22. Мои друзья выпадают прямо из дерева
К счастью, растерянно ища выход из СПА на двенадцатом этаже, я столкнулся с одним дружелюбным берсерком. Ему как раз только что сделали педикюр для джентльменов.
(«Просто потому что ты убиваешь людей, не значит, что запах твоих ног тоже должен убивать»)
Он был просто счастлив, что может проводить меня кратчайшим путём до лифтов.
В «Трапезной Павших Героев» обед к моему прибытию уже был в разгаре, но я весьма быстро сориентировался на Икса, которого даже среди такой уймы народа было хорошо видно, и вскоре благополучно уселся за стол рядом со своими соседями по коридору девятнадцатого этажа.
Мы стали обмениваться впечатлениями об утренней битве.
— Слышал, ты применил эльфсейдер, – сказал Хафборн. – Неслабо.
Я почти забыл об ударе сгустком энергии, которым мне удалось выбить из рук нападавших оружие.
— Ну, что-то такое я сделал, – наконец пробормотал я. – Кстати, а что конкретно означает эльфсейдер?
— Эльфсейдер, или волшебство эльфов, это такое подлое колдовство в стиле ванов, которое недостойно настоящего воина, – ткнула меня кулаком в плечо Мэллори. – Знаешь, ты мне теперь куда больше нравишься.
Я улыбнулся скорей машинально, чем искренне, ибо полностью озадачился в этот момент вопросом, каким образом смог овладеть волшебством эльфов. Насколько я знал, я не был эльфом. Но крайние температуры я, тем не менее, переношу с лёгкостью. Интересно, Гуниллу я от ожогов тоже избавил эльфсейдером? Может, причина в том, что Фрей - мой отец? Хотя я не понимаю, как такие силы могут передаваться по наследству?
От дальнейших размышлений меня отвлёк Ти Джей.
— Поздравляю с успешным взятием высоты!
— А я с тем, что сумел больше пяти минут оставаться живым, – радостно подхватил Икс.
Было отлично почувствовать себя полноправным членом команды, но я слушал их разговоры вполуха. Голова моя по-прежнему была занята сном о Локи, восседающим на троне Одина, и прогулкой с Гуниллой.
Она сидела сейчас за главным столом и время от времени принималась что-то нашёптывать Хельги, а тот при этом косился на меня и хмурился так свирепо, что я ожидал: сейчас подзовёт к себе и заставит на пару с Хундингом чистить ему виноградины. Но нет, не позвал. Видимо, собирался изобрести для меня какое-нибудь наказание поинтересней.
А у меня не выходило из головы предупреждение Гуниллы. Если верить ей, таны завтра же утром примут против меня меры предосторожности.
И никому не стреляли в задницу игрушечными пищащими стрелами.
Когда все окончилось и эйнхерии толпами повалили наружу. Ти Джей ободряюще хлопнул меня по плечу.
— Отдыхай хорошенько и набирайся сил. Завтра тебя ожидает ещё одна славная смерть.
— Гип-гип-ура, – вяло отреагировал я и вернулся к себе.
Заснуть, однако, не получилось. Я бродил по номеру, как зверь в клетке. Мне не давало покоя, что утром решится моя судьба. Оптимизма по этому поводу у меня не было никакого. Видел уже, какие мудрые решения выносят таны, когда они выгнали Сэм.
Но мне-то что теперь делать? Отправиться по отелю, наобум открывая каждую дверь в надежде найти путь к прежней жизни? Но даже если я отыщу её, где гарантия, что меня оставят в покое и дадут вернуться к роскошному существованию бездомного? Гунилла, или Сурт, или ещё какая-нибудь другая древнескандинавская мерзость могут запросто меня выследить.
«Мы должны знать, на чьей ты стороне», сказала Гунилла.
Но почему я должен принимать чью-то чужую сторону, а не оставаться на своей собственной! Мне вообще не хотелось вмешиваться в судный день викингов. Впрочем, не поздновато ли спохватился? Мама погибла два года назад. И примерно тогда же в Девяти Мирах начала твориться какая-то нехорошая ерунда. Учитывая мою везучесть, два эти события наверняка связаны. И если я хочу найти маму и выяснить, что с ней случилось, нельзя удирать и, как прежде, прятаться под мостом. Ну а в Вальхалле много не выяснишь, изучая шведский язык и пялясь на презентации в PowerPoint о слабости горных троллей?
К пяти утра, окончательно утратив надежду на сон, я отправился в ванную и умылся. На вешалке обнаружились свежие полотенца. Дыру в стене заделали. «С помощью волшебства? – задумался я. – Или какому-нибудь бедняге, приговорённому танами на столетия заниматься такими работами, пришлось штукатурить и красить? Вот, может, и мне уже завтра придётся заняться чем-то подобным».
Я прошёл в атриум. Сквозь кроны деревьев ярко светили звезды. Интересно, небо какого мира мне видно и какие созвездия?
Ветви вдруг закачались. Из листвы с треском и шорохом вылетело нечто, напоминающее силуэт человека, и приземлилось с пугающим хрустом у моих ног.
— Ой! – взвыло оно, потирая левую руку. – Вот дурацкая гравитация!
Я изумлённо вытаращился. На земле, испуская стоны, валялся мой старый приятель Блитц.
Не успел я прийти в себя, на траву тихо приземлилось ещё одно человекообразное, которое оказалось Хэртом, как всегда облачённым в чёрную кожу и полосатый шарф.
— Привет! –показал он на языке жестов.
Я продолжал, не мигая смотреть на них. Откуда они? Каким образом... Рот мой растянулся в счастливой улыбке. Никогда в жизни ещё не был так рад кого-нибудь неожиданно увидеть.
— Рука! – вопил Блитц. – Она сломана!
— Не паникуй. – Я опустился перед ним на колени и попробовал сконцентрироваться. – Думаю, мне удастся её срастить.
— Думаешь? – переспросил он.
— Ой, тебя что, обновили? – только сейчас разглядел я.
— Ты о моем внешнем виде?
— Ну да. – Я ни разу не видел Блитца так потрясающе выглядящим.
Вечно лохматые волосы были вымыты и аккуратно зачёсаны назад. Борода подстрижена. Кроманьонские сросшиеся брови аккуратно выщипаны. Косметологи обошли вниманием только его зигзагообразный нос, который остался прежним.
Одежда на нем поселила во мне подозрение, что он ограбил несколько дорогих бутиков на Ньюберри-стрит. Сапоги из кожи аллигатора. Чёрный костюм идеально подогнан к его упитанному коренастому телу и замечательно гармонирует с его смуглой кожей. Из кармашка темно-серого жилета с узором «пейсли» цвета каменного угля выглядывают часы на золотой цепочке. И как завершение этого стильного образа бирюзового цвета рубашка и узенький, словно филиппинский нож боло, галстук. Ну прямо этакий низкорослый лихой и холеный афроамериканский ковбой, зарабатывающий на жизнь заказными убийствами.
Я изумлённо глядел на Блитца, пока Харт, привлекая моё внимание, не хлопнул громко в ладоши. Я повернулся к нему.
— Руку-то починил? – тут же осведомился он на языке жестов.
— Ой, извини.
Я с осторожностью прикоснулся ладонью к предплечью Блитца, немедленно ощутив, в каком именно месте сломана кость, сконцентрировался. Раздался щелчок. Блитц завопил, но тут же затих.
— Попробуй подвигать рукой, – велел ему я.
Блитц послушался и, поражённый, воскликнул:
— Сработало!
Хэрт выглядел ещё более потрясённым.
— Волшебство? Каким образом? – знаками спросил он.
— Сам удивляюсь, – не стал скрывать, – Ребята, не поймите неправильно, я жутко вам рад, но все же, как это вы вывалились с моего дерева?
— Да так. Искали тебя, парень, – отозвался Блитц. – И последние двадцать четыре часа излазили с этой целью все Мировое Дерево. Прошлой ночью нам показалось, что нашли тебя, но...
— Думаю, так и было, – перебил его я, – перед рассветом в ветвях шуршало.
— Ну вот. Говорил же тебе, что это правильная комната! – обратился Блитц к Хэрту.
Харт, закатив глаза, принялся жестикулировать с такой скоростью, что я не успевал прочесть.
— Ой, только не надо! – воскликнул Блитц. – Твоя идея, моя идея. Какая разница. Главное, в результате мы здесь и Магнус жив. Вернее, технически он, конечно, мёртв, спохватился он, но в то же время всё-таки жив, а значит, можно теперь надеяться, что босс не убьёт нас.
— Босс? – насторожился я.
У Блитца задёргался глаз.
— Вынуждены тебе признаться...
— Вы, значит, прикидывались бездомными, – вновь перебил его я. – Один из танов вчера увидал вас на видео и....
— Видео? , – жестом переспросил Хэрт.
— Ага. «Глазами валькирии». Так вот, этот тан назвал вас гномом и эльфом. Гном, – повернулся я к Блитцу, – видимо, ты?
— Ох, как это типично, – проворчал он в ответ. – Счесть меня гномом только на том основании, что я невысок ростом.
— Имеешь в виду, ты не гном? – смутило меня его заявление.
— Да нет, — вздохнул он. – Гном и есть.
— А ты, значит... – Я какое-то время молча глядел на Хэрта, не в силах договорить. Нас связывали с этим парнем два года дружбы. Он меня научил ругаться на языке немых. Мы вместе ели из помойки бурритос. Может ли на такое сподобиться эльф?
— Э-л-ь-ф – прожестикулировал по буквам он – иногда говорят А-л-ь-ф.
— Но... вы, ребята, не особо отличаетесь от людей, – заметил я.
— На самом деле, это люди мало чем отличаются от гномов и эльфов. – внёс уточнение Блитц.
— Невероятно, что о таком говорю, но ты недостаточно мал для гнома. – сопоставил я мысленно Блитца с образами из разных сказок. – Скорее сойдёшь за обычного невысокого человека.
— Что я успешно и делал в течение последних двух лет, – не без гордости констатировал он. – Но да будет тебе известно, гномы, так же как люди, бывают самого разного роста. Bот я, например, свартальф.
— Смардоэльф?
— Прочисти уши, сынок, – кинул Блитц на меня обиженный взгляд. – Свартальф – тёмный эльф из Свартальфахейма.
— Но ты же только что называл себя гномом, – напомнил я.
— Темные эльфы по сути не совсем эльфы, сынок, – снова заговорил Блитц. – Это название некорректно. Мы подвид гномов.
— Ну, это безусловно все проясняет.
На губах Хата возник намёк на улыбку, что в его случае равносильно дикому хохоту. «Смардоэльф» показал жестами он.
Блитц с подчёркнутым равнодушием шутку друга проигнорировал.
— Свартальфы обычно выше ростом, чем среднестатистический нидавеллирский гном. К тому же мы писанные красавцы. Но речь в данный момент о другом, – несколько стушевался он. Мы с Хартстоуном прибыли, чтобы помочь тебе.
— Хартстоуном?
Харт кивнул.
— Моё полное имя. Он Б-Л-И-Т-Ц-Е-Н.
— Сынок, у нас мало времени, – заторопился вдруг подвид гнома. – Мы два года приглядывали, чтобы с тобой ничего не случилось.
— По приказу босса? – полюбопытствовал я.
— Верно.
— И кто же ваш босс? – не отставал я.
— Это... засекреченная информация, – ушёл от ответа Блитц. – Но он из хороших ребят. Возглавляет нашу организацию, цель которой как можно дольше отсрочить наступление Рагнарека. Ты же, мой друг, был самым важным проектом босса.
— Так, просто безумное предположение... а вы не на Локи работаете?
— Блитц с возмущением взглянул на меня, а Харт жестами показал одно из тех ругательств, которым научил меня.
— Мы такого не заслужили, сынок. – В голосе Блитца звучала искренняя обида. – Целых два года я каждый день одевался в тряпье бездомного. Личную гигиену, можно сказать, отправил с концами в Хельхейм. Ты даже представить себе не можешь, сколько времени я был вынужден по утрам лежать в ванне с ароматической пеной, чтобы хоть ненадолго избавиться от кошмарного запаха.
— Ну извини, – поспешил его успокоить я. – Так... вы работаете с Самирой, валькирией?
Харт отпустил жестом ещё одно ругательство и прибавил к нему:
— С той, которая забрала тебя? Нет уж. Она, наоборот, только нам помешала.
Точнее, я вам сейчас перевёл его жесты во что-то логичное, а на самом деле он сказал на своём языке немых следующее: «ОНА. ВЗЯТЬ. ТЫ. СДЕЛАТЬ. ТРУДНОСТЬ. НАМ».
Но мне-то его телеграфная речь совершенно понятна, во всех нюансах.
— Ты не должен был умереть, сынок, – вступил в беседу Блитц. – В нашу задачу входило не довести до этого. Ну а теперь ты – эйнхерий. Впрочем, может, у нас ещё все получится. Сейчас главное тебя как-то отсюда вытащить. Мы должны найти меч.
— Тогда вперёд.
— И попрошу не спорить. – сказал Блитц. – Я понимаю, ты здесь, считай, как в раю. Все тебе ново, интересно, будоражит.
— Блитц, я твёрдо даю согласие, – увидел я, что он приготовился продолжать свою речь.
Он растерянно заморгал.
— Зачем же я столько времени аргументы обдумывал, чтобы тебя убедить?
— Нет нужды. Я тебе доверяю.
Странно? Но я говорил правду.
Пусть даже Блитцен с Хартстоуном и были профессионалами наружного наблюдения. Пусть приглядывали за мной в интересах суперсекретной организации против Рагнарёка. Пусть их отчаянная атака Лорда Огненных Великанов дешёвыми пластиковыми игрушками и объяснялась сугубо служебным долгом. Может они и не были того же биологического вида что и я.
Но они были рядом на протяжении всей моей бездомной жизни. Они были моими лучшими друзьями. Да... вот какая мешанина была у меня в жизни.
— Ну что же, тогда... – Блитц тщательно отряхнул травинки со своего узорчатого жилета с узором «Пейсли». (прим. перевод.: Пейсли – это орнамент, базовым элементом которого является капля, или огурец со слегка суженным концом)
«Гав!» – оглушительно донеслось сверху. Вообразите, себе на секунду бостонского терьера, достигшею веса в шесть тысяч фунтов, который поперхнулся костью мамонта, и вы поймёте, что это был за звук.
Глаза у Хартстоуна выпучились. Самого звука он слышать не мог, но, видимо, ощутил ногами, как завибрировал пол.
— Боги всемогущие! – схватил меня за руку Блитцен, и они вместе с Хартстоуном спешно выволокли меня из атриума. – Сынок, скажи мне, пожалуйста, ты не знаешь, где другой выход из этого отеля? Деревом-то мы больше не можем воспользоваться.
Новое «гав!» сотрясло комнату. С дерева на пол посыпались сломанные ветки.
— Ч-что там ещё такое? – не мог я унять дрожь и коленях. Мне живо вспомнилось предсказание норн, назвавших меня предвестником зла. – Это... волк?
— Эээ, намного хуже. – ответил Блитцен. – Это белка.