Дыхание Бездны
Гул вертолёта над открытым морем смешивался с рокотом прибоя, создавая оглушительную симфонию тревоги. Прожектор с неба полоснул по чёрной воде, на мгновение превратив старую деревянную лодку в беззащитную щепку.
— Риккардо, не закрывай глаза! — Элена прижала ладонь к его щеке, чувствуя, как жар лихорадки сжигает его изнутри.
Его дыхание стало свистящим, редким. Рана на плече, омытая солёной водой во время спуска, вспухла и приобрела багровый оттенок. Риккардо бредил, шепча на диалекте имена, которых Элена не знала, и сжимая её пальцы с силой утопающего.
— Лука, они нас засекли! — крикнул Нико через помехи в рации, которая чудом продолжала работать. — Но это не полиция и не Витале. Сигнатура гражданская, но броня военная. Это «Серые цапли» — наёмники, которые подчиняются только Совету Десяти.
Лука, стоя во весь рост на корме и удерживая равновесие с грацией морского дьявола, вскинул пулемет.
— Совет... — прорычал он. — Старики решили, что пришло время собрать жатву. Они не дадут нам уйти, если не получат Элену.
— Мы не отдадим её! — Лаура забилась в угол лодки, прижимая к груди чётки. — Брат умрёт, если мы не доставим его к врачу.
Элена посмотрела на вертолёт, который завис прямо над ними, поднимая каскады брызг. Из открытой двери спустился трос. Она понимала: в этой лодке, посреди ночного моря, у них нет шансов против авиации.
— Лука, опусти оружие, — тихо сказала она.
— Ты с ума сошла, девочка? — великан обернулся, его лицо было залито потом и солью.
— Они не будут стрелять, пока я здесь. Я — их единственный билет в архив «Омега». Если они убьют Риккардо, я просто шагну за борт с этим грузом камней, — она указала на якорную цепь у своих ног. — Передай им: я поднимусь на борт только при условии, что Риккардо и его семья получат медицинскую помощь и неприкосновенность.
Вертолёт начал снижение. Шум стал невыносимым. В дверном проёме показалась фигура в безупречном сером костюме. Человек приложил руку к наушнику, кивнул и жестом приказал спустить люльку.
— Они согласны, — выдохнул Нико, перехватив их частоту. — Элена, ты понимаешь, что это значит? Ты идешь в логово к тем, кто страшнее твоего отца и Ливии вместе взятых.
— Я иду туда, где есть антибиотики и хирурги, — Элена помогла Луке переложить бесчувственное тело Риккардо в люльку.
Перед тем как его начали поднимать, она наклонилась и прошептала ему на ухо, надеясь, что его сознание еще где-то здесь:
— Ты выживешь, Дон Кастелло. Потому что твоя симфония еще не допета. Я вернусь за тобой. Клянусь.
Его пальцы слабо дернулись, пытаясь удержать край её платья, но трос уже потянул его вверх.
Через десять минут Элена стояла на полу вертолёта. Риккардо уже лежал на каталке в глубине салона, облепленный датчиками. Лаура и Лука сидели под прицелом охранников, но их не трогали.
Человек в сером костюме подошел к Элене. Он снял очки, обнажив глаза цвета холодного пепла.
— Элена Витале. Ваша преданность этому… сицилийскому реликту… достойна восхищения. Но давайте будем честны: архив «Омега» — слишком тяжелая ноша для одной маленькой женщины.
— Кто вы? — она выпрямилась, игнорируя то, как жалко выглядит её разорванное платье.
— Можете называть меня Консул. Мы — те, кто следит, чтобы хаос не поглотил Европу. Ваш отец был нашим инструментом, но он стал слишком амбициозным. Марко Ливия был ошибкой. А вы… вы — наше решение.
Он протянул ей стакан воды.
— Пейте. Нам предстоит долгий перелет. Мы летим на Мальту. Там находится штаб-квартира Совета. И там вы покажете нам, как звучит ваша музыка.
Элена взяла стакан, но её взгляд был прикован к монитору, следящему за пульсом Риккардо. Линия была неровной, слабой, но она двигалась.
— Одна деталь, Консул, — произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Если сердце Дона Кастелло остановится, архив самоуничтожится. Я связала наши биоритмы через нейро-ключ в тот момент, когда мы были в катакомбах. Так что его жизнь — это ваша единственная гарантия.
Это была блестящая ложь. Но Консул лишь прищурился, оценивая её смелость.
— Вы действительно дочь своего отца, Элена. К сожалению для вас… мы умеем поддерживать жизнь в теле годами, даже если душа давно его покинула.
Вертолёт накренился, уходя в сторону открытого горизонта. Элена поняла: она не просто сменила клетку. Она стала сердцем огромного механизма, который теперь не отпустит её никогда.