Глава 13. Ритм сердца
Ванкувер за окном окончательно растворился в сумерках. В квартире Эвелин горела лишь одна тусклая лампа в углу, отбрасывая длинные тени на свежевымытый пол. После ухода незваных гостей воздух всё еще казался наэлектризованным, но теперь это было другое напряжение - густое, притягательное, от которого перехватывало дыхание.
Финн всё еще стоял между её коленей, его руки покоились на её талии, а большие пальцы медленно поглаживали кожу под краем свитера. Он смотрел на неё так, будто видел впервые - без жалости, без ярости, только с каким-то болезненным обожанием, которое он больше не мог скрывать.
- У тебя всё еще дрожат руки, - негромко заметил он, перехватывая её ладонь и поднося к своим губам. Он поцеловал её костяшки, не сводя с Эвелин темного, пристального взгляда.
- Это от адреналина, - прошептала она, чувствуя, как внутри всё плавится от его близости. - И от того, как ты на меня смотришь.
Финн чуть усмехнулся, но взгляд его остался серьезным. Он медленно потянул за край её свитера, безмолвно спрашивая разрешения. Эвелин приподняла руки, позволяя ему снять одежду. Когда прохладный воздух коснулся её кожи, она невольно вздрогнула, но тепло рук Финна тут же накрыло её плечи.
Он замер, рассматривая её. На свету были видны следы её борьбы: небольшая синева под глазами, выступающие ключицы. Финн осторожно коснулся кончиками пальцев её шеи, спускаясь ниже, к ложбинке между грудей.
- Ты такая красивая, Эви. Даже когда думаешь, что разрушена. Особенно тогда.
Он подхватил её под бедра и перенес на кровать. Финн действовал медленно, намеренно затягивая каждое движение. Ему важно было, чтобы она осознавала каждую секунду. Когда он избавился от своей куртки и футболки, Эвелин затаила дыхание. Его тело было жилистым, покрытым татуировками, которые в полумраке казались причудливыми тенями.
Он лег сверху, нависая над ней, упираясь локтями в матрас. Его кудрявые волосы щекотали её лоб.
- Я не хочу, чтобы это было как у тех людей из твоей прошлой жизни, - его голос стал хриплым, глубоким. - Я хочу, чтобы ты чувствовала меня. Каждую чертову клеточку. Только меня.
- Я чувствую, Финн, - она запустила пальцы в его волосы, притягивая его лицо к своему. - Кроме тебя, сейчас вообще ничего не существует.
Их поцелуй начался медленно, почти осторожно, но быстро перерос в нечто сокрушительное. Это было похоже на шторм, который они так долго сдерживали. Финн целовал её шею, плечи, спускаясь ниже, оставляя на её бледной коже яркие отметины. Его руки были везде - собственнические, жадные, но в то же время невероятно бережные.
Когда он вошел в неё, Эвелин судорожно выдохнула, впиваясь ногтями в его плечи. Это была не та эйфория, к которой она привыкла. Это была острая, пронзительная реальность. Боль, переходящая в удовольствие, и осознание того, что она жива.
Финн двигался в такт её участившемуся дыханию. Он не закрывал глаз, он смотрел прямо на неё, ловя каждую эмоцию на её лице. Его движения были уверенными, мощными, он словно вколачивал в неё новую жизнь, вытесняя остатки яда.
- Моя... - шептал он, срываясь на хрип. - Только моя, слышишь?
Эвелин не могла отвечать словами, она только кивала, прижимаясь к нему сильнее, закидывая ноги ему на пояс. В какой-то момент ей показалось, что она снова теряет сознание, но это был не обморок - это был взрыв чувств, такой мощный, что из глаз непроизвольно брызнули слезы.
Когда всё закончилось, они долго лежали в тишине, сплетясь руками и ногами. Финн накрыл их одеялом, прижимая Эвелин к своей груди. Его сердце всё еще колотилось, как сумасшедшее, вторя её собственному.
- Эй, - он приподнял её подбородок, вытирая дорожку от слез. - Ты чего?
- Просто... я никогда не думала, что можно чувствовать так много, будучи трезвой, - она прижалась щекой к его теплой коже. - Спасибо тебе. За то, что не дал мне пропустить это.
Финн ничего не ответил, лишь крепче сжал её в объятиях. Он смотрел в окно, где за стеклом засыпал Ванкувер. Он знал, что впереди еще много трудных дней, что зависимость - это враг, который умеет ждать. Но этой ночью он чувствовал себя победителем.
Они заснули под утро, когда первые серые лучи начали пробиваться сквозь занавески. Впервые за много лет Эвелин Эшфорд не снились кошмары. Ей снился запах табака, машинного масла и шум океана, который обещал, что всё еще можно исправить.