27. Давайте поиграем во фрисби с острым оружием!
Достигнув северного конца парка, Сэм пересекла Бэйкон-стрит и направилась к мосту через Сторроу-драйв.
— Куда это она? – внимательно следил я за её передвижениями.
— Видать, к реке, – отозвался Блитц. – Останки твои проверила в похоронном агентстве и....
— А можно с чуть меньшим пренебрежением о моих останках, – перебил его я.
— В общем, она не нашла меч, – деловито продолжил он, – и теперь идёт проверять реку.
Сэм тем временем уже поднялась по винтообразному пандусу на пешеходную часть моста и с возвышения обернулась назад, заставив нас спрятаться за большим ноздревато-грязным сугробом. Летом, в наплыв туристов, следить за ней, затерявшись среди толпы, нам ничего бы не стоило. Но в чём прикажете затеряться, когда на тротуарах совершенно пусто?
— Не нравится мне это, – поправил съехавшие тёмные очки Блитцен. – Если её послали валькирии, ещё полбеды, но...
— Из валькирий её уволили, – внёс ясность я и, пока мы сидели за сугробом, успел рассказать, что произошло на торжественном обеде.
арт пришёл в ужас. Заплывшее его веко стало точно такого же цвета, как лягушонок Кермит из «МаппетШоу».
—Дочь Локи? – безмолвно осведомился он. – Работает на своего отца?
—Не знаю, – пожал я плечами. – но мне лично в это не очень верится.
—Потому что она спасла тебя? – задал новый вопрос Харт.
Я опять лишь пожал плечами. Никак не хотелось верить, что Сэм играет в Команде Зла.
Да и отец её, Локи, кто он на самом деле? Его заверения, что он полностью на моей стороне, все же, видимо, прочно запали мне в голову.
Указав на заплывший глаз Хэрта, я спросил знаком:
— Можно?
И так как протеста с его стороны не последовало, дотронулся. Подушечку моего пальца пронзила тёплая искра. Синяк под глазом начал тут же бледнеть. Опухоль спала.
Блитц фыркнул.
— Славно у тебя начинает получаться, Магнус.
Хартстоун схватил меня за руку и принялся с такой тщательностью изучать мои пальцы, будто надеялся обнаружить па них остатки какого-нибудь волшебного эликсира.
— Да ладно тебе, – смущённо отдёрнул я руку. Мне совершенно не улыбалось стать парамедиком эльфов по имени Магнус Чейз. – Пока мы с вами здесь прохлаждаемся, она, между прочим, уходит, – напомнил я им о Сэм. – Пошли.
Сэм уже достигла эспланады, где протянулась дорожка для бегунов, но которой она и шагала вдоль течения реки. Мы двинулись по пешеходному мосту. Под нами двигалась бампер к бамперу плотная колонна постоянно гудящих машин. В этом заторе, судя по количеству строительной техники и мигающих проблесковых маячков на мосту Лонгфелло, был виноват лично я. Наша битва с Суртом вывела из строя почти целый его пролёт.
Мы уже начали подниматься на эспланаду, когда потеряли Сэм из виду. Я рассчитывал, что снова её замечу, едва мы минуем детскую площадку, однако моя экс-валькирия как испарилась.
— Лучше некуда, – посетовал я.
Блитц прохромал в тень, которую отбрасывала крыша неработающего киоска. Похоже, ему не слишком легко было двигаться с этой сумкой для боулинга.
— Ты как? – поинтересовался я.
— Ноги немного окаменели, а в остальном жить можно, не беспокойся, – произнёс он таким тоном, словно как раз и хотел, чтобы я о нем беспокоился.
Харт с задумчивым видом расхаживал взад-вперёд мимо нас.
— Вот был бы у меня лук, я бы её сейчас пристрелил.
Блитцен покачал головой.
— Лучше придерживайся магии, мой друг.
Харт зажестикулировал сердито и резко.
— Не могу читать по твоим губам! И с бородой-то ужасно, а с лыжной маской вообще ничего не понять.
Блитц, поставив на землю сумку для боулинга, принялся одновременно говорить и жестикулировать.
— У Харта великолепно выходит с рунами. Он в рунной магии сведущ больше всех живых смертных.
— Ты под смертными подразумеваешь людей? – решил уточнить я.
Блитц фыркнул.
— Сынок, люди не единственные смертные. Так что я подразумевал и их, и гномов, и эльфов. Великанов в учёт не беру. Они странные. Боги, естественно, тоже случай особый. Ну и ещё предсказатели из Вальхаллы. Всю жизнь теряюсь в догадках, что они из себя представляют. Но вот среди тех трёх видов смертных, о которых я говорю, Хартстоун – лучший из магов, а возможно, вообще единственный. И уж наверняка первый, кто за последние столетия посвятил этому жизнь.
— Я краснею. – показал Хартстоун, явно не краснея.
— Я это к тому, – продолжал тем временем Блитц, – что к магии у тебя настоящий талант, а тебе зачем-то приспичило становиться лучником.
— Эльфы были великими лучниками, – возразил Харт.
— Тысячу лет назад, – поморщился Блитц и рубанул ребром ладони между большим и указательным пальцами другой руки – знак раздражения и досады тем, что друг хочет заняться совершенно не своим делом. – Харт просто романтик, – принялся объяснять он мне. – Мечтает о прежних днях. Он из тех эльфов, которые ездят на ренессансные фестивали.
Харт возмущённо крякнул.
— Всего один раз.
— Ребята, не лучше ли нам сейчас всё-таки поискать Сэм, – напомнил им я.
— Бессмысленно, – в бешеном темпе задвигались пальцы Харта. – Она обыщет реку. Пускай зря тратит время. Мы уже обыскали.
— А что, если мы с вами проворонили меч? – засомневался Блитц. – Вдруг ей известен какой-нибудь способ его найти?
— Но он не в реке, – сказал я.
Блитц и Харт разом уставились на меня.
— Откуда такая уверенность? — спросил Блитц.
— Не знаю, но просто теперь, когда мы находимся рядом с водой, ясно чувствую то же, что возле своего гроба, – проговорил я, глядя на реку Чарльз. По её поверхности проходила серая рябь и плыли ледяные глыбы. – Ну, это, знаете, все равно что взять в руки жестяную банку. Сразу ведь убеждаешься, пусто в ней или нет. Вот и с мечом у меня сейчас полное ощущение пустоты. Его нет поблизости.
— Взять в руки жестяную банку, — задумчиво повторил Блитц. — А ты не мог бы направить нас в таком случае к той, которая не пустая, а....
— Вот это бы было правильно, – прервал его голос Самиры аль-Аббас.
Стремительно вылетев из-за киоска, она пнула меня в грудь. Я врезался спиной в дерево. Мои лёгкие распластались, словно бумажный пакет, из которого хлопком ладони вышибли воздух. К тому времени, как я вновь обрёл возможность дышать и видеть, Блитцен валялся у стены, руны из кисета Харта рассыпались веером по земле, а над ним самим Сэм занесла свой топор.
— Прекрати! – попытался проорать я, но исторг лишь жалобное сопение.
Харт, увернувшись от топора, пошёл было в атаку на Сэм, которая тут же подсекла его коленом. Эльф плашмя рухнул на спину.
Блитцен предпринял попытку встать. Шляпа его при этом съехала набок, очки слетели, и кожа вокруг его глаз немедленно начала сереть от дневного света.
Сэм развернулась, намереваясь вдарить по нему топором. Я впал в бешенство. Рука сама потянулась к цепочке на поясе. Стоило моим пальцам коснуться её, она превратилась в меч. Моментально выхватив его из ножен, я им воспользовался как тарелкой фрисби. Со свистом пролетев по воздуху, он врезался в топор Сэм, выбил его у неё из рук и попутно едва не стесал ей лицо.
Она ошалело уставилась на меня, словно не веря происходящему.
— Какого Хельхейма?
— Ты первая начала, – парировал я.
Харт, изловчившись, вцепился руками ей в щиколотку. Она отфутболила его резким ударом ноги.
— Прекрати пинать моего эльфа, – потребовал я.
Она откинула назад платок, дав своим темным волосам рассыпаться по плечам, и приняла боевую позу в явной готовности сразиться со всеми нами одновременно.
— Не хочешь помочь мне, Магнус? Останься при мне моя прежняя сила, я бы вырвала из тебя душу за все беды, которые ты мне причинил.
— Допустим, – кивнул я ей. – Но может, лучше расскажешь, зачем ты здесь? Вдруг мы сможем договориться и даже помочь друг другу.
Блитцен в гневе затряс своими очками.
— Помочь? Ей? С какой это стати? За то, что она в похоронном агентстве оглушила Хэрта, а у меня по её милости глаза сейчас превратятся в два куска кварца?
— Не надо было устраивать слежку за мной, – огрызнулась Сэм.
— Фи! – Блитцен поправил шляпу. – Кому надо было следить за тобой, валькирия. Мы просто ищем одно и то же. Меч.
Харт, все ещё валявшийся на спине, показал из лежачего положения:
— Убейте её, пожалуйста, кто-нибудь.
— Он это что вздумал, показывать мне неприличные жесты эльфов? – свирепо воззрилась на него Сэм.
— Это просто АЯЖ – Американский Язык Жестов.
— Альфийский Язык Жестов, – уточнил Блитц.
— Не важно. – поднял я ладони вверх. – Устраиваем перемирие и пытаемся договориться. А перебить друг друга, если понадобится, успеем и позже.
Сэм походила взад-вперёд, бормоча себе что-то под нос, и в результате ей удалось отыскать сперва свой топор, а потом мой меч.
«Вот умница, Магнус. – пронеслось у меня в голове. – Теперь у неё все оружие».
Она кинула меч в мою сторону.
— Не надо было мне выбирать тебя для Вальхаллы.
Блитцен хмыкнул.
— Ну на это никто из нас точно уж возражать не станет. Если бы ты не встряла тогда на мосту...
— Встряла? – вырвался у неё возмущённый вопль. – Да я забрала его уже мёртвым. Ты и твой эльф что-то не очень ему помогли своими пищащими стрелами и дурацким дорожным знаком.
Блитц гордо выпрямился во весь рост и выпятил грудь, отчего, впрочем, не сделался ни грознее, ни выше.
— Спешу довести до вашего сведения, что мой друг – великий волшебник рун.
— Да неужели? – без тени почтения проговорила Самира. – Что-то я не заметила, чтобы он применил своё волшебство на мосту против Сурта.
У Хэртстоуна сделался оскорблённым вид.
— Применил бы, – прожестикулировал он. – Но меня отвлекли.
— Вот именно, – поддержал его Блитц. – А что до меня, валькирия, то я обладаю множеством навыков.
— Например? – задиристо осведомилась Самира.
— Например, я в первую очередь привёл бы в порядок ваш безобразный костюмчик, – не остался в долгу обиженный гном. – Носить куртку такого цвета с зелёным платком совершеннейший моветон.
— И кто это, интересно, мне здесь даёт советы по стилю? – упёрла она руки в бока. – Гном в лыжном шлеме и темных очках?
— У меня непереносимость к солнечному свету, – закипятился Блитц.
— Ребята, прекратите. Заранее вам благодарен, – прервал я их и помог Хэрту подняться на ноги.
Он, кидая сердитые взгляды на Сэм, принялся собирать в кисет свои плашечки с рунами.
— Так, – снова заговорил я. – А теперь, Сэм, скажи, зачем ты ищешь меч?
— Затем, что он мой единственный шанс. Затем, что... – Голос у неё дрогнул, и ярости как не бывало. — Затем, что я посчитала твою глупую храбрость достойной. Я наградила тебя Вальхаллой и в результате пожертвовала всем. Если я найду меч, есть надежда, что таны меня восстановят в правах. Я докажу им, что я.... что я не...
— Не дочь Локи? – спросил её Блитцен, но на сей раз в его голосе не прозвучало никакого ехидства.
Сэм опустила топор.
— Нет, с этим мне уже ничего не поделать. Но я работаю не на своего отца, а на Одина и верна ему.
Хартстоун смерил меня критическим взглядом, в котором легко читалось: «И ты купился на это?»
— Да, я ей доверяю, – произнёс я отчётливо вслух.
Это тоже тебе подсказывает твой баночный инстинкт? – проворчал Блитц.
— Возможно, – ответил я. – Слушайте, мы все четверо хотим найти меч, ведь так? И хотим, чтобы он не попал в руки Сурта.
— Если только Сурт уже не успел его получить, – подхватила Сэм. – И если сумеем разобраться в происходящем. И если предсказание норн окажется не таким ужасным, как прозвучало.
— Есть один способ это выяснить – Блитц поднял вверх свою сумку для боулинга.
Сэм чуть попятилась.
— Что там?
Харт, сложив ладонь ковшиком, дважды хлопнул себя по плечу: знак босса.
— Ответы, – сказал Блитц. – Хотим мы этого или нет, но должны посоветоваться с Капо.