Проклятие крови I Пробуждение

Повисла тяжёлая тишина. Зрелище было тревожное. Леон не знал, что говорить. Как реагировать? Зелёный – любимый цвет Богини Безумия, да и слова Чародея так и сквозили Её страшными мыслями. Бесконтрольность, анархия, необузданность – вот всё, к чему Она стремилась. Богиня Магии, наоборот, взывала к умеренности и балансу. Её учение заключалось в важности самоконтроля, чтобы не навредить своей силой ни себе, ни окружающим людям. Первая сформулировала вопрос Лия:

– Что он сделал с тобой?

Аеон посмотрел на жену с нежной улыбкой – его трогала её забота.

– Я получил отравление, как и Леон. Не могу пока пользоваться магией, если, конечно, не хочу сойти с ума, как Великий Чародей.

– Лекари пытались что-нибудь сделать с Чародеем? – продолжила девушка, успокоившись немного.

– Конечно. Пока не поняли, что произошло. Сначала пытались воздействовать на его разум магией, но всё стало только хуже. Вы всё это видели. После того, как Эйлеер вывел меня из сознания, остальные чародеи всё-таки смогли его успокоить. Ветер стих, а Чародей уснул. Потом, когда я пришёл в себя, мы собрались с остальными, чтобы обсудить эту ситуацию.

– Может, исчезновение Асфеи спровоцировало появление Богини Безумия?

– Или наоборот. Она могла украсть Асфею. Асфея – Избранная, наша правительница, дочь Великой Богини! – в голосе Аеона явственно слышалось благоговение. Не смотря на то, что все прекрасно знали, кто такая Асфея, он тем самым подчеркнул всю катастрофичность её исчезновения. – Конечно, все ищут её: и чародеи, и маги и даже колдуны. Но я думаю, что мы не найдём её до тех пор, пока Богиня Магии не пробудится и не призовёт свою дочь.

– Тем не менее, Богиня Безумия – тоже её Мать. Думаешь, Асфея отреклась от Неё? Или, может, где-то спряталась, чтобы переждать беду?

– Кто знает? Конклав в растерянности. Без Великого Чародея... там ужасный хаос, уж поверьте мне, – тяжело вздохнул Аеон.

Воцарилась тишина. Тяжёлая, гнетущая. Леон принялся кусать губы, судорожно размышляя про себя, что можно предпринять.

– Что делать? – спросил парень напряжённо, не справляясь собственным умом в одиночку.

– Только ждать, – пожал плечами Аеон. – Богиня Безумия и раньше демонстрировала свой лик, старцы помнят это. Главное сейчас по возможности сократить пользование магией, иначе это приведёт к страшным последствиям. Леон, я надеюсь, ты ясно меня услышал.

– Почему сразу я? – младший брат помрачнел.

– Потому что я прекрасно знаю твой характер. К тебе у меня отдельный разговор, по поводу твоего прошлого побега.

Леону захотелось съёжиться под взглядом брата. Он предчувствовал, что его ждёт очередное заключение и, кто знает, вдруг Аеон решит закрыть его в башне до возвращения Богини Магии? Нет, слишком многое стоит на кону – ему ещё нужно найти Мару. Возможно, с ней связано и появление Богини Безумия? Не может быть, чтобы всё закрутилось в один и тот же момент по чистой случайности.

– Я объясню тебе, почему я бежал, – сказал Леон, стараясь сохранять в своём голосе спокойствие, а в голове – здравый смысл.

– Я слушаю, – кивнул Аеон.

Он отошёл от зеркала и опустился в кресло, удобно откинувшись на его спинку.

– Мой знакомый колдун, – на этих словах старший брат сильно нахмурился; он презирал колдунов, считая их отступниками, которые годны только на то, чтобы чинить беспредел при помощи магии. И тем не менее Леон продолжил: – Так вот, мой знакомый колдун сказал мне, что почувствовал в пространстве очень мощную магию. Целый карманный мир, от которого исходят мощные волны. Это было на заброшенном кладбище...

– Твой колдун, может, некромантией занимается? Зачем ему заброшенные кладбища? – съязвил чародей.

– Аеон, – Лия посмотрела на мужа с лёгким укором. Он снова замолчал, но лицо его при этом приняло крайне кислое выражение.

– Мы пришли туда, и я тоже почувствовал эту энергию, – Леон решил не заострять внимания. – Это была поистине божественная магия! Только не наша, не нашей Богини. Какого-то другого Божества, но я не разобрал...

– Ближе к делу, – попросил брат.

– Да, – младший спохватился: – нам удалось открыть этот кармашек. Мой друг смог почувствовать намерение этого мира – он был создан для некоей Мары, но пояснять мир ничего не хотел. Дал только имя.

– А причём здесь исчезновение Асфеи? – не понял Аеон.

– Я увидел сон буквально накануне. Я уверен, что это была сама Госпожа. Меня будто коснулась чистейшая магия... Я почувствовал её страх, тревогу и стремление всё исправить. У меня перед глазами возник образ молодой женщины со светлыми волосами, и я понял, что Богиня хочет, чтобы я нашёл её. В этот же день со мной связался мой друг и сказал, что нашёл странный пространственный карман.

– Сама Богиня с тобой связалась? – скептически уточнил брат.

– Я знаю, как это звучит! Я всего лишь чародей, недавно вышедший из ученичества, да кто я вообще такой, чтобы Она решила выйти со мной на связь? Но, может, Она чувствует мою любовь к ней? Моё желание помочь Ей во что бы то ни стало!

– Если это и так, то Она выбрала слишком импульсивного спасителя...

Это задело Леона, но он подавил поднявшуюся волну негодования.

– В любом случае, – продолжил он, – я смог проникнуть в этот мир. Мой друг держал его открытым, чтобы я смог спокойно выйти обратно, когда мне это понадобится. И там я нашёл Мару! Она действительно блондинка. Этот мир повлиял на её разум, она думала, что принадлежит ему. Я помог ей всё вспомнить, но из-за этого мир резко стал распадаться. Мне пришлось поглотить его магию, чтобы...

– Ты с ума сошёл? – Аеон начал покрываться красными пятнами от возмущения. – Поглощать неизвестную магию! Скажи спасибо, что ты ещё так легко отделался! Ты хоть соображаешь, что мог умереть?

– Я понимаю, но я не мог не попытаться! – повысил голос Леон.

– Мёртвый ты никакой Богине ни к чему! – брат впился в него гневным взглядом. – И ты хочешь, чтобы я доверял тебе после таких выходок? Чтобы не запирал в башне?

– Да как ты не понимаешь, на осторожность не было времени! Я не мог себе позволить быть осторожным! Дослушай меня до конца, брат, ведь Мара, возможно, действительно знает, где Асфея!

– Олух, она могла обмануть тебя, чтобы выбраться из того мира!

– Она не обманула! Я должен найти Мару, иначе мы не разделаемся с Богиней Безумия и не вернём нашу истинную Богиню!

– Ты совершенно не благоразумен, – Аеон разочарованно покачал головой. – Ты хоть слышишь себя? Несёшь какую-то ересь. Я не хотел этого делать, Леон. Я надеялся, что ты наконец-то поймёшь меня. Надеялся, что мне больше не придётся использовать такие радикальные методы, но, боюсь, ты понимаешь только силу. Я закрою тебя в башне. Вставай.

В Леоне всё сжалось. Резко. Опустошающее. Он смотрел на брата и испытывал только одно чувство – разочарование. Сценарий повторяется, его снова ждёт башня, изоляция... Невыносимо. В голову парня ударила ярость.

– Я никуда не пойду, – отрезал Леон.

Он вскочил на ноги, с вызовом глядя в глаза старшему брату. Он устал от того, что с ним не считаются. Что смеют закрывать его, не выпускать, ограничивать свободу. Закончилось то время, когда он добровольно шёл за братом, когда сам позволял пленить себя.

– Леон, – угрожающе сказал Аеон. – Ты только усугубляешь ситуацию. Пойдём за мной. Это для твоего же блага, чтобы ты сам себе не навредил.

– Для моего же блага? Нет! Чародей был прав в одном, Аеон. Ты – тиран! – Брат побледнел. – И если ты закроешь меня в башне, то в этот раз я сам не выйду оттуда. Я умру там.

– Что ты такое говоришь? Одумайся!

– Лия, – он посмотрел на девушку, что тихо наблюдала за ситуацией, – ты говоришь, что использование магии вызывает во мне сильнейшее отравление? И что я могу умереть, если буду колдовать?

Она осторожно кивнула в ответ, и Леон тут же призвал чистую магию, что сияющим сгустком появилась в пространстве меж его ладоней. В висках заломило – организм был истощён, он не успел восстановиться как следует, однако парень был готов пойти на всё, лишь бы отвоевать свою свободу.

– Ты сошёл с ума! – воскликнул Аеон. – Прекрати эту глупость!

– Если ты закроешь меня в башне, я тебе клянусь, вам придётся лечить меня долго и усердно! А то и мой рассудок, если сейчас правит Богиня Безумия.

– Чего ты хочешь? – вмешалась Лия.

– Чтобы вы отпустили меня. Дайте мне найти Мару! Если мы будем опираться на Конклав... Все чародеи сейчас заняты Верховным. Но ничего не изменится, пока не вернётся Богиня Магии! В этом нам может помочь Асфея, я уверен. Главное сейчас – найти её. И я знаю, как это сделать! Хотя бы предполагаю. Аеон, дай мне это сделать. Дай мне хотя бы попробовать!

Аеон молчал, а Лия терпеливо, со скрытым волнением ждала его решение. Она понимала, что последнее слово за её мужем, и Леон вынуждал его к абсолютно определённому исходу. Вздохнув, старший брат на секунду, очень устало, отвёл глаза, а затем вновь посмотрел на упрямца:

– Делай, что хочешь. Но не приходи потом ко мне побитым псом. Знай, что отныне ты сам будешь расхлёбывать тот хаос, который ты стремишься создать! И даже не понимаешь, что он тебя и погубит... Я могу только надеяться, что Богиня Безумия не завладеет твоей душой. А надежды у меня очень мало. Особенно, когда я вижу, как ты сам стремишься к Ней!

Леон опустил руки, развеивая магическую энергию в пространстве. Он добился своего. Аеон и Лия смотрели на него со страхом и... глубоким разочарованием. Оно выстилало их взгляд, сквозило в каждой черте лица, в каждом изгибе. Леон сглотнул, чувствуя, как вина схватила его душу в тиски. Парень прикрыл глаза на миг, останавливая поток тяжёлых мыслей. «Я не позволю им управлять мной. Слишком долго я пробыл в этой ненормальной зависимости от своей семьи» – сказал он себе. Сжав руки в кулаки, молодой чародей решительно двинулся к двери. Он задержался в проёме, чтобы сказать:

– Ты ещё увидишь, Аеон, я всё сделаю, как нужно.

Но это нисколько не обрадовало брата. Он лишь махнул рукой, подталкивая его скорее уйти. Лия всё ещё смотрела на Леона, и в тревожном взгляде её больших глаз читался болезненный вопрос: «Зачем ты отвергаешь нас? Ради чего?». Или же это было лишь воображение совести молодого чародея, не имеющее ничего общего с реальностью? Он не мог ответить наверняка, а потому отвёл глаза.

Братья даже не переглянулись. В младшем будилось душащее чувство вины, а в старшем – страх; эмоции были на грани, и подстёгивать их, видя собственное отражение в глазах другого, родного человека... Невыносимо. Однако выбор уже был сделан, и Леон вышел из комнаты, начиная свой собственный путь.