Его дар - его же проклятие

      Вернувшись домой, Джон почувствовал себя ужасно уставшим. Дело было даже не в банальной физической усталости, а скорее в моральном истощении. Возможно, это и было причиной того что он, вопреки обычной сдержанной манере общения, был внезапно резок с тем мужчиной в кондитерской.

Ватсон приготовил себе поесть — разжиться язвой отнюдь не входило в его планы на будущее. Суп, правда, оказался слегка недосолен, но он решил, что лучше уж так, чем случайно его пересолить. Благо, исправлялось это парой взмахов солонки над тарелкой. Закончив трапезу, он, следуя привычке, сразу же все убрал и помыл посуду. Исполнение таких простых, не требующих особой концентрации действий обычно помогало ему расслабиться.

Решив, что теперь можно немного поработать, он переместился в кабинет, и, сев за письменный стол, включил ноутбук. Заставкой рабочего стола служило его старое школьное, вернее, детское фото — на нем Джон и его друг, обоим лет по 12-13, запускали воздушного змея. Яркий лоскут из планок и кислотно-желтой ткани с оранжевыми вставками, который они с другом сделали вместе, вполне справлялся со своим назначением.

От воспоминаний о друге сжалось сердце. Возможно, ему стоило сменить заставку, но он не мог забыть его смерть, а это фото напоминало о его жизни. Отогнав от себя эти мысли, он немного подумал, открыл один из файлов, просмотрел текст и приготовился писать. В предыдущей главе, которую он закончил пару дней назад, а сегодня как раз передал редактору, его герой начал находить зацепки, а значит, теперь Джону нужно прописать, к каким умозаключениям его это приведет, и как дело пойдет дальше.

Закрыв глаза, Джон попытался погрузиться в «виртуальное шоу» — так он называл процесс, когда мысленно воспроизводил то, что собирался написать. При этом он то и дело выуживал разнообразные факты и детали из своей памяти, отчего «шоу» создавалось более реальным. К примеру, однажды прототипом злодейки послужила его школьная учительница, чьи перфекционистические наклонности он передал персонажу.

В этот же раз у него ничего не получалось. Упорные попытки проваливались, а разум то и дело возвращался к случившемуся в банке. Что-то не давало ему покоя, словно маленький камушек, попавший в ботинок, который несмотря, а иногда и благодаря своему небольшому размеру приносит немало неудобств.

Поняв, что не сможет работать до тех пор, пока не разберется с этим проклятым «камушком», Ватсон откинулся на спинку стула и, прикрыв глаза, отмотал время назад.

Перемотку (так он называл процесс возвращения к событиям прошлого) он остановил на моменте, когда преступники вошли в банк...

Сперва эта тройка прошла мимо охранника, который окинул их беглым взглядом и, улыбнувшись, кивнул одной из девушек. Хотя, это скорее совпадение, его обеспокоило не это. Будь причина в этом моменте, Джон сейчас почувствовал бы облегчение, но этого не произошло, а значит нужно смотреть дальше.

По сути, он не заметил ничего нового. И только когда просматривал эпизод, в котором оказывал помощь работнику банка, Джон понял, что было не так. Дело было в телефоне — на нем не было крови.

Да, верно... Банковский клерк был правшой, а грабитель левшой, так что естественно, что забрав сумку, он держал ее в правой руке, а в левой была пушка. Это раз. «Бабах» — он стреляет в стоящего напротив него парня и пуля задевает правое ухо. Это два. Парень падает и притворяется мертвым. Джон припомнил свое ранение, раненых, с которыми он работал — мало кто мог бы за секунду преодолеть боль и всплеск адреналина в крови и убедительно притвориться мертвым и неподвижным. Это три. Затем он берет телефон, и звонит. По привычке он должен был приложить его к уху, к правому уху. Вот, из-за шока, он, не соображая, касается ухом экрана и... И ничего — телефон чистый.

Значит, он не звонил. Но кто тогда? Снова вернувшись немного назад и осмотрев зал, Ватсон не заметил никого, кто бы мог это сделать, разве что... Ну конечно. Охранника не было в зале. Скорее всего, он ушел в тот момент, когда Джон опускался на пол и его интересовало только как бы лечь так, чтобы потом нормально встать.

Дело с банком принимало странный оборот.

Так ничего толком и не написав, Ватсон решил отправиться спать — погружение в пучины памяти отняло много времени и за окном уже было темно. Сходив в душ и переодевшись в пижаму, он выпил лекарства и отправился в постель. В этот раз ему снилось ограбление и удивленное, по-детски обиженное выражение лица «рэпера» в тот миг, когда он понял, что сообщница его сейчас убьет.

Проснувшись рано утром, Джон, вопреки нежеланию высовываться, позвонил в участок и сообщил о том, что вспомнил, и рассказал о своих выводах. Не факт, что ему поверят, но его совесть будет чиста.

***

— Что ж, Джек...

— Вообще-то, Грег, — скорее по привычке поправил его инспектор. Он уже давно смирился с тем, что Холмс все время забывает его имя. Чего только не вытерпишь ради работы.

— Это все неважно, инспектор, — отмахнулся Холмс, — важно то, что я еще вчера кое-что заметил, но для подтверждения этой теории...

Но не успел он закончить, как в кабинет вбежал Оливер, молодой стажер, которого на днях определили к Лестрейду в отдел. Заметив Шерлока, он опешил, но взял себя в руки и, обращаясь только к инспектору, отрапортовал:

— Сэр, звонил мистер Ватсон, свидетель ограбления банка. Спросил, кто занимается этим делом и, узнав, что это вы, сэр, попросил передать, что он уверен — грабителей было больше.

Лестрейд приготовился к взрыву — судя по всему, Холмс хотел сообщить что-то важное, а тут его так нагло прервали. Но какой бы реакции от детектива он ни ждал, улыбающегося Шерлока в этом списке не было. Грег вдруг почувствовал себя слегка не в своей тарелке.

— Да, мистер Ватсон прав, — сказал Шерлок. — Инспектор, я как раз хотел попросить вас пригласить этого человека сюда.

Последняя фраза звучала как-то странно. Слишком непривычно было слышать от Шерлока формулировку «хотел попросить», причем непривычно от слова «совсем». Хотя, Шерлок или не Шерлок, инспектор в любом случае собирался поговорить с этим Ватсоном.

— Оливер, вызови мистера Джона Ватсона, хотя... лучше съезди за ним.

«Что ж, простите, мистер Ватсон, но вам придется пережить знакомство с Шерлоком Холмсом, и да помогут нам боги».

***

Повесив трубку, Джон решил, что покончил с этим делом и отправился готовить завтрак. Но прошло едва ли полчаса, как на пороге объявился молодой полицейский, вежливо, но настойчиво приглашающий его посетить участок. Прямо сейчас. Да, Джон может закончить завтрак. Нет, сам он не голоден. Чашечку чая? Спасибо.

Оказавшись в кабинете инспектора Лестрейда, Джон обнаружил там помимо хозяина ещё и некое знакомое лицо. Мужчину, которого журналист окрестил детективом — гением своего дела, и с которым он вчера столкнулся в кондитерской. Мистер Шерлок Холмс, собственной персоной.

— Возвращаясь к разговору, — произнес тот, искоса глянув на Ватсона, — кроме трио, вошедшего в банк через главный вход, к команде относился и охранник. Вероятнее всего, он должен был проследить за отступлением.

— И заодно вызвал полицию, ведь банковский работник, который тоже им помогал, этого сделать не мог, — добавил Джон, и вдруг понял, что сказал это вслух. Черт, ну и кто его тянул за язык?

Вопреки ожиданиям инспектора, Шерлок не разозлился, когда его перебили второй раз за день. Лестрейду даже показалось, что детектив обрадовался. Таким ему довелось видеть Шерлока лишь однажды, когда у них было чертовски сложное, а значит, достаточно интересное для Холмса дело.

Но в этот раз, если дело и вызвало у Холмса интерес, то небольшой, а вот свидетель... Да, доктор Джон Хэмиш Ватсон, военный врач, комиссован по ранению, сейчас довольно популярный автор детективов. Да, он мог бы вызвать интерес у любого нормального человека, но Шерлок к таковым не относился. Так что же его заинтересовало в Ватсоне?

— Думаю, это вполне возможно, — сказал Шерлок, — банковский служащий в роли пятого сообщника. Но мы ведь не можем поверить вам на слово просто так. Расскажите, с чего вы это взяли. Не стесняйтесь, я заметил, что логика и дедукция вам не чужды.

Джон терпеть не мог объяснять что-либо. Еще в детстве он усвоил урок: «Люди не верят в магию и в то, что на нее похоже». Его память укладывалась в эту категорию. Конечно, сейчас он перечислит то, что натолкнуло его на этот вывод, а затем вон тот парень в пальто разобьет его теорию в пух и прах, или инспектор скажет, что он не мог этого помнить, или...

— Грабитель ведь был левшой, и, естественно, забрав сумку, он держал ее в правой, а в левой была пушка... «Бам» — он стреляет в стоящего напротив него клерка, и пуля задевает его правое ухо. Парень падает и притворяется мертвым. Затем, когда грабитель убирается, он берет телефон и звонит. По привычке, он должен приложить его к правому уху, ведь он в шоке, но... телефон чистый, — быстро озвучил выводы Джон, не давая себе времени передумать.

В кабинете воцарилась тишина, и Ватсон, уставившийся во время рассказа в одну точку на стене, вдруг осознал, что его никто не называет вруном. Даже более того, на лице инспектора читается удивление вперемешку с восхищением, а мистер Холмс как-то странно улыбается.