Тайна за тайну.
Холодные капли атмосферной воды рисовали разводами по оконному стеклу, барабаня грустью по струнам душевной гитары. Многочисленные мысли кружились в такт стучащим струям воды, пропитываясь хмуростью. Тревога и страх опутывали пальцы темноволосой, пока та собирала свои вещи, хаотичными порывами телодвижений. Рев ветра был похож на звучание раненного зверя где-то в глубине мрачных далин. Водолазки, шорты, нижнее белье - все летело в жерло чемодана неразборчивой кашицей. Путаница в эмоциональных нитях оставляла влажные следы на щеках.
- Вита, ты уже проснулась, - задорный тон женщины оповещает девушку о том, что теперь ей не скрыться без следа. - Что происходит? - После небольшой паузы выдают ее обеспокоенные голосовые связки.
- Отцу стало хуже. - Прекращая рыться в шкафу, темноглазая поднимает глаза на крестную. - Ты знала? - Чувствуя смятение в глазах хозяйки дома, спрашивает девушка. - Знала? - Громче.
- Да. - Карина опускает голову, выдыхая.
- Почему ты не сказала? - Не понимание сильнее расстраивает.
- Мы подумали, что так будет лучше. Ты и так сильно переживала из-за...
- Мы?
- Твоя мама и я...
- Не могу поверить, что вы решили, что для меня лучшим будет не знать обо всем. - Запускает руки в волосы, демонстрируя все свое негодование. - Я бы все равно вернулась домой в конце этой недели и...
- Нет. Все, я еду сейчас!
***
Перебирая ногами по серому ворсу покрытия пола самолета, пытаюсь раствориться в собственном котле бурлящих переживаний. Слишком серо и монотонно, однообразно и уныло, хотя под слоем равнодушной пыли пылает огонь злости и страха. Боль колкими порезами терзала жилы под эпителием. Останавливаюсь около нужного места, с облегчением замечая, что рядом никого нет. Отправляя чемодан на свое царское ложе, падаю на голубое сидение, желая вывалиться из тех ощущений, что зудят в висках. Боязнь за здоровье одного родителя перекрывалась раздражением на другого, разрывая нутро на две части. Поправляя выдвижной столик, предполагаю как может чувствовать себя отец в данную минуту. Однако иллюстрации к инструкциям по сборке медицинского оборудования дергают за колени. Отмахиваюсь от назойливого кошмара, словно от надоедливой мухи в жаркий день, улавливаю звуки, прислушиваясь, как напуганный хомяк. Смех хриплого голоса настигает меня своей глубиной, погружая в ледяной бассейн. О нет!
- Рокс. - Радостный голос морозных зрачков будоражит меня. Только не это. - Какое интересное совпадение.
- Здравствуйте, мистер Лойт. - Внешним равнодушием пытаюсь успокоить нервное сердце. Отворачиваюсь к окну, глубоко дыша.
- Каникулы закончились? - Ехидно интересуется он, укладывая свой багаж. Игнорируя нахальные порывы его энергетики, ищу возможные пути побега, осматривая салон самолета. Свободных мест нет, великолепно!
- Твои, как я вижу, тоже. - Складываю руки на груди, совершенно не обращая внимание на крепкие плечи, обтянутые черной тканью футболки.
- Увы, пришлось немного изменить свои планы. - Слишком деловой тон делал старшеклассника солиднее. Когда крепкий торс скалы обрушается на голубенькое кресло, пары его парфюма попадают в легкие, ускоряя пульс. Воспоминания о вкусе его губ тут же застилают мои зрачки, выводя меня из строя.
- И с чем же это связано? - Приподнимаю брови, осматривая лицо глыбы, - а хотя можешь не рассказывать, мне не интересно.
- К чему тогда вопрос?
- Видимо, элементарная вежливость не входит в список знакомых вам вещей, молодой человек. - От возмущения и волнения натягиваюсь, как струна, отворачиваясь от нахального Лойта.
- Стой, стой, стой, - смеется парень, поправляя прическу. - Еще даже посадка не закончилась, а ты уже готова вонзить в меня что-нибудь. - Делает вид, что обижен, надувая губы. Слишком беспечный и веселый, что бывает редко.
- Тебе определенно повезло с аурой. - Закатываю глаза, отворачиваясь.
- У тебя все хорошо? Выглядишь не очень. - Игнорируя мою колкость, забрасывает меня своей.
- Вести приятный диалог явно не твой конек. - Запуская руку в карман, начинаю поиски спасительных проводочков. - Блин! - Наушники остались в чемодане. Осознав, что единственную возможность избежать разговоров с Роланом, я оставила в багаже, начинаю подниматься, как от стен салона начинают откалываться слова бортпроводника - инструктаж по технике безопасности.
- Вита, - хрипотца его гортани бежит струями мурашек по спине, - давай попробуем побыть нормальными. Мы на высоте десяти тысяч метров, это нейтральная зона. Военные действия можем продолжить на земле, что думаешь? - Голубы зрачки внимательно смотрят, изучая, а я теряюсь.
- У меня нет сил воевать с тобой, поэтому я согласна на перемирие. - Протягиваю ладонь, в знак чистоты своих намерений.
- Я не ждал, что ты так быстро сдашься. - Ухмыляется, пожимая мою руку.
- Удивлен?
- К тому же еще и приятно. - Его пальцы оплетают мое запястье, даря тепло, а я снова застреваю в лабиринте ледяных зрачков. Глаза начинают пощипывать от недостатка морганий, но выйти из извилистых пещер заледеневших айсбергов так же сложно, как и пить кипяток. Когда допустимый лимит времени для игры в гляделки истекает, я перевожу внимание на сомкнутые ладони.
- Что это? - Сбитые костяшки быстро привлекают мой интерес.
- Последствия веселых вечеринок и неконтролируемых поцелуев. - Довольно спокойно отвечает старшеклассник, убирая руки на подлокотники. От его слов у меня пересыхает в горле.
- Ты подрался с Филиппом?
- Волнуешься за него? - Скрытая агрессия сочиться из него, как сок из апельсина. - Не переживай, твой сладенький Уайт жив и здоров. - Не речи, а плевки желчью.
- Я и не переживаю, он вполне может дать сдачи, - вспоминая физическую подготовку блондина, рассуждаю.
- Не смеши меня. - Темные брови хмуряться и я снова вижу обычное раздражение, которым глыба награждает весь мир. - Он бы не смог и половины того, что умею я.
- Не сомневаюсь. - Слегка посмеиваюсь. Настроением Ролана Лойта очень легко манипулировать, особенно, когда оно плохое. - Однако еще пять минут назад ты предлагал мир. - Намекая на агрессивность его тона, говорю я.
- Перемирие. - Выдыхает, поправляя меня, чем сбрасывает с себя хмурость.
- И тем не менее.
- Верно, ты права. - Удивление от услышанного повергает меня в немое подозрение.
- Ты только что согласился со мной?
- Да, а что не так? Я пытаюсь построить с тобой нормальный диалог.
- Кто ты, и что сделал с Роланом Лойтом? - Смеюсь я, разворачиваясь корпусом к старшекласснику.
- Веселись пока можешь. - Будто соглашаясь с прихотью ребенка, кивает парень. - Такая возможность тебе выпадет не скоро.
- Да-да-да. - Будто и правда превратившись в маленького ребенка, морщу нос я.
Суета перелетных бесед гудела со всех сторон, откалываясь шипением газированных напитков о стены железной птицы. Обсуждая политические новости, какие-то смешные истории и анекдоты с заветших книжных страниц, пассажиры провожали безразличным взглядом молодую стюардесу с тележкой еды, когда та проезжала мимо них. Вполне дружественная атмосфера скользила по глянцевым страницам модного журнала, которые со скрипом переворачивал мужчина лет сорока, сидящий перед парой молодых враждующих старшеклассников, увлекшихся разговорами. Незапланированное перемирие благоухало заинтересованностью, увлеченностью, симпатией и солеными орешками. Мало что могло действительно отвлечь голубоглазого от наблюдения за ртом темноволосой, из которого словно музыка лились разные истории из ее детства, и букетом ярких эмоций, вырисовывающихся на мимических линиях лица. Слишком завораживающие зрелище в сочетании с красивым женским голосом.
- Кем ты хотел стать в детстве? - Спрашиваю я.
- Человеком-невидимкой.
- Уже тогда устал от внимания поклонниц? - Ухмыляюсь, но серьезность молчания скалы напрягает. Золотая упаковка со сладостями, выглядывающая из кармашка на спинке сидения напротив, привлекла мое внимание.
- В детстве у меня не было поклонниц.
- Неужели? В жизни не поверю. - Поддевая ногтями край, отрываю одну сторону, наполняя воздух вокруг сладким запахом мармелада.
- Я серьезно.
- Тогда почему невидимкой?
- Давай не будем об этом, слишком много драмы для одного дня. - Натягивает маску безразличия, пряча настоящие воспоминания в глубине глаз.
- Ты можешь мне рассказать. - Уверяю я.
- Я знаю, но стоит ли....
- В восемь лет у меня был воображаемый питомец. - Выуживая из коричневой блестящей пачки мармеладного мишку, начинаю рассказ. - Это была розовая пони, вся в бантах и лентах. Ее звали Пастила. Каждый раз, когда меня кто-то расстраивал или злил, я представляла как скачу на ней далеко-далеко.
- Зачем мне это зна...
- Тайна за тайну. - Уверенно киваю я, ненадолго попав в счастливые детские дни. - Теперь твоя очередь.
- В начальной школе я часто сбегал с уроков. Рядом был небольшой лес, я обошел каждый его уголок в надежде потеряться. У меня сложные отношения с отцом: во мне слишком много изъянов. Гнилая ветка на фамильном дереве. - Усмехается, будто это весело, но холодные зрачки, задержавшиеся на лохматом пучке женщины в двух метрах впереди, выдавали всю тяжесть и напряжение, таившееся внутри. - Неидеальный сын, слишком идеального отца.
- А в чем дело?
- Не думаю, что тебе будет интересно. - Отмахивается, пытаясь сбить меня с тропы любопытства, но я подпираю голову ладонью в знак сильного интереса.
- Ролан, - интонацией прошу его посмотреть в глаза, - мне бы хотелось понять всю ситуацию. Я хочу понять тебя. - Неожиданно для себя самой, эти слова вырываются слишком просто с моего языка.
- Правда? - Недоверительный тон бархатного мужского голоса разочаровывает меня.
- Да.
- Ну что ж, тогда слушай.
Тембр мужского голоса, который еще вначале учебного года заставлял все оттенки гнева в душе девушки пылать яркими красками, сейчас приятного ласкал слух, принося ценную информацию о его обладателе. Глыба во всех важных подробностях рассказывает истории из своего детства, приоткрывая для темноглазой Виты двери в прошлое своих первых ссадин и ушибов, которые были получены на драках с местными хулиганами. Забавный смех кареглазой разносится по кабине самолета, когда Лойт со всеми актерскими способностями, обладающими от природы, демонстрирует театр одного актера с короткой театральной постановкой "Я и поездка на велосипеде". Дружеские отношения с Уайтом, также не остаются без внимания и старшеклассница узнает, что когда-то Ролан считал блондина братом. Незаметно для всех, бодрость и стойкость покидают тело девушки и Вита прикрывает глаза, вслушиваясь в приятный голос собеседника, но через несколько минут ее посапывающие личико оказывается на плече скалы, пока тот посвящает ее в одну деталь - его отношения с отцом ужасны. Настолько, что сердца обоих давно замерзли сильнее, чем ледники в Антарктиде. Под мирное дыхание темноволосой, Лойт сурово потирает раны на костяшках, вспоминая причину их появления. Легкая боль, которая еще зудит в свежих ссадинах напоминает ему, что тот воспитан только, для того, чтобы быть наследником крупной компании. Нужно быть уважаемым человеком с непоколебимой репутацией, чего парень добиться никак не может.
Чувствуя бодрящий шоколадный запах, юноша переводит глаза на спокойное расслабление на спящем лице. Мягкие черты подбородка и щек говорят о том, что Вита вполне мила, что также подтверждали румянец и россыпь коричневых веснушек на щеках. Маленький и слегка курносый нос дарит ее лицу больше юношеского бунтарства. Густые брови уложены по всем требованиям современной моды. И наконец, когда голубые глаза переходят на ее сомкнутые ресницы, скала вспоминает как увидел их впервые. Столько дерзости, жизни и вызова к борьбе, в столь красивых радужках цвета шоколада, он не видел еще ни разу.
И скорее всего, больше никогда и не увидит.
***
Плотное одеяло, которым дождь покрывал землю, отражало окружающий мир, окрашивая его грустью и тоской. Сырость в дуновениях ветра пронизывала на сквозь.
Больница. Вита у кровати отца.
Сердце разрывалось с каждым новым пикающим звуком, которые издавали аппараты. Легкий аромат цветов, стоящих в вазе, разбавлял спертый воздух больничного помещения, который был пропитан медикаментами и болью. Невыносимая тяжесть, растекающаяся по телу свинцом, усиливалась с каждым вдохом, ведь лицо родного человека имело серый цвет и тусклость бессилия. Непонимание куда себя деть и обида на маму из-за попытки скрыть это, заставляли Рокс дышать глубже. Различные трубки паутиной путались у изголовья кровати, принося в ослабевшее тело жизненные силы. Голубые стены раздражали своим спокойствием и холодном. Хотя, стоит признать, холод перестал напрягать девушку с тех пор, как она попробовала его на вкус. Минимализм в интерьере давил на виски пустотой надежд.
- Почему? - Тихо спрашивает темноволосая у женщины, чье сердце своими осколками освещало эту палату.
- Он перестал принимать лекарства, откладывая деньги. Видимо собирал на твою дальнейшую учебу. - Приобнимая дочь, восхищенно проговаривает женщина.
- Но ведь...это ведь не так важно. - Потерянно.
- Твой папа так не считает. - Выдыхает легкостью и любовью, а Вита теряется в лабиринте вины.
- Это все из-за меня.
- Нет, нет, нет, милая, послушай. - Женщина разворачивает дочь к себе, кладя руки на плечи, - твой папа самостоятельный мужчина, принимающий решения во благо семьи. Ты бы никак не повлияла на это, ведь он сам принял решение. Боже, он делает так всю жизнь, слишком своенравный. Сам себе на уме, - смеется, пока болящее сердце скребет о ребра.
- Но ему же станет лучше?
- Конечно. Всегда становилось. - Кареглазая проваливается в объятия самого родного человека, чувствуя уютный запах дома.
Несколько дней проходят словно один большой, одни и те же дела. Один и тот же вид, запах, звук. Утро, день, вечер и ночь отличаются лишь тем, кто дежурит в палате. И даже матушка-природа перестала баловать разнообразием, устраивая мини-версию Великого Потопа. Кофе в кафетерии и аромат цветов перестают радовать, пока в коридорах центральной больницы не раздаются веселые звуки девичьей беседы.
- Вита! - Задорный тембр Тины, заставляет меня повернуться. Розовая вата быстрыми шагами приближается ко мне, заключая в крепкие объятия. За ней также делает и Лили. - Как ты? Держишься?
- Да, все в норме. - Пытаюсь натянуть улыбку, чтобы не показаться размазней.
- Мы так скучали. - Проговаривает блондинка, волосы которой стали короче, а румянец на щеках ярче. Пару килограмм вернулись на свое прежнее место, о чем говорят, новые в гардеробе, идеально сидящие вещи. Кроун похорошела.
- Лили, ты такая красавица! - Выдыхаю я, восхищаясь бодростью в серых глазах.
- Ну есть немного. - Улыбается девушка.
- Что говорят врачи? - Спрашивает Тина, а я не знаю ответа.
- Состояние стабильно, но как надолго неизвестно. - Складываю руки на груди, в попытках скрыться от озноба, который резко накрыл меня волной.
- Мы с тобой. - Обнимает меня Лили, окутывая в цветочный аромат.
- И не только мы. - Ухмыляется розоволосая. - Мы видели машину Лойта на парковке. Вы подружились?
- Что? - Переспрашиваю я, так как мне кажется, что я ослышалась.
- Машина Лойта на парковке, он здесь?
- Не знаю.
- Что произошло между вами в поездке? - Интересуются девочки, отводя меня в сторону окна, ведь из палаты выглянула мама.
- Ничего особенного. - Так ведь? - Мы летели вместе. И во время этого полета разговорились.
- О чем? - Подгоняет меня Свэн.
- Обо мне, о нем, о его отце, о планах на будущее, об мармеладных мишках. - Суетливо перевожу глазами из стороны в сторону, пытаясь зацепиться за что-то важное, но Лили успевает сделать это раньше меня.
- О его отце?
- Да.
- Удивительно. - Задумчиво говорит она.
- Почему же?
- Он никому еще не доверял настолько, чтобы говорить о своей семье. Его отец глава крупной компании и его сын не оправдывает возложенных надежд и затрат. Какое же клише.
- Да, он что-то об этом говорил. - Поправляю волосы.
- Вита, его отец очень суровый и серьезный человек. Чтобы воспитать достойного наследника он прибегал к насилию. Ролан явно испытывает к тебе что-то, ибо он не стал бы рассказывать о настолько сокровенном.
Тайна за тайну, верно?
__________________________________________________________
Дорогие мои читатели, я прошу прощения за долгое отсутствие, но студенческие будни отбирают слишком много времени и сил. Я очень благодарна тем, кто ждал эту главу! Все ради вас!
Надеюсь вам понравится! Приятного чтения!❤
С уважением,
Миель Миллс.