Время снять маски

Эмма

Саундтрек: Adele – Rolling in the Deep

На следующий день после Рождественского концерта все новости пестрели заголовками: «Известный альпинист Уолтер Вайлдер погиб при восхождении на Эверест...». Экспедиции не повезло с погодой, а на пути к знаменитому и опасному самому по себе леднику Кхумбу группу накрыло лавиной. Как я поняла, читая многочисленные сводки, часть команды уцелела, а помимо самого Уолтера Вайлдера погибло еще пять человек. Эта трагедия волной пронеслась по всему Ди-Си. Это было страшно, особенно жутко было смотреть съемки места происшествия с вертолета. Но еще ужаснее было осознавать то, что я ничем не могу помочь Алексу. Мне было сложно представить, что он сейчас чувствовал, что чувствовала вся его семья. Поэтому я не обижалась, когда он мне односложно отвечал: «Я в порядке», «Нормально» или «Поговорим позже». Ему нужно было время, и, похоже, он хотел побыть с семьей и переживать эту трагедию с ними. Он был им нужен, как и они ему. Я была рада тому, что он хотя бы как-то отвечал мне, но, прошла сначала неделя с той трагедии, потом прошли официальные похороны, и новый год уже законно вступил в свои права, я поняла, что ждать больше я не могу. Мало того, что семестр пришлось заканчивать в отвратительном состоянии из-за этого фальшивого расставания, драки Алекса с Джеймсом, смерти отца Алекса, так еще никто не отменял итоговые тесты и соревнования. Всего было слишком много, но это временно отвлекало меня от того, чтобы все время думать об Алексе. Я хотела его увидеть, он мне был нужен, и я ему тоже, даже если ему казалось иначе. Я сказала маме, что мы с Алексом расстались в тот же день. И, когда сообщила ей, что его отец погиб в тот же вечер, мама странно на меня посмотрела, спросила только, уверена ли я, а потом ответила, что ей жаль Алекса. А через пару дней после этого она собралась и уехала подруге. Сказать, что меня шокировало ее поведение, учитывая то, как она любит все контролировать, - не сказать ничего. Бабушка перебралась к нам не неделю и новый год мы встречали с ней вдвоем. Бабушка о внезапной поездке мамы говорить не хотела и молчала как партизанка. Впрочем, хоть что-то неизменно.

В отсутствие мамы я могла вести себя свободнее и запланировала встречу с Алексом. Погода делала вид, что не она стала причиной той трагедии: сегодня мягко падал снег, снежинки танцевали в воздухе, рисуя причудливые завитки, было довольно тепло и снег приятно хрустел под ногами. Люди тоже делали вид, что ничего не случилось: все перемещались по своими делам, улыбались, болтали по телефону, поздравляя друг друга с праздниками. Витрины, украшенные к Рождеству, сияли и манили. От всего веяло праздничным настроением и спокойствием. Но на душе у Алекса было не так. Я издалека увидела его, сидевшим на нашей скамейке в парке вблизи школы. Он носком ботинка чертил что-то на снегу перед собой, выглядел как всегда стильно даже сейчас, а рядом стояли два стакана с кофе. Сердце у меня забилось чаще от тоски по нему и внезапного вопроса: а будет ли все так, как прежде? Но когда он встретился со мной взглядом я поняла: как прежде уже не будет.

Что спросить у человека, который потерял отца? Любые вопросы, вертевшиеся на языке, проваливали любую проверку на адекватность. Поэтому мы просто сидели и молчали вместе, я взяла его за руку, и положила голову на плечо. Мир двигался вокруг нас: струился пар из стаканов с кофе, падал снег, проходили люди, вдалеке кипела жизнь на дорогах, а мы сидели словно статуи. И в этом молчании было особое единение, тот момент, когда слова не нужны. Спустя какое-то время Алекс все же заговорил первым:

- Я его никогда не любил. Я так говорил. И так думал.

Голос его сейчас казался каким-то незнакомым, как будто в нем что-то изменилось. Я молча слушала, знала – ему надо выговориться.

- Но почему тогда мне сейчас так больно?

- Это нормально, Алекс. – осторожно начала я. – Ты потерял отца, каким бы он ни был, но он был твоим отцом. И это потеря зияет в тебе огромной пустотой. Тебе нужно время.

- Вики совсем плоха, – сменил он тему. – Ей тяжелее, чем мне. А мама держится, ради нас. Она оказалась сильной, но эти чертовы журналисты. Совсем уже совести нет...

Я сжала сильнее его руку, совершенно не зная, что сказать.

- Все изменится, - продолжал он. - И я пока не понимаю, как теперь все будет, но одно я обещал отцу, и должен сдержать свое слово. Хотя бы раз.

- Какое слово? – я насторожилась..

- Однажды он взял с меня слово, что я возьму на себя управление клубом, если Вики будет еще несовершеннолетней, а что-то случится. Я пообещал тогда, не думая всерьез. Но должен сдержать слово.

- Но Вики только пятнадцать... - рассуждала я вслух, пытаясь все переварить. - Ты хочешь сейчас все бросить и взять на себя клуб минимум на три года?

- Да.

- Алекс... - попыталась я начать мягко.

- Я уже все решил, Эмма, – он отнял руку, взял ею стакан и сделал глоток. – Кто-то должен это сделать. А я все равно понятия не имею, что хочу в этой чертовой жизни. Пусть хоть так принесу пользу.

- Но ты не хотел идти по стопам отца, – все внутри меня протестовало. Я считала это опрометчивым и необдуманным решением, хотя и надо отдать должное Алексу за то, что он свое слово старается сдержать. - Но ты ведь дал это слово будучи сам еще ребенком!

- Да, не хотел этого делать, но сделал. Отец так часто говорил, что я ничего из себя не представляю. Вот, может, я и смогу доказать ему обратное.

- Алекс, он погиб, – Я попыталась снова коснуться его, но сама же останавливалась в нерешительности. – Ты не должен ничего сейчас ему доказывать. И не должен был даже при его жизни. Он должен был просто любить тебя...

- За то, что я просто есть что ли?

Настроение Алекса как-то резко сменилось с меланхоличного на какое-то непредсказуемое и пугающее. Я поежилась то ли от ветра, то ли от холода в его словах.

- Да. Я люблю тебя просто за то, какой ты есть.

- Этого недостаточно.

Я понимала, что в нем говорит боль. Не просто говорит, а кричит и разрывает все внутри своими стенаниями. Он так не думает. Конечно, нет. Ему просто нужно время. Время, чтобы прийти в себя.

В первый день в школе после каникул Алекса не было. Его место пустовало. Я узнала от учителей, что он перевелся на домашнее обучение. Видимо, чтобы не отвлекаться от дел в Скале и все свободное время посвятить ей. Вики, его сестра, ходила в школу, но я так и не решилась с ней поговорить, мы не были знакомы, а вид у нее был такой расстроенный, что я даже близко не хотела касаться больной темы. Я переступала через свою гордость, которая была уязвлена последними словами Алекса, и писала ему каждый день, но он только изредка отвечал, ссылаясь на то, что занят. Статус наших отношений был неопределенным, но ведь все же переживают непростые периоды, да?

После того вечера весь фокус сместился на смерть отца Алекса и уход Алекса с очного обучения. Никто не смел даже обсуждать наше публичное расставание, кроме, разумеется, Мелани.

- Благодаря тебе Алекс всю жизнь будет жалеть о том последнем разговоре с отцом, ведь ему пришлось выбирать между тобой и своим отцом! – сказала она мне однажды, переодеваясь в раздевалке.

И это не было похоже на обычные обзывательства или обвинения, какими она обсыпала меня весь остаток декабря и январь. Это было личное, то, что не знал никто, кроме меня и самого Алекса. А так как я бы ни за что на свете не стала беседовать с этой стервой и открывать ей секреты, все стало на свои места. Несколько дней я варилась в этих мыслях, прежде чем поговорить с Алексом. Мое расписание было плотным, мама по приезде снова контролировала каждый шаг, явно вернувшись в свой строй. Поэтому я ушла с занятий и пошла прямиком в альпклуб.

Алекса я нашла в том самом зале, где мы были тогда. Я дождалась, пока он спустится со стены, стараясь не возвращаться воспоминаниями в тот день. Его руки, губы, натянутые ремни...а потом отец.

- Я хочу поговорить, – отрезала я.

- Тебе тоже привет. Пойдем в кабинет.

- Это теперь твой кабинет? – я была в полном недоумении, и мой вопрос оставили без ответа.

- Тесса, две чашки кофе с молоком, пожалуйста. – сказал он администратору и плавно проплыл мимо нее в СВОЙ кабинет.

Когда дверь закрылась, я, не дожидаясь приглашения, а, исходя из ситуации, оно действительно могло последовать, села.

- Рад тебя видеть, я скучаю по тебе, Эмма, – и Алекс улыбнулся своей улыбкой, а на щеке заиграла ямочка. Улыбка из прошлого.

- Алекс, я уже ничего не понимаю. Ты рад меня видеть и скучаешь, но не отвечаешь ни на одно мое сообщение. Я не знаю, что и думать.

- Знаю, много того, что мне нужно изучить, – деловито произнес он. – Последние недели меня вводили в курс дела. И я сейчас стараюсь ничего не упустить, чтобы не начать новый год с ухода в минус.

- Нет времени на меня, но есть время на Мелани? – я обрушила на него свой вопрос.

-Уф.. – выдохнул он и рукой почесал затылок. – Да, по-дурацки вышло. Она пришла прямо сюда. И мы поговорили.

- Вы теперь снова разговариваете?

- Да...Я подумал, что моему отцу она нравилась, мы с ней много лет дружили. И глупо вот так разрывать отношения. Я должен попытаться восстановить их хотя бы из-за отца.

Я закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.

- Алекс, Мелани оклеветала меня, тебя, Джеймса. Она пыталась нас рассорить. Меня до сих пор шлюхой называют. Но ты ведь не знаешь, потому что тебя нет в школе!

- Она извинилась. И я простил ее.

- Это не тебе было решать, не только тебе, . – я сглотнула подступивший к горлу ком.

Алекса было не узнать. Какие перемены произошли в нем за эти недели. И эти перемены нельзя было назвать радостными. Теперь я видела перед собой совсем другого человека, который так раньше не хотел походить на отца, а теперь был его копией во многом.

- Алекс, что между нами? – внезапно для себя спросила я.

- Я понимаю, что ты злишься из-за всего, Эмма, и мне жаль, что сейчас я не могу проводить с тобой время. Но как только я разберусь со всем этим, поставим все на поток, все будет, как прежде. Обещаю.

- Не давай обещаний, которых ты не готов сдержать, Алекс, – я резко встала. – Ты теперь будешь делать все, чтобы угодить своему отцу? Клуб, Мелани. На очереди реальное расставание со мной? Давай не будем тянуть, логика мне понятна.

- Не говори глупостей, пожалуйста.

- Подумай над этим на досуге. Когда будешь не с Мелани, – я ушла и ни разу не обернулась.

Времени до возвращения домой было все равно полно, поэтому я шла, куда несли ноги, потому что глаза застилала пелена. Даже сейчас, когда его отец умер, он все равно воздействует на Алекса. И если раньше Алекс сопротивлялся и давал ему отпор, то сейчас чувствует вину и все еще пытается заслужить любовь отца, выполняя все его приказы при жизни. И если его принятие своей ответственности за альпклуб я могла понять и даже поддержать, но то, что происходило между Алексом и Мелани сейчас было откровенным предательством нашим отношений. И Алекс этого не понимал.

Я проходила мимо нашего кафе, когда увидела внутри за одним из столиков Джулс. Джеймс стоял рядом. Джулс явно зашла после школы, а Джеймс был в форме официанта, видимо, принимал заказ. Я, не задумываясь, зашла в кафе и направилась к ним. Они были увлечены беседой и не заметили меня. Я не скрывалась и медленно шла к Джулс.

- Ты все еще не сказал? – она закатила глаза. – Сколько еще мне хранить этот секрет?

- Это не твой секрет, – мрачно отозвался Джеймс.

- Скажи ей, потому что ее нужно вытаскивать из этих отношений.

- Кого? – недоуменно спросила я, уже подойдя прямо к столику.

- Эмма! – воскликнула Джулс. – Как ты меня напугала! С тобой все в порядке?

- Нет. Не в порядке.

Я почувствовала, как губы задрожали, и опустилась рядом с ней.

- Скоро вернусь, – быстро бросил Джеймс и удалился.

И на мгновение я почувствовала разочарование, что он ушел.

- Иди сюда, - подруга обняла меня. – Расскажи мне все.

Я прильнула к ее теплому и уютному лавандовому свитеру и зарылась в светлых локонах, желая спрятаться от всего мира, и начала рассказ.

- Твоя любимая кофейная бурда, - прервал меня спустя несколько минут голос Джеймса. – Угощаю.

Я всхлипнула, не ожидая такого приятного жеста:

- Спасибо за заботу! – отхлебнула глоток и заулыбалась. – Мое спасение.

- Всегда рад, - отозвался он.

Я почувствовала, что Джулс как-то дернулась при этих словах, и я решила, что у нее затекло плечо и отдалилась от подруги.

- А что ты здесь делаешь? – попыталась я сменить тему.

- Да... Отпустили пораньше с химии, я решила проветриться.

Джулс не умела врать. И я видела, что сейчас она если не врет, то недоговаривает. И ни Эмма, ни Джеймс не ответили на мой вопрос, когда я подошла к ним. Все это было странно, но странностей мне сейчас вполне хватало, чтобы еще сильнее загоняться. Но я все же спросила:

- У тебя что-то есть с Джеймсом? Я пойму, если ты не хотела говорить, но...

- Нет! Ты с ума сошла, Эмма? – расхохоталась подруга.

- Эй! А что такого? Он вообще-то очень классный парень, - тихо произнесла я, чтобы никто не слышал.

- Я знаю, это так, но я люблю Мэтта, если ты вдруг забыла, пока была в коме под названием "Алекс", - съязвила она и задела за живое.

- Когда это ты стала считать его классным, не припомню? - не унималась я, пытаясь проигнорировать последнее сказанное подругой.

- Когда он спас тебя тогда, – вдруг серьезно ответила подруга. – Но если ты считаешь, что он просто классный парень и все, то ты определенно кое-что не видишь.

- Чего не вижу? – переспросила я.

- Как он смотрит на тебя, как защищает тебя, думаю, он даже жизнь за тебя отдаст.

Я нашла Джеймса глазами. Он был красив, хорошо сложен, у него был стальной закаленный жизнью характер, он был этаким отшельником со своими принципами, которому чужды были привычные нам ценности: популярность и внимание. И он почти всегда был рядом. Мне он нравился, но он никогда не намекал мне на какие-то чувства, он вел себя как мой старший брат, которого я так и воспринимала. А Алекс... он был моей мечтой, был моим идеалом и любовью всей моей жизни. Любовью, которая сейчас кровоточила миллионами ссадин.

- Я не знаю, о чем ты, он мне ничего такого не говорил, - ответила я. - И я люблю Алекса.

Джулс устало вздохнула и обняла меня. Похоже, она устала пытаться убеждать меня в том, что Алекс не герой моего романа, и в конце заключила:

- Не одобряю я его поступки. Совсем. Сейчас он творит ерунду.

- Согласна.