21. Горящая Гунилла - это не смешно. Ладно, разве что чуть-чуть
Во время прогулки с капитаном валькирий я усвоил кое-что важное: без GPS в этом мире никуда. Даже Гунилла терялась во всех этих коридорах, банкетных залах, садах и гостиных.
Когда мы очутились в служебном лифте и добрались до «нужного» нам этажа, она объявила: «Вот здесь у нас фудкорт». Не успели двери лифта отвориться, как на нас стеной обрушилось пламя.
Сердце моё ушло в пятки. Я, было, подумал, что Сурт таки до меня добрался. Гунилла закричала и отпрыгнула назад. Я жал на все кнопки подряд, пока двери лифта наконец-то не закрылись. Только тогда я попытался потушить пылающий подол её платья.
– Ты как?
Моё сердце все ещё билось как бешеное. Кожа на руках Гуниллы была сплошь красной и, к тому же, дымилась.
— Мои раны, может, и заживут, – произнесла валькирия, – а вот гордость – вряд ли. Это... это был Муспельхейм, а не фудкорт.
Мне стало интересно, не Сурт ли подстроил этот небольшой трюк, или же просто лифты в Вальхалле частенько вели в мир огня. Даже не знаю, что пугало меня больше.
Судя по натянутому голосу Гуниллы, ей было больно. На поле битвы мне не хватило всего нескольких минут, чтобы исцелить павшую в бою Мэллори Кин. Что если...
Я наклонился к валькирии.
— Можно?
— Что ты...
Я прикоснулся к её предплечью.
Мои пальцы задымились, собирая тепло с её кожи. Все покраснения и ожоги исчезли, даже маленький на носу.
Гунилла посмотрела на меня с таким изумлением, словно я внезапно отрастил себе рога.
— Как ты...? Пламя тебя не задело!
— Без понятия, – от усталости у меня закружилась голова. – Удача? Здоровый образ жизни?
Я попытался встать ровно, но тут же рухнул вниз. Гунилла схватила меня под руку.
— Полегче, сын Фрея.
Двери лифта снова разъехались. В этот раз мы и правда попали на фудкорт. Повеяло запахом пиццы и курицы с лимоном.
— Давай ещё прогуляемся, – предложила капитан валькирий. – Тебе нужно проветриться.
Викинги бросали на нас с Гуниллой странные взгляды. Видимо, их привлекали моя немощность и изодранный, дымящийся подол её платья.
Мы свернули в коридор для конференц-залов. В одном из них парень в кожаной броне показывал презентацию о слабостях горных троллей.
Далее по коридору валькирии в блестящих колпаках общались за тортом с мороженым. Свеча на торте ко дню рождения была в форме цифры 500.
— Полагаю, мне уже лучше, – сказал я Гунилле. – Спасибо.
Я сделал несколько шагов самостоятельно – шатаясь, но всё же умудрился не потерять равновесие.
— Знаешь, из тебя получился бы неплохой целитель, – подытожила валькирия. – Фрей является божеством плодородия, роста и живучести. Думаю, именно твоим происхождением можно объяснить эти способности. Знаешь, я впервые вижу эйнхерия, способного исцеляться настолько быстро, да ещё и лечить других.
— Твоя догадка так же хороша, как и моя, – ответил я. – Обычно я и упаковку бинтов открыть без приключений не могу.
— Ты ещё и в огне не горишь!
Я рассматривал рисунок на паркете, едва переставляя одну ногу за другой. Сейчас я уже мог идти, однако излечение валькирии отняло у меня слишком много сил. Я чувствовал себя ужасно.
— Вряд ли это можно назвать иммунитетом к огню, – поразмыслил я, – ведь ожоги-то у меня были. Я просто... устойчив к экстремальным температурам. Холод. Жар. То же самое случилось и на мосту Лонгфелло, когда я прошёл сквозь пламя...
Мой голос дрогнул. Я вспомнил, что именно Гунилла отредактировала то видео и заставила меня выглядеть полным идиотом.
— Ну, тебе ли не знать.
Похоже, валькирия даже не заметила сарказм. Она задумчиво погладила один из молотов на своём поясе.
— Знаешь... если разобраться, в начале существовало только два мира: Муспельхейм и Нифльхейм – огонь и лёд. Жизнь зарождалась между двумя крайностями. Фрей – бог умеренного климата и сезона созревания. Он являет собой золотую середину. Быть может, именно поэтому ты хорошо переносишь холод и жар, – она покачала головой. – Сложно сказать наверняка, Магнус Чейз. Детей Фрея здесь нечасто увидишь.
— Почему? Нам не позволено находиться в Вальхалле?
— Не совсем так, ведь всё-таки среди нас есть дети Фрея, они здесь ещё с незапамятных времён. Короли Швеции, к примеру, были их потомками. Но его новых детей мы не видели уже столетия. Хотя, что тут удивительного, Фрей же ван.
— Это плохо? Сурт называл меня вановым отродьем.
— Это был не Сурт.
Я вспомнил свой сон, те пылающие глаза в дыму...
— Нет, это был он.
Гунилла хотела было со мной поспорить, но в итоге просто сменила тему.
— Боги делятся на два племени. Асы – в большинстве своём, боги войны: Один, Тор, Тюр и другие. Ваны – скорее боги природы: Фрей, Фрея, их отец, Ньёрд. Если кратко, давным-давно между кланами шла война. Они чуть не уничтожили все Девять Миров. Но потом боги, наконец, разрешили все свои разногласия... заключили браки, объединились в борьбе против великанов. Но одним кланом они так и не стали. Некоторые ваны возвели себе дворцы в Асгарде, но у них есть и свой мир, Ванахейм. Обычно, когда дитя вана погибает в храбром бою, он отправляется под покровительство богини Фреи, а не в Вальхаллу.
Мне понадобилась минута, чтобы переварить эту информацию. Племена богов. Войны. Плевать на все это. Но та последняя часть про обитель ванов для их погибших детей...
— Получается, есть подобное Вальхалле место, только для детей ванов? Тогда почему я не там? Что, если туда отправилась моя мама? Вдруг я должен был...
Валькирия схватила меня за руку. Её голубые глаза заполонил гнев.
Самира аль-Аббас? Я не говорю, что все дети ванов должны отправляться в Фолькванг в обязательном порядке, но...
— Ты отправляешь их в Фольксваген?
— Фолькванг. Так зовётся зал Фрейи для погибших.
— Оу...
— Но я считаю, что тебе, особенно тебе, следовало отправиться именно туда. Половина отважно погибших идёт к Одину, другая – к Фрее. Это часть соглашения, положившая конец длительной войне между богами. Так почему Сэмира притащила тебя сюда? «Ошибочно выбран, по ошибке убит» ... Она – дочь Локи, корня всего зла. Ей нельзя доверять.
Я не знал, что ответить. Мы с Сэм были знакомы не так долго, но она показалась мне довольно милой. Как, впрочем, и её отец, Локи...
— Ты, наверное, не поверишь своим ушам, – сказала Гунилла. – Но я даю тебе свободу выбора, так как считаю, что ты не причастен к замыслам Самиры.
— К каким таким замыслам?
Она горько усмехнулась.
— Приблизить Судный день, конечно же. Начать войну до того, как мы будем готовы. Это именно то, чего хочет Локи.
Меня так и подначивало сболтнуть, что Локи замыслил совершенно обратное: остановить Сурта и не дать ему заполучить меч моего отца... Однако было бы неразумно поведать Гунилле, что иногда я веду житейские беседы с «корнем всего зла».
— Если ты так ненавидишь Сэм, – заключил я, – почему ты вообще позволила ей стать валькирией?
— Это было не моё решение. Я всего лишь присматриваю за валькириями, а отбирает их Один. Самира аль Аббас была последней избранницей Всеотца. Он выбрал её два года назад при довольно необычных обстоятельствах. Больше его в Вальхалле никто не видел...
—Думаешь, Сэм убила его?
Я вообще-то шутил, но Гунилла, видимо, восприняла мои слова всерьёз.
— Я думаю, Самира не должна была стать валькирий. Она – шпионка и диверсантка, и работает на своего отца. Её изгнание из Вальхаллы – моё главное достижение.
— Ого.
— Магнус, ты её совсем не знаешь. Однажды здесь уже был ребёнок Локи. Он... он был не тем, кем казался. И.... – она запнулась, выглядя так, будто ей только что наступили на сердце. – Неважно. Я поклялась себе, что больше меня никто не обманет. Я намерена оттягивать Рагнарёк настолько долго, насколько это возможно.
В её голосе затаились нотки страха. Куда пропала дочь бога войны?
— Зачем его оттягивать? – недоумевал я. – Ведь Рагнарёк – это то, к чему вы все готовитесь, верно? Это как вечеринка в честь выпускного.
— Ты не понимаешь,– ответила валькирия. – Следуй за мной. Я должна тебе кое-что показать. Мы пойдём мимо сувенирной лавки.
Когда она сказала «сувенирная лавка», мне представился ярко освещённый чулан с дешёвыми сувенирами из Вальхаллы. Однако, вместо этого мы очутились в пятиэтажном универмаге, который объединял в себе торговый и выставочный центры. Затем мы миновали супермаркет и бутик, представляющий последний писк викингской моды, и фирменный магазин мебели IKEA (нет, серьёзно).
Выставочный центр представлял собою лабиринт всевозможных прилавков, киосков и мастерских. Возле кузниц стояли бородатые парни в кожаных фартуках, которые предлагали гостям бесплатные образцы наконечников для стрел. Были здесь и продавцы щитов, копий, арбалетов, шлемов и кубков для питья (кучи кубков!). В киосках побольше продавались настоящие лодки.
Я похлопал по корпусу огромного военного корабля.
— Вряд ли это поместится в мою ванную.
— В Вальхалле есть несколько озёр и рек, – сказала Гунилла. – А на двенадцатом этаже можно заняться рафтингом. Каждый эйнхерий должен уметь биться на воде так же хорошо, как и на суше.
Я заметил с десяток коней, привязанных к кольцу.
— А они? Вы ездите на конях по коридорам?
— Конечно, – сказала валькирия. – Мы допускаем наличие домашних животных. Но заметь, Магнус у нас мало оружия, нам не хватает брони.
— Ты шутишь, да? Здесь же тысячи экземпляров.
— Этого недостаточно, – сказала Гунилла, – недостаточно для Рагнарёка.
Она повела меня по проходу с безделушками к большой железной двери, которая гласила: «ТОЛЬКО ДЛЯ КВАЛИФИЦИРОВАННОГО ПЕРСОНАЛА».
Валькирия с удивительной лёгкостью вставила один из своих ключей в замок.
— Это не для всеобщего обозрения, слишком опасно.
— Уж не очередная ли это стена огня?
— Хуже.
За дверью находилось несколько пролётов. Затем ещё несколько пролётов. И ещё несколько. К тому времени, как мы достигли вершины, я потерял счёт всем ступеням. Мои подкачанные ноги превратились в тонкую разваренную лапшу.
Наконец мы ступили на узкий балкон.
— Отсюда, – сказала Гунилла, – можно насладиться прекрасным видом.
Я промолчал, будучи слишком занятым борьбой со смертельным головокружением.
Балкон опоясывал открытую крышу над залом мертвецов. Самые верхние ветви дерева Лерад тянулись к небу, образуя зелёный купол размером с космический корабль «Земля» в парке Эпкот. Внутри, далеко внизу, персонал отеля суетливо кружил возле столиков подобно термитам, готовясь принимать эйнхериев.
От внешнего края балкона крыша Вальхаллы уносилась далеко-далеко – точно соломенная крыша из золотых щитов, пылающих красным в вечернем солнце. Казалось, будто я стоял на поверхности металлической планеты.
— Почему ты не показываешь это остальным? – спросил я. – Это... пугает и завораживает одновременно.
— Сюда, – Гунилла подвела меня к точке, где я мог смотреть вниз через проем в крыше.
Ещё чуть-чуть, и мои глаза готовы были взорваться. В шестом классе на уроке естествознания учитель поведал нам о размерах Вселенной: Земля огромна, но ничтожна по сравнению с Солнечной системой, которая, в свою очередь, ничтожна по сравнению с Галактикой, и так далее и тому подобное. В общем, под конец урока наша значимость свелась к маленькому пятнышку на подмышке у блохи.
Вокруг Вальхаллы растянулся огромный город из всевозможных дворцов, мерцающий до самого горизонта. Ни один дворец не уступал в размерах и величии Вальхалле.
— Асгард, – произнесла Гунилла. – Царство богов.
Я видел крыши, сделанные полностью из золотых слитков; двери, вырезанные из бронзы, такие большие, что через них мог пролететь бомбардировщик В1; неприступные каменные башни, пронзающие облака. Улицы были вымощены золотом. Сады не уступали размерам Бостонского залива. А Великая Китайская стена казалась небольшим заборчиком по сравнению с белыми бастионами, окружавшими город.
Вдалеке пролегала широченная улица, тянувшаяся сквозь ворота в стене. За ней земля превращалась в разноцветные огни – дорогу из призматического пламени.
— Бифрост, – произнесла Гунилла. – Радужный мост, ведущий из Асгарда в Мидгард.
Я слышал об этом радужном мосте. В книжке по скандинавской мифологии он изображался семицветной аркой, нарисованной пастелью, под которой беззаботно плясали маленькие кролики. В реальности же никаких кроликов не было и в помине. Бифрост ужасал. Да и радугой его можно было назвать только с натяжкой.
— Только боги могут пересечь его, – поведала валькирия. – Остальные сгорят заживо.
— Но... Мы ведь в Асгарде?
— Безусловно. Вальхалла находится во владениях Одина. Вот почему на территории отеля все эйнхерии бессмертны.
— То есть, вы можете спускаться вниз, пялиться на богов и продавать печеньки подобно скаутам?
Гунилла поджала губы.
— Даже глядя на Асгард, ты не испытываешь благоговение.
— Нет, совсем нет.
— Эйнхериям не позволено посещать обитель богов без разрешения Одина. Исключением является Рагнарёк, когда нам придётся охранять врата.
— Но тебе ведь не обязательно идти, ты можешь и полететь...
— Это тоже запрещено. Эта попытка может стоить мне жизни. Ты не улавливаешь суть, Магнус. Огляди город внимательнее. Что ты видишь?
Я несколько минут осматривал окрестности, пытаясь увидеть что-то кроме золота, серебра и невероятно огромных зданий. А затем... на одном из окон дорогущие занавески висели клочьями. Огненные чащи вдоль улиц были пустыми и холодными. Статуи в садах заросли колючим кустарником. Улицы пустовали. Ни в одном из окон не было света.
— Вот оно что. И где же все? – поинтересовался я.
— Теперь увидел, да? Некому там покупать скаутское печенье.
— Хочешь сказать, боги ушли?
Гунилла повернулась ко мне, Её молоты стали оранжевыми в лучах заката.
— Кто знает.... Кто-то уснул. Кто-то путешествует по девяти мирам. Другие изредка появляются. Мы не знаем, что происходит. Я нахожусь в Вальхалле уже на протяжении пяти сотен лет и никогда ещё не видела богов настолько тихими и пассивными, как в последние два года...
Она сорвала лист с самой низкой ветви дерева Лерад.
— Два года назад что-то изменилось. Это почувствовали все валькирии и таны. Барьеры между девятью мирами ослабевают, ледяные и огненные великаны все чаще нападают на Мидгард, монстры Хельхейма беспрепятственно проникают в мир живых, боги не вмешиваются и хранят молчание – все это началось с приходом Самиры. Именно тогда исчез Один. Именно тогда погибла твоя мать.
Над нами кружили вороны. Когда мы с мамой выбирались в походы, эти хищные птицы постоянно летели за нами следом. «Они думают, что мы мертвы. Быстро начинай танцевать!» – шутила мама. Сейчас мне было не до танцев. Моя рука так и тянулась к молоту Гуниллы, желая сбить этих несчастных куриц с неба.
— Думаешь, эти события как-то взаимосвязаны? – спросил я.
— Мне известно лишь то, что мы плохо подготовлены к Рагнарёку. Теперь и ты на голову свалился... Норны выдвинули какие-то непонятные предостережения, да ещё и окрестили тебя Предвестником Волка. Нехорошо это, Магнус. Вполне возможно, что Самира аль-Аббас следила за тобой годами, выжидая подходящего момента, чтобы притащить тебя в Вальхаллу.
— Притащить меня?
— Не исключено, что два твоих дружка на мосту постоянно следят за тобой с тех пор, как ты потерял семью. Полагаю, они тоже работают на неё.
— Неужели? Тебя не смущает тот факт, что они так пристально за тобой присматривали?
Как же мне хотелось послать её куда-нибудь в Хельхейм, но Блитц и Харт впрямь всегда казались мне какими-то... необычными.
С другой стороны, когда живёшь на улицах, понятие «нормальности» становится слегка размытым.
Гунилла взяла меня за руку.
— Магнус, мне тяжело в это поверить, но, если там и вправду был Сурт, если ты на самом деле нашёл Меч Лета... тогда тебя используют силы зла. Если Самира аль Аббас хочет, чтобы ты заполучил меч, то ни в коем случае этого не делай. Оставайся в Вальхалле. Позволь танам разобраться с пророчеством. Поклянись, что ничего не будешь предпринимать, и я поговорю с ними от твоего имени. Я смогу убедить их, что тебе можно доверять.
— У меня больше нет вариантов?
— Завтра таны объявят окончательное решение относительно твоей судьбы. Если мы не сможем тебе доверять, то примем все необходимые меры. Мы должны знать, на чьей ты стороне.
Я смотрел на пустынные золотые улицы; думал о Самире Аль Аббас, что увлекла меня в холодную тёмную пустоту и поставила свою карьеру под угрозу, поверив в мою храбрость. «У тебя есть потенциал, Магнус Чейз. Не разочаровывай меня». После она просто испарилась из праздничного зала и больше ни разу не появлялась. И все благодаря стараниям Гуниллы.
Я отдёрнул руку.
— Ты говорила, что Фрей – это середина между огнём и льдом. Быть может, мне не обязательно выбирать сторону. Не хочу ударяться в крайности.
Лицо Гуниллы мгновенно посуровело.
— Ты наживаешь себе могущественного врага в моем лице, Магнус Чейз. Я делаю тебе первое и последнее предупреждение: если ты последуешь плану Локи и попытаешься приблизить Рагнарёк, я тебя уничтожу.
Я с трудом выдержал её взгляд, игнорируя бешеный ритм своего сердца.
— Возьму на заметку.
Внизу, в праздничном зале, эхом разнёсся звук рога – начался ужин.
— Экскурсия окончена, – объявила валькирия. – С этого момента, Магнус Чейз, я больше не твой гид.
Она спрыгнула с балкона и устремилась сквозь ветви вниз. И как это, интересно, я найду дорогу назад без GPS?!