Блицкриг по колена в грязи (8)
Эта миссия казалась генералу фон Фреценбиху идеальным планом. «Что может быть легче? Спасти нашу разведгруппу, от которой вестей не было уже пару месяцев, и захватить пару дикарей. Идеальный план — на бумаге», — думал он. Но сейчас, когда его передовые отряды были сметены и отброшены, когда лица знакомых солдат втаптывали в грязь, положение казалось безнадежным. Ураган, призванный внушить первобытный ужас, стать символом освобождения и установления нового порядка, лишь сметал его воинов. А дикари, будто не ведая страха, бросались в бой с яростью хищников, защищающих свою добычу. «Блестящий блицкриг столкнулся с хорошо подготовленным и мотивированным войском, с методами ведения боя, что нам незнакомы», — пронеслось в его мыслях.
Размышления генерала прервал шаман. Он метнул в сторону лекарей, пытавшихся спасти руку юного солдата, склянку с неизвестной жидкостью. Коктейль мгновенно воспламенился, и врачи, объятые огнем, с криками метались по полю брани. Шаман уже целился во Фреценбиха, но был тут же нашпигован арбалетными болтами. От его лица остались лишь окровавленные ошметки.
Генерал в отчаянии заорал, срывая голос: — ПРАВЫЙ ФЛАНГ — ОТСТУПИТЬ! ЛЕВЫЙ ФЛАНГ — СОМКНУТЬ ЩИТЫ, СОЕДИНИТЬСЯ С ПРАВЫМ И ДВИГАТЬСЯ К ГЛАВНОМУ ШТАБУ!
Но его приказы тонули в грохоте битвы. Остатки правого фланга разрывали на части неведомые твари, похожие на волков-переростков. Эти чудовища явно сражались на стороне дикарей, ибо от них страдали только федераты.
— ВАШУ МАТЬ! ЧЕМ ЗАНЯТ ОТРЯД МАГОВ?! ПОЧЕМУ ПЕРЕДОВЫЕ СИЛЫ ПРОТИВНИКА ВСЕ ЕЩЕ НЕ ОТБРОШЕНЫ ОГНЕННЫМИ СТОЛБАМИ?! — рявкнул Фреценбих.
— Срочное донесение, господин! — произнес молодой связист лет семнадцати. Он сидел на маленькой кобылке, его руки дрожали, а в глазах читалось невыносимое желание вернуться домой.
— Ну быстрее, что там?! — с нетерпением выкрикнул Фреценбих, уже не скрывая паники. Он понимал, что за этот провал Император наградит его лишь смертью. Все, что ему оставалось как старому псу войны, опытному воителю и стратегу, — это в последний раз принять командование с честью, подобающей его роду.
Юноша, бледный и трясущийся, выдавил: — Госп... Господин, извините, донесение от ком... командующего отрядом подавления... 32-я и 45-я дивизии полностью уничтожены... магическое подавление... оказывает слабое влияние из-за паники и нескоординированности... и из-за того, что, как только их порталы открылись, на них вышли фланговые дивизии врага!
Фреценбих почувствовал, как поседел еще один волос. Он с огромным трудом подавил крик, рвавшийся из груди. «Не может быть... этого просто невозможно! Враг не мог знать о нашем нападении. Шпион? Откуда у них шпион? Аборигены, воюющие палками, — и им мы проигрываем?! Мы — бравые солдаты Его Величества! Что за дикарь способен так искусно вести оборону? Хотя... какая, к черту, оборона? Это мы теперь обороняемся!» Мысли вихрем проносились в голове.
— Передайте срочное донесение: если эти бестолочи, элитные маги, не сотворят хоть одно заклинание, способное переломить бой, я лично помчусь и отрублю им головы! — произнес он.
Жестом он приказал всаднику выполнить приказ. Связист поклонился крайне небрежно и пустил лошадь в галоп. Но едва он покинул ряд щитов, стрела одного из воздушных наездников пронзила его кобылу прямо в глаз. Лошадь рухнула, перевернулась, придавив мальчишку так, что он не мог встать.
— НОГА! О, ДЕВА СВЯТАЯ, НОГА! ПОМОГИТЕ! — раздались его отчаянные крики.
Фреценбих устало махнул рукой, показывая, что юношу уже не спасти. — Позовите нового связного! — скомандовал он.
Бой не утихал ни на секунду. С момента открытия первого портала прошло не больше пятнадцати минут. Дикари рвали на части все, что видели. И вот генерал наконец заметил его. Огромный великан с кровожадной ухмылкой, размахивающий здоровенной секирой, отбрасывал целые группы одним ударом. «Вот он, главарь, и так открыто идет в бой. Легкая цель! Твоя ошибка будет стоить твоему народу очень дорого. Я покажу тебе старые методы ведения войны, раз ты этого заслуживаешь», — подумал он. В его голове родился план, вспыхнула надежда.
Он громко, с яростью и всей своей силой закричал: — СОЛДАТЫ, СЛУШАЙТЕ МЕНЯ! ГЛАВАРЬ ЭТИХ ПРЕЗРЕННЫХ ДИКАРЕЙ ПРЯМО ПЕРЕД НАМИ! ЕСЛИ МЫ СНЕСЕМ ЕГО ГОЛОВУ, БОЙ ОКОНЧИТСЯ! ВЫ ВСЕ ВЕРНЕТЕСЬ К СВОИМ ЖЕНАМ И СЫНОВЬЯМ! КТО ПРИНЕСЕТ МНЕ ЕГО ГОЛОВУ, СЕМЬЯ ТОГО БУДЕТ ЖИТЬ БЕЗБЕДНО ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО ПОКОЛЕНИЙ! В АТАКУ ЗА МНОЙ!
Он властно поправил свой плащ, достал из ножен фамильный длинный меч. Капли дождя омывали его безумную, дикую улыбку, вызванную таким шансом на быструю победу. Взревев еще раз, его пехотинцы с новой силой ринулись пробиваться к великану.
Рохман ждал. Терпеливо, словно хищник, заманивающий добычу поближе. Вот во главе кавалерии и пехоты мчался покрытый рясой золотистый плащ. «Генерал, еще пару шагов, и ты познаешь ярость нашего народа», — подумал он. Отбивая удары «букашек», пытавшихся замедлить его, но не убить — они прекрасно понимали, что лучшее, на что могут надеяться, это ранить его, — варвар ждал. Кавалерия приблизилась на двадцать шагов.
Он прорычал: — СЕЙЧАС! ДАВАЙТЕ!
В тот же миг ловушка захлопнулась. Дикари яростно застучали по земле, прыгая и создавая причудливый ритм. Раз, раз, раз... Рохман был опьянен битвой, азарт и адреналин поглощали его. Как только четкий ритм был задан, из крошечных, незаметных для атакующих дырочек в земле хлынули, словно лавина, полчища насекомых. Эти существа окутывали землю и летели на всех, кто попадался на пути. Они не делили людей, животных, существ на врагов и друзей, а просто бросались в лица, жаля и кусая, прогрызая плоть. Послышались крики ужаса. Приказы об отступлении уже некому было отдавать. Большинство воинов бросили мечи и со всех ног пытались убежать. Но насекомые были быстрее. Залетая под железную броню, они заставляли воинов в безумии царапать ногтями металл. Их боль осыпалась на землю.
— Вы — удобрение для почвы! — сказал Рохман, удаляясь вдаль.
В его голове уже разыгрывались фантазии: как он поставит на колени всю Федерацию, захватит их плодородные земли, будет насиловать и убивать их женщин, вырежет целый континент ради собственной забавы. Великий предводитель не учел лишь одного: куска огненного камня, летящего прямо в него. Вся задняя часть его тела выгорела, но он стоял, ибо не мог позволить себе упасть перед лицом своих соплеменников. Глядя на поле боя, превратившееся в костер, он был доволен и сыт чужими страданиями.