глава 2 : прибытие
---
Корабль дрожал.
Не сильно, но ощутимо — мелкая вибрация, от которой затекало тело и начинала болеть голова. Демид сидел, прислонившись спиной к холодной металлической стене, и считал про себя секунды. Почему-то это помогало не сойти с ума.
Тысяча двести тридцать четыре. Тысяча двести тридцать пять. Тысяча двести тридцать шесть.
Он сбился. Выругался про себя и открыл глаза.
В отсеке было тихо. Люди сидели группами, вжавшись друг в друга, как испуганные звери. Кто-то дремал, кто-то тупо смотрел в одну точку, кто-то шептал молитвы. Лиза, та самая девочка с косами, свернулась калачиком на полу и тихонько поскуливала во сне. Алла сидела рядом, гладила её по голове и смотрела в пустоту.
Серёга ходил вдоль стен, как зверь в клетке. Он не мог усидеть на месте — нервная энергия распирала его изнутри.
— Сколько можно? — бормотал он. — Сколько можно трястись? Когда уже прилетим?
— Сядь, — сказал Демид. — Толку нет.
— А что есть? — огрызнулся Серёга. — Сидеть и ждать, пока нас убьют? Я так не хочу. Я лучше сам...
— Что? — Демид посмотрел на него. — Сам что? Дверь выломаешь? Убьёшь охранника голыми руками? Сядь. И не трать силы.
Серёга хотел возразить, но встретился взглядом с Демидом и осел на пол.
— Злой ты, — буркнул он.
— Я реалист, — поправил Демид.
Саша, тот самый парень в спортивном костюме, сидел в углу и крутил в руках какую-то железку — отломанную от стены пластину. Он точил её об пол, пытаясь сделать подобие ножа.
— Поможет? — спросил Демид.
— Не знаю, — ответил Саша, не поднимая головы. — Но лучше, чем ничего.
Демид кивнул. Парень соображал. Может, и выживет.
Внезапно вибрация усилилась. Корабль тряхнуло так, что все попадали с мест. Где-то завыли сирены — низко, протяжно, жутко.
— Что это? — закричала Алла. — Что происходит?!
Демид вскочил на ноги. Инстинкты сработали быстрее разума — он уже стоял в боевой стойке, готовый к чему угодно.
Но ничего не случилось.
Сирены стихли так же внезапно, как и начались. Вибрация прекратилась. Наступила тишина — такая полная, что заложило уши.
А потом дверь открылась.
---
В проёме стоял Ксерр.
Тот же самый смотритель с чёрными глазами и шестью руками. За ним маячили ещё двое — такие же высокие, серые, безликие.
— Вставайте, — произнёс жезл в его руке. — Мы прибыли.
Никто не шевельнулся.
Ксерр склонил голову набок — тот же жуткий, почти человеческий жест.
— Вставайте, — повторил он. — Сопротивление бессмысленно. Здесь нет вашей армии. Здесь нет вашей планеты. Здесь есть только вы и мы. Вставайте.
Демид поднялся первым.
— Делаем, как он говорит, — тихо сказал он остальным. — Пока.
Один за другим люди вставали. Серёга помог подняться Алле, Саша спрятал свою железку в карман. Лиза цеплялась за руку Аллы и не смотрела на дверь.
— Идите за мной, — приказал Ксерр.
Они вышли в коридор.
---
Демид ожидал увидеть что угодно, но не это.
Коридор был огромным. Уходил в бесконечность, теряясь в полумраке. Стены светились мягким голубоватым светом, исходящим из самих панелей. Пол был прозрачным — под ногами, глубоко внизу, кипела какая-то жёлтая жидкость.
— Не смотрите вниз, — предупредил Ксерр. — Это не для ваших глаз.
Они шли долго. Мимо проплывали двери, ответвления, другие коридоры. Иногда мелькали силуэты — такие же высокие, шестирукие. Они останавливались и смотрели на процессию людей своими чёрными глазами. В их взглядах не было ни любопытства, ни враждебности. Только равнодушие. Как у людей, смотрящих на муравьёв.
— Почему мы? — вдруг спросила Алла. — Почему вы забрали именно нас?
Ксерр остановился. Повернулся к ней.
— Вы — не первые, — ответил он. — И не последние. Мы забираем сильных. Тех, кто может выжить. Слабые умирают в пути. Вы — живы. Значит, вы сильные. Хотя бы отчасти.
— А если я не хочу быть сильной? — голос Аллы дрожал. — Если я не хочу сражаться?
Ксерр посмотрел на неё долгим взглядом.
— Тогда ты умрёшь, — сказал он просто. — Очень быстро. И очень больно.
Он развернулся и пошёл дальше.
Алла заплакала. Лиза заплакала вместе с ней.
Демид сжал зубы и молчал.
---
Они вышли наружу.
Точнее, перед ними открылся огромный проём, за которым не было стены. Только воздух — плотный, тёплый, пахнущий чем-то чужим. И свет. Яркий, оранжевый, режущий глаза после полумрака корабля.
Демид зажмурился. Когда глаза привыкли, он увидел.
Планета.
Небо было жёлтым. Не голубым, не серым, а именно жёлтым, как старая фотография. Солнце висело огромным оранжевым шаром, занимая треть неба. Вдали, на горизонте, поднимались горы — неестественно ровные, будто их вырезали из камня гигантским ножом. А прямо перед ними, внизу, раскинулся город.
Город, который не снился людям даже в самых страшных кошмарах.
Здания уходили в небо. Они были чёрными, гладкими, без единого окна, и соединялись между собой переходами на такой высоте, что у Демида закружилась голова. Между зданиями двигались огни — тысячи огней, маленьких и больших, быстрых и медленных. Летающие машины. Или живые существа — не разобрать.
А в центре города, прямо напротив них, возвышалось нечто.
Огромная чаша. Такая большая, что в ней мог утонуть целый земной стадион. Края чаши светились багровым, и даже отсюда, с высоты космопорта, Демид слышал гул. Низкий, вибрирующий, похожий на дыхание гигантского зверя.
— Гнездо, — сказал Ксерр, подходя ближе. — Ваш новый дом. Навсегда.
— Это арена? — спросил Демид.
— Да. Величайшая арена Ксерры. Лучшая во всей галактике. Здесь сражаются сильнейшие воины сотен миров. Здесь умирают слабые. Здесь рождаются легенды.
Ксерр повернулся к людям. Чёрные глаза смотрели на каждого по очереди.
— Смотреть — красиво. Участвовать — больно. Выбирайте.
Выбора не было.
---
Их погрузили в летающую платформу — открытую со всех сторон, без стен и крыши. Она оторвалась от посадочной площадки и бесшумно понеслась вниз, к городу.
Ветер трепал волосы. Жёлтое небо давило на глаза. Лиза зажмурилась и не открывала глаза всю дорогу. Серёга смотрел вниз, и лицо его становилось всё бледнее. Саша сидел, сжавшись в комок, и крутил в руках свою железку.
Демид смотрел на арену.
Она росла с каждой секундой. Теперь он видел детали — огромные колонны по краям, украшенные скульптурами. Скульптуры изображали существ — людей, нелюдей, чудовищ, — застывших в предсмертных криках. Между колоннами зияли чёрные провалы входов. А сверху, на самом верху чаши, горели огни — трибуны. Трибуны, на которых уже сейчас сидели тысячи зрителей. Они ждали.
— Сейчас там пусто, — сказал Ксерр, будто прочитав мысли Демида. — Только уборщики и стража. Но скоро... скоро вы подарите им зрелище.
— Я никому ничего не буду дарить, — ответил Демид.
Ксерр посмотрел на него.
— Будешь. Или умрёшь. Третьего не дано.
---
Платформа нырнула в один из чёрных провалов.
Тьма. Гул. Эхо.
А потом свет — резкий, белый, ослепительный.
Они оказались в помещении, похожем на огромный ангар. Вдоль стен тянулись клетки. Много клеток. В некоторых сидели люди — измождённые, грязные, с пустыми глазами. В некоторых — существа, которых Демид никогда не видел. Зелёные, синие, покрытые чешуёй, с щупальцами, с клыками. Все смотрели на новоприбывших. Кто-то с интересом, кто-то с ненавистью, кто-то с равнодушием.
— Карантин, — объявил Ксерр. — Три дня. Потом — осмотр. Потом — распределение. Потом — первая кровь.
Платформа остановилась. Ксерр указал на пустые клетки.
— Заходите.
Никто не двинулся.
— Заходите, — повторил он. — Или я прикажу вас затащить. Это больно.
Демид шагнул первым. Он вошёл в клетку, сел на холодный пол и закрыл глаза.
Остальные последовали за ним.
---
Клетки захлопнулись.
Гул голосов стих. Осталось только дыхание, чьи-то всхлипы и далёкие крики оттуда, из глубины ангара.
— Демид, — позвал Саша из соседней клетки. — Ты как?
— Нормально.
— Врёшь.
Демид открыл глаза. Посмотрел на парня.
— Не вру. Я ещё жив. Значит, нормально.
Саша усмехнулся.
— Странный ты. Я бы на твоём месте уже с ума сошёл.
— А я не на своём месте, — ответил Демид. — Я там, где есть. И ты там же. Привыкай.
Он снова закрыл глаза.
В голове прокручивались варианты. Сбежать? Некуда. Драться? С кем? Ждать? Чего?
Только одно было ясно: выжить. Выжить любой ценой. А там — будь что будет.
Снаружи, где-то далеко, взревела толпа. Арена ждала свою жертву.
Демид сжал кулаки и начал считать про себя.
Тысяча двести тридцать семь. Тысяча двести тридцать восемь. Тысяча двести тридцать девять...
---
Конец второй главы