Глава 6. Ломка и пепел
Утро началось не с солнца, а с тошнотворного серого света, который пробивался сквозь щели жалюзи. Финн проснулся от того, что Эвелин начала метаться во сне. Ее тело, прижатое к его боку, было теперь не горячим, а ледяным и липким от пота.
Он открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, чувствуя тяжесть её головы на своем плече. Его рука затекла, но он не шевелился, пока Эвелин не издала тихий, приглушенный стон боли.
- Эви? - он приподнялся, заглядывая ей в лицо.
Она открыла глаза, и Финн внутренне содрогнулся. Вчерашний блеск исчез. Теперь перед ним была измученная девушка с серым лицом и запекшимися губами. Её зрачки сузились до крошечных точек, а взгляд был диким, мечущимся.
- Финн... мне плохо... - прохрипела она, пытаясь сесть, но тут же упала обратно на подушки, обхватывая себя руками за живот. - Меня сейчас вывернет.
Он среагировал мгновенно. Подхватил её под мышки и практически донес до ванной. Следующие полчаса превратились в кошмар из звуков рвоты, тяжелого дыхания и всхлипов. Финн сидел рядом с ней на холодном полу, придерживая её волосы одной рукой, а другой вытирая её лицо мокрым полотенцем.
Ему было противно? Нет. Ему было невыносимо видеть её такой - уничтоженной тем, что она сама в себя впустила.
- Тише, тише... всё вышло, - шептал он, когда её наконец перестало рвать желчью.
Он усадил её, прислонив спиной к ванне. Эвелин дрожала так сильно, что её зубы стучали.
- Принеси... Финн, пожалуйста, - она схватила его за край футболки, глядя на него с мольбой. - У меня в сумке... там осталось немного. Только чтобы перестало трясти. Пожалуйста.
Взгляд Финна мгновенно ожесточился. Он рывком отцепил её пальцы от своей одежды.
- Нет.
- Финн, умоляю! Ты не понимаешь, у меня кости будто ломаются! - она закричала, и этот крик эхом отразился от кафельных стен. По её щекам покатились крупные слезы. - Мне больно! Просто дай мне четвертинку, и я уйду, я клянусь!
- Ты никуда не пойдешь, - Финн встал, возвышаясь над ней. Его лицо превратилось в каменную маску. - Ты будешь сидеть здесь и чувствовать каждую каплю этой боли, Эвелин. Может, тогда до твоего пустого мозга дойдет, что ты с собой делаешь.
- Ты чудовище! - она замахнулась, пытаясь ударить его по ноге, но он даже не шелохнулся. - Ты просто хочешь поиздеваться надо мной! Ненавижу тебя!
- Ненавидеть будешь потом, - он наклонился, подхватил её на руки и, несмотря на её слабые попытки вырваться и удары кулаками в его грудь, понес обратно в комнату.
Он уложил её на кровать и начал заматывать в одеяло, как в кокон, чтобы она не могла причинить себе вред.
- Пусти меня! - она извивалась, её ногти прошлись по его предплечью, оставляя красные борозды. - Финн, ублюдок, пусти!
Он навалился на неё сверху, прижимая её весом своего тела к матрасу. Его руки зажали её запястья над головой. Между ними снова было то самое опасное расстояние, но сейчас в нем не было нежности - только борьба.
- Слушай меня сюда, Эшфорд, - его голос был тихим, вибрирующим от ярости. - Ты можешь орать, можешь проклинать меня, можешь кусаться. Но сегодня ты очистишься. Я не дам тебе сдохнуть, даже если мне придется привязать тебя к этой кровати.
Эвелин замерла, тяжело дыша. Её карие глаза встретились с его - темными, полными решимости и какой-то глубокой, запрятанной очень далеко боли.
- Почему тебе не всё равно? - всхлипнула она, теряя силы. - Почему ты просто не дашь мне закончить это?
Финн смотрел на её искусанные губы, на дорожки от слез на бледных щеках. Его хватка на её запястьях чуть ослабла, но он не отпустил её. Его большой палец почти неосознанно погладил нежную кожу на её руке.
- Потому что тогда в этом городе не останется ничего настоящего, - прошептал он.
Он медленно опустил голову и прижался своим лбом к её лбу. Это был жест такой интимности, которая пугала больше, чем любой секс. Они дышали одним воздухом - горьким, пропитанным отчаянием и чем-то, что они оба боялись назвать по имени.
- Спи, Эви, - приказал он, не поднимая головы. - Я буду здесь.
Она затихла. Дрожь постепенно сменялась тяжелой усталостью. Эвелин закрыла глаза, чувствуя, как его тепло медленно проникает сквозь слои одеяла. Финн не ушел. Он продолжал держать её руки, оберегая её от самой себя, пока серый ванкуверский дождь снова не забарабанил по стеклам, смывая остатки вчерашнего неонового безумия.