Соль и свинец
Гул моторов скоростных катеров разрезал ночную тишину порта, как бритва — плоть. Риккардо среагировал мгновенно. Он не стал ждать, пока лодки Ливии войдут в зону прямой видимости.
— В машину! — взревел он, хватая Элену за предплечье и буквально зашвыривая её на заднее сиденье бронированного «Корвета».
— Рикк! С запада перекрыли выезд! — голос Нико в рации дрожал от статики. — Они зажали вас в мешке. Единственный путь — через старый эллинг. Там пришвартован мой катер.
Риккардо вдавил педаль газа в пол. Машина взвыла, срываясь с места и оставляя на асфальте черные полосы жженой резины. Пули застучали по заднему стеклу, оставляя белесые паутины на бронестекле. Элена пригнулась, закрыв голову руками. Шелк её платья зацепился за пряжку ремня и с треском порвался, но ей было плевать. Смерть дышала в затылок.
— Держись за сиденье! — крикнул Риккардо, крутанув руль.
Машина на полной скорости влетела в деревянные ворота старого ангара. Грохот ломающегося дерева, визг тормозов — и они замерли в метре от черной воды. В полумраке эллинга покачивался угольно-черный катер с форсированным движком.
Риккардо выскочил из машины, выстрелив в замок цепи, удерживающей трап.
— Прыгай!
Элена не колебалась. Она перемахнула через борт, больно ударившись коленом о палубу. Риккардо прыгнул следом, мгновенно оказавшись у штурвала. Двигатель отозвался низким, хищным рыком.
В этот момент в ангар ворвались люди Ливии. Вспышки выстрелов осветили их перекошенные лица.
— Ублюдки! — прорычал Риккардо, одной рукой удерживая штурвал, а другой выстреливая остаток обоймы в сторону нападавших.
Катер рванул вперед, вылетая из эллинга в открытое море. Ветер, пропитанный солью, ударил в лицо, заставляя Элену зажмуриться. За ними, разрезая волны, неслись две тени.
— Они не отстают! — крикнула она, оглядываясь. Трассирующие пули пролетали над их головами, вонзаясь в темную воду.
— Нико! — Риккардо нажал кнопку связи. — Где обещанная поддержка?
— Прости, Рикк, береговая охрана перекрыла сектор, я не могу поднять дроны! Но… я активировал мины-обманки в старом фарватере. Уходи влево, к Черному мысу!
Риккардо резко заложил вираж. Катер накренился так сильно, что Элену едва не выбросило за борт. Она вцепилась в поручень, чувствуя, как холодные брызги заливают её лицо и платье.
Внезапно за их спиной раздался глухой взрыв, затем второй. Один из преследующих катеров подбросило в воздух, он вспыхнул оранжевым шаром и начал стремительно тонуть. Второй катер резко затормозил, уходя от столкновения с обломками.
— Мы оторвались? — Элена тяжело дышала, глядя на удаляющийся огонь.
Риккардо не ответил. Он смотрел вперед, туда, где из тумана проступали очертания уединенной виллы, скрытой в скалах.
— На сегодня — да, — наконец произнес он. Его голос был странно глухим.
Он заглушил мотор, позволяя катеру по инерции подойти к частному пирсу. Только тогда Элена заметила, что его левая рука, лежащая на штурвале, залита кровью. Рукав белой рубашки стал багровым.
— Ты ранен… — она вскочила, забыв о собственном страхе.
— Царапина, — отмахнулся он, но его лицо было бледным, а челюсти плотно сжаты.
Он попытался встать, но покачнулся. Элена подхватила его, подставив свое плечо под его тяжелую руку. Хрупкая женщина в разорванном шелке и раненый зверь в окровавленной рубашке — они напоминали картину из классической трагедии.
— Зачем ты это сделал? — прошептала она, помогая ему сойти на берег. — Ты мог просто вытолкнуть меня из машины и уехать. Ты ведь Дон. Твоя жизнь дороже моей.
Риккардо остановился, тяжело опираясь на неё. Он медленно повернул голову, и в его взгляде, затуманенном болью, она увидела нечто такое, что испугало её больше пуль Марко. Это была не просто одержимость. Это было признание.
— Твоя жизнь — это единственное, что заставляет мою еще иметь смысл, Элена, — прохрипел он. — А теперь замолчи и помоги мне дойти до двери. В этом доме нет камер и охраны. Только ты и я.