Проклятие крови I Пробуждение

– Держи одеяло, – сказала вошедшая в пещерку Беатрис.

Она нашла Мираса у самой стены. Он буквально вжался в неё спиной, напряжённо глядя на подползающие солнечные лучи. Впрочем, вполне возможно, что вампир был сосредоточен не столько на их смертоносности, сколько на своих собственных мыслях. Девушка протянула ему два одеяла, и мужчина тут же оживился:

– Ты всё-таки пришла, – сказал он с едва заметным вздохом, принимая спасительную ткань.

– А что, ты думал, я тебя тут брошу на растерзание солнцу? – Беатрис усмехнулась, а затем задумалась. – Зрелище было бы... любопытное. Никогда не видела, как сгорают вампиры.

В глазах её на секунду показалось кровожадное томление, но девушка быстро отмахнулась от этого чувства и сосредоточенно взглянула на Мираса, продолжая свою мысль:

– Ты мне нужен. По крайней мере пока.

– И ты мне нужна. Пока что, – кивнул в знак согласия новый союзник. – Ну что, попробуем выйти на солнце?

– Дерзай, – Беатрис пожала плечами.

Вампир накинул одеяло на голову, хорошенько замотал всё тело. Там, где он не мог дотянуться, ему помогла Беатрис. В конечном счёте, они получили смешную гусеницу, которой было сложно двигаться. Девушка даже не пыталась сдержать смех – она залилась им звонко и громко, и это порядком раздражало Мираса. Недовольный, он косился на неё и шикал. Впрочем, это не сильно усмирило веселье Беатрис.

– Какой ты, оказывается, забавный! – ядовито прокомментировала она.

– Чего вампирам только не говорят, но что они забавные – впервые, – пробурчал мужчина.

Он сделал пару пингвиньих шагов по убежищу и, почувствовав себя достаточно уверенно, подошёл к краю, где заканчивалась тень. Глубоко вздохнув, он уверенно шагнул вперёд, но пронзительная боль вспыхнула прямо в лодыжке – брюки Мираса были довольно длинными, но он даже не сознавал, что они не закрывают кожу в достаточной степени. Он с шипением одёрнул ногу, чувствуя запах горелой плоти.

– Замечательно! – выпалил он, потирая обожжённое место.

– Есть и второе одеяло, – резонно заметила Беатрис.

– А как я пойду, если ещё и ноги замотаю? – возмутился Мирас.

– Так я зря к твоим дружкам вампирам ходила, что ли? – теперь уже возмутилась она.

– Ты их видела?

– Нет. Они, наверное, в том подземелье остались. В самом Храме их не было.

– Тогда у тебя была банальная прогулка, – парировал вампир.

Беатрис цокнула языком, а он, не обратив на это внимание, задумчиво оглядел себя, и в голову ему пришла неплохая идея: он ведь всё равно замотан в одеяло, значит, можно немного приспустить брюки и заправить их в ботинки. Должно сработать, главное не забывать опускать лицо вниз, чтобы никакой шальной лучик не опалил кожу. Сделав всё по задумке, Мирас повторил попытку. Наконец, он стоял под солнцем. Давняя мечта была исполнена, а тоска в его душе сменилась детским счастьем. И пускай он обмотан одеялом, это не отменяло самого факта, что он не жмётся в страхе где-то в тени, ожидая спасительного мрака ночи, а стоит под прямыми лучами раскалённого небесного светила. «Хотя я по-прежнему не чувствую, что свет меня касается» – подумал вампир с грустью. Так что можно было сказать, что мечта его исполнилась лишь на меньшую часть половины.

– Да ты сам как солнце сияешь, – засмеялась Беатрис, заглянув ему в лицо.

– Не говори ерунды, – Мирас бы отмахнулся, если бы его руки не прятались под одеялом.

– Ну, половина дела сделана. А идти ты как собрался?

– Я надеялся на твою помощь, – признался вампир. – Возьми меня под руку, а я буду говорить в какую сторону нам идти.

– Ты уверен, что сможешь это сделать, не глядя на дорогу?

– Уверен, с памятью у меня проблем нет.

Делать было нечего – девушка подошла к вампиру и, взяв его под руку, повела по указанному им направлению. Она могла только надеяться, что такими темпами они доберутся до города к вечеру, а не к следующему утру.

Мирас шёл довольно шустро, да и в пространстве ориентировался неплохо. Он всё ещё смешно переваливался из стороны в сторону, но после того, как он невольно наступил Беатрис на ногу, её перестало это забавлять. Она начала испытывать раздражение из-за его бесконечных раскачиваний. Пару раз она сделала ему замечание, но вампир ответил на это коротко и ёмко: «Терпи, если хочешь попасть в город!». Беатрис пришлось согласиться на это условие. Периодически, помимо раздражения, она выражала удивление, что Мирас так ловко угадывает направление, даже не глядя на пейзаж вокруг. Чтобы солнце не спалило ему лицо, он был вынужден постоянно смотреть вниз себе под ноги. Вампир только усмехался в ответ: «Если бы ты пожила столько же, сколько я, и не такое научилась бы делать». Девушка усмехнулась в ответ.

– Мирас, а мне вот интересно: как вампирами становятся? – спросила Беатрис.

Они шли уже около часа, может, даже дольше. Обстановка ровным счётом не менялась – их по-прежнему окружали голые деревья, поэтому девушка порядком заскучала.

– Всё очень просто, как в любой сказке написано, – буркнул мужчина. – Тебя кусают, потом ты обращаешься. У меня к тебе тоже есть вопрос.

– Какой?

– Ты так легко приняла факт существования вампиров. Как будто повидала многих. Обычно непосвящённые вопят, молятся и поверить в нас не могут. Думаешь, ты была вампиром раньше, поэтому так спокойно восприняла это?

– Не знаю. Я была слишком... поражена тогда. Меня куда больше волновало моё бессмертие. Я же помнила, что умерла, – она пожала плечами.

– Как это можно помнить?

– Ну я же знаю, что если вскрыть живот и начать вытаскивать из него внутренности, то с таким... недугом... вряд ли проживёшь лишние пять минут!

– И то верно.

– Я не понимала, что со мной происходит, так что новость, что ты и твои дружки-вампиры пришли на ужин, знаешь ли, уже не могла шокировать меня ещё больше.

– А ты сама расправилась с теми громилами? Я так понимаю, это они тебя убили?

– Да. Я практически не помню этого. Не помню, что произошло после. Я открыла глаза... на меня нахлынуло что-то.

Голос Беатрис ослаб, истончился под конец фразы – она резко остановилась. Мирас удивлённо качнулся. Он слышал, как участилось её дыхание. Оно стало прерывистым, тяжёлым, будто тело сопротивлялось чему-то. Девушка крепко ухватилась за одеяло, которым был укутан вампир, и мужчина подумал, что она вот-вот рухнет на землю от дурноты. Возможно, на неё накатили воспоминания?

– Беатрис? Что с тобой? – спросил он взволнованно.

Волновался вампир исключительно за свою шкуру – без человека, который его поддержит, он окажется совершенно беззащитным в солнечных лучах. Мало того, что в одеяле было неудобно, так ещё и эта слабость... Днём вампиры были не самыми активными существами. И не сможет же он простоять здесь без движения до захода солнца! Но девушка молчала – руки её дрожали.

– Знаешь, Мирас, – произнесла она странным голосом, – мне всегда было любопытно, как вампиры сгорают на солнце. Обращаются в пепел за секунду или ещё корчатся от боли?

– Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? – напрягся Мирас.

– Потому, что мне бы очень хотелось посмотреть на это вживую!

Её голос звучал дико, он хрипел и совершенно не походил на тот, которым она говорила раньше. Вампир отпрянул, но тут же попал в опасное положение – Беатрис держала край одеяла. Если она дёрнет его, то ему конец. Мирас немного приподнял голову, чтобы посмотреть на девушку. Она явно была не в себе: лицо выражало безмерное, почти безумное ожидание. Так охотник смотрит на загнанную в угол жертву, упиваясь её страхом и беспомощностью. Беатрис усмехнулась и посмотрела на ткань, которую сжимала в своей руке. Она намекала Мирасу: «Вот оно, твоё лекарство от бессмертия! В моих руках!».

– Да что с тобой не так? – он нахмурился, стараясь не делать лишних движений. – Беатрис, я же тебе ничего плохого не сделал! Ну укусил немного, да... с кем не бывает?

Сомнительный аргумент, и тем не менее у Мираса другого не было. Беатрис ухмыльнулась шире.

– Я хочу увидеть твою кровь. Поговорить с ней. Я хочу узнать твои тайны, хочу рисовать ею на земле... Но вы, вампиры, пьёте кровь смертных. Какое же там многоголосие!

Девушка рассмеялась, вскинув голову в удовольствии. Мирас сглотнул. «Плохо дело, она упивается своим выигрышным положением» – судорожно думал он. Беатрис тем временем потянула одеяло на себя. Медленно, мучительно. Вампир невольно приблизился к ней, но понимая, что нужно хоть как-то привести девушку в чувство, снова заговорил, стараясь воззвать к её здравому рассудку (если он, конечно, всё ещё был в её абсурдной голове):

– Отпусти одеяло, – сказал Мирас напряжённо. – Если ты меня убьёшь, то ничего не вспомнишь.

– Ты так в этом уверен? – протянула она почти игриво, как кошка, играющая с добычей, прежде чем умертвить её.

– А у тебя есть другие идеи, как вернуть память? Я предложил тебе конкретный способ. И без меня ты не знаешь, кого искать. Ты не знаешь, где живёт эта шарлатанка, а в городе таких тьма.

Беатрис задумалась, но в следующий миг лицо её исказилось от боли. Она выпустила из рук одеяло и схватилась за голову. Тихо застонала и, отшатнувшись, сморгнула кровавый морок. Девушка, совершенно бледная, ошарашенно посмотрела на свои руки, после чего перевела испуганный взгляд на вампира. Она дрожала как от лютого холода, зубы выстукивали рваный ритм.

– Да что со мной такое? – спросила она скорее у себя, чем у него.

– У меня тот же вопрос! – воскликнул Мирас возмущённо.

Теперь он мог выражать своё негодование и не переживать, что с него сдёрнут одеяло – единственную вещь, которая защищает его от смертельно яркого солнца. По крайней мере, все концы длинной ткани теперь были при нём, и это было тонким, но ощутимым фундаментом для чувства безопасности.

– Отведи меня в тень, нам явно нужно поговорить. Раз уж мы взялись путешествовать вместе... – мужчина уже успел пожалеть об этой затее, хотя они были в самом начале совместного пути. С другой стороны, разве у него был выбор? Он схватился за возможность – пускай такую призрачную, – чтобы избавиться от вампиризма и власти Мастера.

Беатрис, всё ещё дезориентированная, кивнула и, подойдя к вампиру, оглянулась по сторонам.

– Вижу, там есть высокий камень. От него наверняка тень падает. Идём, – сказала она, беря Мираса под руку.

Они дошли до упомянутых ей валунов. Вампир, спрятавшись в их тени, скинул одеяло с головы. Он пристально посмотрел на девушку, что остановилась на расстоянии от него в солнечных лучах. Она неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, как начать разговор. По лицу её было видно, что она всё ещё дезориентирована – внимание разрывается между внешним и внутренним миром.

– Я же всё равно не смогу тебя убить. Ты воскресаешь, – сказал Мирас, истолковав её молчание и дистанцию в солнечных лучах как осторожность.

– Дело не в этом. Просто ты такой... беззащитный, – Беатрис всё ещё била дрожь, она обнимала себя за плечи, и вампир невольно задумался: «Её трясёт от того, что ей так плохо или... наоборот?». – Я не хочу тебе навредить. Ты-то не воскресаешь.

– Обычно вампиров считают грозными противниками, – недовольно буркнул он. – Но ты права, когда светит солнце, нет никого слабее вампира.

Они помолчали с секунду. Никто не знал, с чего стоит начать, потому что было совершенно непонятно как подступиться к теме. Да и что это за тема? Мания? Помешательство на крови?

– Я не знаю, что со мной происходит, – начала Беатрис. – Я бессмертна, меня преследуют какие-то вспышки... я просто хочу делать людям плохо. Больно. Я хочу видеть их кровь, она... «говорит» со мной.

– «Говорит»? – не понял Мирас. – В каком смысле?

– Да. Я понимаю чувства людей. И как будто, чтобы понять их ещё лучше, чтобы узнать что-то важное... какие-то сокровенные тайны, мне нужно... убить их.

– Только ради этого? Я видел, как ты смотрела на меня. Моя смерть принесла бы тебе извращённое удовольствие! И речь тут совсем не о секретах.

Беатрис не могла возразить. Она выглядела совершенно подавленной.

– Может, эта твоя шарлатанка сможет сказать что-нибудь дельное, – произнесла она почти беспомощно.

– Возможно. А может, ты действительно была вампиром в прошлом, и жажда крови в тебе сохранилась как инстинкт.

– Признаться, это было бы лучшим объяснением.

– А ты как думаешь, откуда эти инстинкты?

– Инстинкты? Не знаю, можно ли это так назвать. Больше похоже на какое-то проклятие. Кто знает, может я разгневала какого-то Бога, а Он закинул меня прямиком к служителям Ашера? Да ещё и таким порченным... Когда я была в темнице, – она вдруг вспомнила, – там был человек. Мы сидели в одной камере, а потом меня забрали.

– Этого человека явно уже нет в живых. Мои братья и сёстры не пропустили бы его, – Мирас пожал плечами.

– Я совершенно забыла о нём. Или о ней. Я так и не поняла, это была женщина или мужчина.

– А чего ты вспомнила об этом человеке?

– Не знаю. Он был какой-то странный. Критиковал Богов, называл их «новыми». Ты в своей беспомощности почему-то напоминаешь мне его. Хотя... было в нём что-то, чего я не могу объяснить. Сейчас мне кажется, что он только притворялся таким слабым... Я даже не думала, что запомню его.

Мысли Беатрис явно путались, скакали с одного предмета к другому. Она поморщилась как от боли и замолчала, отвлёкшись на что-то другое.

– Давай мы больше не будем говорить о моей беспомощности? – недовольно пробурчал Мирас. – Чем быстрее мы доберёмся до города, тем лучше. Помоги мне.

Беатрис кивнула и помогла вампиру плотнее закутаться в одеяло, после чего они вновь побрели в сторону города. Мирас молился всем Богам, чтобы разум его спутницы оставался незамутнённым этими дикими мыслями. По крайней мере, пока они не дойдут до города...