы освобождаем души людей, отправляем их в объятия великому Богу. Он принимает всех. Наш Отец великодушен. Он и тебе готов открыть свои объятия, только при жизни. Прими же его любовь!

– Любовь усопшего Бога? – произнесла Беатрис с сомнением.

– Каждый Отец и Мать любят по-своему, – ответил старец.

Девушка перевела взгляд на пламя свечей, что покорно стояли в канделябре. Они практически не колебались в застоявшемся воздухе с плотно закрытыми окнами и дверью. Такие хрупкие язычки, но сколько урона они могут причинить! Казалось бы, вот они стоят, тянутся куда-то ввысь – безобидные, безликие, спокойные. А если скинуть канделябр со стола? Одно движение – и вся комната будет охвачена ревущем пламенем. Беатрис невольно представилось искорёженное, поеденное огнём тело Альтерно. Она посмотрела на него блестящим взглядом, от которого Жрец изменился в лице.

– Каков твой ответ? – заговорил он вновь. – Принимаешь ты Его любовь будучи живой, или предпочтёшь сделать это мёртвой? И помни, что я не боюсь смерти. Мои жрецы хорошо обучены – если решишь отправить меня к Ашеру, я с радостью приму эту участь. Более того, буду даже благодарен тебе. Но если ты так жаждешь жизни – этого краткого мига по сравнению с вечностью! – то знай, что жрецы запрут эту комнату. Я вижу кровожадный блеск в твоих глазах, дитя. Если ты захочешь стать одной из нас, тебе придётся смирить его. В глазах жрецов Смерти нет никакого блеска. Только спокойствие и умиротворённость. Но если ты хочешь поддастся своему порыву... действуй. Я предупредил тебя о последствиях.

Кровавая пелена, что медленно расползалась перед взором девушки и, казалось, заполняла даже голову, стала отступать. Видение, принёсшее ей удовольствие ещё секунду назад, ушло. Беатрис слегка поморщилась от тупой боли, что пульсировала внутри, где-то в недрах мозга, и ответила:

– Я отказываюсь принимать любовь твоего Бога.

– Тебе придётся её принять. Но выбор уже сделан. Очень жаль. Из тебя бы получилась прекрасная жрица. Сыны мои! – крикнул старец, и в комнату тут же вошли двое высоких, крепких мужчин, которые привели девушку сюда. – Заберите её во славу Ашера!

Они кивнули и схватили её под руки. Конечно, Беатрис пыталась сопротивляться, отчаянно билась за свою жизнь: она дёргалась, пиналась и кусалась, но мужчины всего этого будто не замечали. Они выволокли её из комнаты, настойчиво толкая к встрече с Богом Смерти.