Стальной капкан
Металл субмарины жалобно застонал, когда мощные гидравлические захваты «Левиафана» сомкнулись на корпусе. Вибрация была такой силы, что Элена едва удержалась на ногах, вцепившись в край пульта. Риккардо, бледный, но пугающе спокойный, стоял рядом, сжимая в руке трофейный автомат.
— Он не будет стрелять торпедами, — прохрипел Дон, глядя на экран внешнего обзора, где из мутной бездны проступала исполинская тень субмарины-матки Стефано. — Он боится повредить твой мозг, Элена. Ему нужен архив в целости и сохранности.
— Он придет за мной лично, — прошептала она. — Это его стиль. Он всегда заходил в комнату последним, чтобы забрать трофеи.
Стефано Витале снова вышел на связь. Его голос, очищенный от помех мощными фильтрами «Левиафана», звучал так близко, будто он стоял за их спинами.
— Элена, твой шантаж НАТО был великолепен. Ты заставила мир замереть. Но ты забыла, что я — автор этой симфонии. Я знаю все твои переходы. Прямо сейчас мои люди вскрывают твой кормовой шлюз.
Скрежет металла.
Звук резаков, вгрызающихся в титановую обшивку, разнесся по коридорам субмарины. Лука вскинул свой тяжелый пулемет, занимая позицию у входа в центральный отсек.
— Босс, у нас три минуты до разгерметизации. Их там минимум взвод.
— Нико! — Риккардо нажал кнопку связи. — Есть способ перегрузить их захваты?
— Никак, Рикк! — голос хакера срывался на крик. — Они запитаны напрямую от реактора «Левиафана». Но... Элена! В архиве «Омега» есть скрытый протокол «Эхо-7». Это инфразвуковой импульс, предназначенный для разрушения подводных конструкций. Если ты запустишь его через наши внешние сонары...
— Это раздавит обе субмарины, Нико! — Элена лихорадочно просматривала каскады кодов. — Мы на глубине трехсот метров! Давление превратит нас в консервную банку!
— Не если мы синхронизируем импульс с частотой захватов! — перебил Нико. — Возникнет эффект кавитации. Мы вырвемся, но... Риккардо, твое плечо не выдержит такой перегрузки.
Риккардо посмотрел на Элену. В его глазах не было сомнения. Только та самая грубая, божественная решимость, которая когда-то заставила её сердце забиться быстрее.
— Плевать на плечо. Делай это, мышка.
Элена положила руки на пульт. Её пальцы замерли над сенсорами. Она видела, как в конце коридора начала раскаляться сталь люка. Стефано был уже за дверью.
— Прости, папа, — прошептала она, вызывая протокол «Эхо-7». — Но твой финал будет без аплодисментов.
Она вывела громкость на максимум и ударила по клавише «Enter».
Удар.
Субмарину подбросило так, словно в неё врезался кит. Оглушительный, неслышимый ухом, но ощутимый каждой клеткой тела звук разорвал воду. Захваты «Левиафана» лопнули, как перетянутые струны. Субмарину Стефано отшвырнуло назад, сминая её носовую часть под действием резонанса.
Риккардо отлетел к стене, из его раны снова хлынула кровь, но он удержался в сознании. Элена вцепилась в поручни, чувствуя, как субмарина начинает бесконтрольно падать в еще более глубокую впадину.
— Мы падаем! — закричал Консул, пытаясь выровнять судно. — Балласт не отвечает! Мы уходим за предел прочности!
Внезапно в задымленном коридоре, прямо перед ними, медленно провернулось колесо люка. Оно открылось не до конца, заклинив от деформации, но из щели показалась рука в черной перчатке.
Стефано Витале, окровавленный, с безумным оскалом, просунул ствол пистолета в проем. Он не целился в Элену. Он целился в пульт управления.
— Если я не получу архив... никто не выйдет из этой бездны! — прохрипел он.
Грянул выстрел.
Пуля попала в центральный процессор навигации. Искры осыпали Элену. Субмарина содрогнулась и окончательно потеряла ход, погружаясь в полную темноту.
— Нико! — закричала Элена. — Нико, ответь!
Тишина. Только треск ломающегося под давлением металла.