шесть рук смерти

---

Неделя после боя с Тарканом стала для Демида временем тишины.

Никто не трогал его. Никто не вызывал на внеплановые схватки. Даже Ксерр появлялся редко — только чтобы сообщить расписание очередных боёв. Демид тренировался, ел, спал и снова тренировался. Тело восстанавливалось, раны затягивались, мышцы крепли.

Но внутри росло напряжение.

Рик'тар не появлялся. После той ссоры ящер исчез — то ли избегал встреч, то ли готовил месть. Демид не знал и не хотел знать. У него были другие заботы.

На седьмой день после убийства Таркана в дверь постучали.

Не Рик'тар. Другой стук — тихий, неуверенный.

Демид открыл.

На пороге стояла девушка. Молодая, лет двадцати, с длинными чёрными волосами и огромными испуганными глазами. Одежда на ней была чужая — какая-то роба, явно с чужого плеча.

— Ты Демид? — спросила она по-русски.

— Да. А ты?

— Меня зовут Аня. Я... я новенькая. Прибыла вчера. Слышала про тебя. Ты наш, земляк. Помоги.

Она всхлипнула и закрыла лицо руками.

Демид впустил её в камеру, усадил на лежанку, дал воды.

— Рассказывай.

Аня рассказала.

Её похитили три недели назад. Студентка, ехала домой на электричке — вспышка, темнота, очнулась уже на корабле. Вместе с ней ещё несколько человек. Всех раскидали по разным секторам. Её определили в "обслуживающий персонал" — убирать, стирать, прислуживать.

— Я не хочу здесь, — плакала она. — Я хочу домой. К маме. К брату. Помоги мне, пожалуйста. Ты же сильный, ты воин. Может, спрячешь меня? Или договоришься с ними?

Демид смотрел на неё и видел Лизу — ту девочку с косами, которая осталась где-то в учебном секторе. Видел Аллу, Серёгу, Сашу. Всех, кого оставил позади.

— Я не могу тебя спрятать, — сказал он. — Здесь каждая камера просматривается. Каждый шаг известен. Если ты сбежишь — тебя убьют.

— Значит, всё кончено? — прошептала она.

— Нет. Не кончено. Ты можешь выжить. Будешь делать то, что велят, и не высовываться. Со временем, может быть, переведёшься в другой сектор. Получишь лучшие условия.

— А ты? Ты поможешь?

Демид помолчал.

— Я буду здесь. Если сможешь передать весточку — передавай. Если нужна будет защита — я постараюсь. Но не обещаю. Здесь каждый сам за себя.

Аня кивнула, вытерла слёзы и ушла.

Демид долго сидел, глядя на закрытую дверь.

Ещё одна землянка. Ещё одна жертва этой проклятой планеты.

— Тысяча триста двадцать, — прошептал он.

И пошёл на тренировку.

---

В тот же день его вызвали на бой.

Противник — драконид. Так их называли в Гнезде. Огромные ящеры, умеющие летать и дышать огнём. Правда, на арене летать им не давали — слишком большое преимущество. Но огонь оставался.

Демид вышел на песок с двумя мечами и кинжалом в голенище. Драконид ждал в центре — чешуйчатая туша ростом с трёхэтажный дом, с длинной шеей и пастью, полной острых зубов.

— Человек, — прошипел драконид. — Ты вкусно пахнешь.

— А ты воняешь серой, — ответил Демид.

Бой начался.

Драконид выдохнул пламя — Демид едва успел отпрыгнуть. Жар обжёг лицо, волосы на руках опалились. Он перекатился, вскочил и бросился в атаку.

Мечи скользнули по чешуе, не причинив вреда. Драконид засмеялся — гортанным булькающим смехом.

— Глупый человек! Моя шкура крепче твоего металла!

— Посмотрим.

Демид отступил, лихорадочно соображая. Чешуя действительно была непробиваемой. Мечи оставляли на ней только царапины. Значит, нужно искать уязвимое место.

Глаза. Пасть. Шея снизу, где чешуя тоньше.

Но как подобраться?

Драконид снова дохнул огнём. Демид ушёл в сторону, но пламя всё же задело плечо. Кожа вздулась волдырями, боль пронзила руку.

— Скоро ты зажаришься! — рычал драконид.

— А ты скоро сдохнешь!

Демид рванул вперёд, прямо на драконида. В прыжке он оттолкнулся от его лапы, подпрыгнул и уцепился за шею. Чешуя резала пальцы, но он держался.

Драконид взревел и затряс головой, пытаясь сбросить человека. Демид болтался в воздухе, но не отпускал. Одной рукой он вытащил кинжал и со всей силы вонзил его в глаз чудовища.

Драконид заорал так, что заложило уши. Пламя вырвалось из пати бесконтрольно, опаляя всё вокруг. Демид зажмурился, чувствуя, как кожа плавится.

Но он не отпускал.

Кинжал вошёл глубже. Драконид дёрнулся в последний раз и рухнул.

Туша грохнулась о песок, подняв тучу пыли.

Демид откатился в сторону и замер, тяжело дыша. Ожоги горели огнём, рука почти не двигалась.

Но он был жив.

Толпа ревела.

— Костолом! Костолом! Костолом! — скандировали трибуны.

Демид поднялся на ноги, пошатываясь. Посмотрел на мёртвого драконида, на свои обожжённые руки.

Тринадцатая победа.

Осталось восемьдесят семь.

---

В лазарете его снова штопали четырёхглазые.

— Ты сумасшедший, — бормотал один из них, обрабатывая ожоги. — Лезть на драконида с кинжалом... это самоубийство.

— Сработало же, — ответил Демид сквозь зубы.

— Повезло. В следующий раз не повезёт.

— В следующий раз придумаю что-нибудь другое.

Когда процедура закончилась и Демид вышел в коридор, его ждала Зара.

— Красиво, — сказала она. — Очень красиво. Ты нравишься публике.

— Мне плевать на публику.

— Зря. Публика — это твоя страховка. Если ты популярен, тебя не убьют просто так. Ты приносишь деньги. А деньги здесь правят всем.

Она протянула ему свёрток.

— Что это?

— Подарок от поклонников. Лекарство. Ускоряет заживление. Пользуйся.

Демид взял свёрток, развернул. Внутри были какие-то ампулы и мази.

— Зачем им это?

— Они хотят, чтобы ты быстрее вернулся на арену. Хотят видеть новые бои. Ты теперь звезда, Костолом. Привыкай.

Она ушла, а Демид остался стоять в коридоре, сжимая в руках лекарства.

Звезда.

Какая ирония.

Он никогда не хотел быть звездой. Он просто хотел выжить.

---

Ночью к нему снова пришла Аня.

— Спасибо, — сказала она. — Меня перевели в другой сектор. Лучше, чем тот. Я теперь буду работать в столовой для воинов. Там кормят, и можно иногда брать еду.

— Хорошо.

— Это ты помог? Ты попросил?

Демид покачал головой.

— Я никого не просил. Но, может быть, кто-то услышал. Здесь всё сложно.

Аня подошла ближе и вдруг обняла его.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты даже не представляешь, как это важно — знать, что здесь есть свой. Что я не одна.

Демид неловко похлопал её по спине.

— Иди. И будь осторожна. Здесь опасно везде. Даже в столовой.

— Я буду. А ты... ты береги себя.

Она ушла.

Демид закрыл дверь и долго сидел в темноте, глядя на свои обожжённые, перемотанные бинтами руки.

Тысяча триста двадцать пять.

Он считал дни, бои, убийства.

Но с каждым разом всё труднее было считать себя человеком.

---

Конец десятой главы