30. Яблоко в день убьет тебя
Я самым решительным образом добавил в свой список ненавистных занятий сёрфинг с орлом.
Этот кретин с лысой башкой, по сути, не должен был взлетать, таща с собой на буксире достигшего зрелого возраста Магнуса Чейза. Орлам такое не по силу. Тем не менее, он именно это и сделал.
Блитц и Сэм за моей спиной выкрикивали крайне полезные рекомендации вроде: «Остановись! Не надо!» пока орёл знай себе тащил меня через ресторанный дворик, колотя моим бедным телом о столы, стулья и растения в кадках. Таким образом, мы с ним добрались до раздвижных стеклянных дверей, пролетев сквозь которые проклятый орёл взмыл вместе со мной над Чарльз-стрит. Мужик, спокойно себе обедавший в своей столовой на десятом этаже дома напротив, выстрелил изо рта картечью крошек из сырных кукурузных палочек «Читос». Вот так, видать, он удивился, когда мы просвистели мимо его окна, на котором остался хорошенький отпечаток моей обуви.
— Отпусти меня! – проорал я лысой пернатой твари.
— А ты уверен? – сипло прохохотал этот гад.– Береги голову.
Я извернулся, лишь чудом избежав в последний момент столкновения с промышленным кондиционером, и, протаранил грудью кирпичную трубу, пропахал дальше за орлом, пошедшим пике по другую сторону дома.
— Ну? - просипел он. – Ты созрел до переговоров насчёт услуги за услугу?
— С голубем-мутантом, крадущим фалафели? Нет уж, благодарю покорно! – был мой ответ.
— Как тебе будет угодно.
И он, резко поменяв курс, впечатал меня в пожарную лестницу. Я услышал треск собственных рёбер. Грудь пронзило столь сильной и резкой болью, словно будто кислота разрывала её изнутри. Мой пустой желудок свернулся от спазма, и хорошо ещё, что был при этом пустым, иначе у них на пожарной лестнице вышло бы не аккуратненько.
Мы с орлом взмыли над церковью на Бойлстон-стрит, и он закружил меня над её шпилем. В моей обалдевшей башке почему-то всплыли строки Лонгфелло о герое войны за независимость Поле Ревире, который огнями на Северной церкви должен был подать знак своим, откуда их собираются атаковать англичане: «Коли пехота один огонь, а коли корабли, то два».
Я. видите ли, вдруг задумался, сколько бы этому Полу Ревиру понадобилось огней, коли он вдруг увидел бы над своей головой орла с таким чуваком, как я, на буксире?
Я попытался восстановить повреждения в своём теле, но сконцентрироваться не удалось. Во-первых, боль была слишком сильной, а во-вторых – я все ещё впечатывался в стены и выбивал окна.
— Услуга за услугу – вот все, что мне от тебя требуется, – просипел орёл. – Я могу сообщить тебе, как найти меч, но ты должен в процессе поиска кое-что мне доставить. Ничего такого особенного. Всего лишь яблоко.
— В чем подвох? – спросил я, уворачиваясь от очередного препятствия.
— Подвох в том, что если ты не согласишься, то... Ой. Гляди-ка! Противоголубиные шипы! – радостно сообщил мне лысый летун.
Впереди нас, по краям гостиничной крыши и впрямь тянулся частокол металлических шипов. Тот, кто видел когда-нибудь колючую проволоку времён Первой мировой войны, может легко себе представить, как это выглядело. Шипы на крыше, конечно, сделали не для уничтожения человечества, а чтобы птицы сюда не садились, но, ясное дело, живот мой они тоже были способны чудесно обработать.
Я тихо взвыл в предвкушении. Не люблю слишком тесных контактов с колющими и режущими предметами. К тому же мой живот ещё живо помнил шар из расплавленного асфальта.
— Нет, нет! Никаких шипов! – тут же вырвалось у меня. – Я согласен!
— Скажи: клянусь своей верностью, что принимаю твои условия, - потребовал этот лысый с крыльями, по-прежнему буксируя меня в опасной близости от противоголубиных шипов.
— Но я ведь даже не знаю, что это значит! – проорал я.
— Скажи.
— Клянусь своей верностью, что принимаю твои условия. Яблокам да! Шипам нет! – грянул я.
Он стал набирать высоту, скрежетнув носами моих ботинок по острию шипов. Мы взмыли в небо и описали торжественный круг над площадью Копли и приземлились на крышу Бостонской публичной библиотеки.
Меч тут же отклеился от спины орла, а руки мои освободились от рукояти. Это было бы здорово во всех отношениях, найди я ещё другую точку опоры. Ухватиться-то мне теперь оказалось не за что, а ноги едва держались на выгнутой красной черепице крыши, которая шла вниз под крайне опасным углом, грозя низвергнуть меня с восьмидесятифутовой высоты на землю, покрытую сплошь смертоносным асфальтом. Чтобы не сверзиться, я сел на корточки и лишь после этого осторожно убрал в ножны меч, который тут же опять превратился в цепочку.
Я шумно перевёл дух. Ребра болели. Руки были почти выбиты из суставов. Грудь до сих пор с такой ясностью ощущала каждый кирпичик трубы, в которую я втесался, словно мне сделали татуировку с её изображением.
Слева от меня, царя над бронзовыми грифонами, украшающими цоколь крыши, сидел на громоотводе орёл.
Никогда прежде не думал, что у орлов существует какое-нибудь выражение лица, но на морде у этого сейчас было написано явное самодовольство.
— Рад, что ты внял доводам разума, – свысока заявил он мне. – Но, если честно, мне доставила удовольствие наша маленькая прогулка по городу, да и вести беседы наедине с тобой мне приятно.
— Ох, я краснею. – проворчал я. – Хотя, погоди-ка, нет, это у меня кровь по всему лицу.
— Чем тратить время на пустословие, выслушай лучше необходимую информацию, – продолжил орёл. – После того как твой меч упал в реку, его снесло вниз по течению, и им завладела богиня Ран. Множество ценных вещей в итоге попадает к ней в сети.
— Ран? – никогда не слышал о такой я.
Орёл щёлкнул клювом.
— Морская богиня, у которой имеется сеть. Тебе нужно быть в курсе, кто есть, кто.
— Но где я её найду? Надеюсь, мне не придётся спускаться на дно морское?
— Она может быть где угодно, сказал орёл. Твоя задача – привлечь её внимание. А ты сделаешь это при помощи одного моего знакомого по имени Харальд. Он держит лодку на Рыбьем пирсе и организует экскурсии по воде. Скажешь ему, что ты от Большого Парня.
— Большого Парня? – на всякий случай переспросил я.
— Ну, это одно из моих имён. Харальд сразу поймёт, кого ты имеешь в виду. Уговори его взять тебя на рыбалку в Массачусетском заливе. Если сумеешь там навести достаточный беспорядок, то Ран не оставит тебя без внимания. Вот сразу и начинай с ней переговоры. Проси меч и одно из яблок Идунн.
— Эдем? – опять вынужден был переспросить я.
— Ты что собираешься по сто раз повторять каждое имя, которое я тебе называю? – просипел недовольно орёл. – И-д-у-н-н. – произнёс он по буквам. – Яблоки бессмертия, благодаря которым боги сохраняют молодость и энергию. У Ран наверняка завалялось хоть одно лишнее яблочко. Сама-то она, доложу тебе, отнюдь не всегда вспоминает, что их следует регулярно есть. Да тебе, как только её увидишь, это сразу же самому станет ясно. Ну вот, значит, получи яблоко, доставь мне его сюда, и я освобожу тебя от клятвы.
— Два вопроса. Первый: ты сбрендил?
— Нет, – отозвался с уверенным видом Большой Парень.
— Второй вопрос: каким образом можно поднять рыбалкой такую шумиху в заливе, чтобы на него обратила внимание сама морская богиня?
— Смотря какая рыбалка. Скажешь Харальду, что тебе нужна специальная наживка. Он мигом смекнёт. А коль заартачится, говори: «Большой Парень настаивает».
— Понятия не имею, о чём ты – признался я. – Но, предположим, встречусь я с Ран. Каким образом мне проводить с ней сделку?
— Это уже целых три вопроса, – уточнил орёл. – Наводку ты от меня получил, а остальное – твои проблемы.
— Последний вопрос, – кинул я ещё один пробный шар.
— Четвёртый. – не преминул мне напомнить он.
— Что, например, если меч я добуду, но не стану возиться с этим твоим яблоком?
— Но ты ведь поклялся, – сказал орёл. – Своей верностью. А твоя верность – это твоё слово, твоя вера, честь и твоя душа. Это очень серьёзная клятва, особенно для эйнхерия. Нарушишь? Ну что же. Возможно, вдруг самовозгоришься или вдруг обнаружишь себя в ледяном сумраке Хельхейма...
Я задумчиво пожевал губу: ни один из предложенных вариантов мне как-то не улыбался.
— Пожалуй, я клятву все же сдержу.
— Вот и ладненько. – Орёл, покрутил своей лысой башкой, помахал крыльями. Твои друзья на подходе, значит, пора мне уматывать. Увидимся снова, когда доставишь мне свеженький фрукт.
И, резко взмыв вверх, он исчез за стеклянными стенами небоскрёба Хэннок, предоставив мне право самостоятельно искать выход с крыши.
Блитцен, Хартстоун и Сэм неслись внизу во весь дух, по площади Копли. Они достигли уже занесённой снегом лужайки, когда Сэм углядела меня на крыше и, резко остановившись, принялась указывать остальным в мою сторону.
Я в ответ замахал руками. С такой высоты я не мог ни услышать её, ни разглядеть лица, но по её жестам легко прочёл: Какого черта ты там делаешь?
Я с некоторым трудом поднялся на ноги. Благодаря Вальхалльскому оздоровлению, травмы мои уже начали заживать, но тело все ещё сильно болело и двигаться было трудно.
Добравшись до края крыши, я глянул вниз и предпринял манёвр, который для Магнуса версии 1.0. оказался бы просто немыслим. Прыгая десятифутовыми прыжками с крыши на оконный карниз, с него – на кронштейн для флага, потом ещё на какие-то небольшие выступы, наконец, мои ноги коснулись ступеней парадного подъезда, после чего в голове у меня пронеслось. - «Как раз плюнуть».
Друзья приветствовали меня на тротуаре.
— Кто это был? – немедленно поинтересовался Блитцен. – Великан?
— Понятия не имею. – выдохнул я.– Мне только известно теперь, что его зовут Большой Парень и он любит яблоки.
И я подробно пересказал им весь наш разговор.
Хартстоун, хлопнув себя полбу, прожестикулировал:
— И ты поклялся своей верностью?
— Либо это, либо противоголубиные шипы, так что да, я поклялся.
Сэм с воинственным видом уставилась на небо, явно в надежде увидеть орла и метнуть в него свой топор.
— Ничем хорошим это не кончится, – бросила она мрачно. – Сделки с великанами до добра не доводят.
— Ну, как-никак, Магнус все же узнал, где находится меч, – был более оптимистично настроен Блитцен. - К тому же Ран все же богиня, а значит, должна занимать нашу сторону, правда ведь?
Сэм фыркнула.
— Видать, ты не слышал о ней того, что известно мне. Но выбора-то у нас действительно нет. Пошли искать Харальда.