33. СТАРШИЙ БРАТЕЦ СЭМ ПРОСЫПАЕТСЯ НЕмного НЕ В ДУХЕ
Вы думаете Змей открыл просто два обычных глаза? Да нет, он врубил два зелёных прожектора, каждый размером с батут. Радужки его глаз светились так ярко, что я был уверен: отныне всю свою жизнь, все вещи, которые я буду видеть, будут иметь оттенок желе из лайма.
Хорошие новости: «всей моей жизни», по-видимому, оставалось длиться недолго.
Бугристый лоб монстра и его сужающаяся к пасти морда придавали ему больше сходства с угрём, чем со змеем. Его шкура блестела, словно коричневые, жёлтые и зелёные лоскуты камуфляжа. (Это я его спокойно описал сейчас. Тогда же единственной моей мыслью было: «БОГИ! ГИГАНТСКАЯ ЗМЕЯ!»)
Монстр разверз свою жуткую пасть и оглушающе зашипел, исторгнув горячее облако пара, от которого у меня задымилась одежда, а дыхание спёрло коктейлем из вони протухшей головы быка и змеиного яда. Зубной пастой и освежающими полосканиями для рта эта тварь явно пренебрегала, а вот зубной нитью, похоже, пользовалась. Зубы Мирового Змея сияли двумя рядами ослепительно-белых треугольников. Впечатлял и размер самой пасти. В неё запросто поместилась бы лодка Харальда вместе с дюжиной ещё таких же.
Крюк для мяса прочно засел в глотке змея там, где у нас расположен маленький язычок. И мне показалось, что Змей был не очень рад этому.
Он пытался освободиться, наклоняясь то вперёд, то назад; трос скрежетал по его зубам; моя удочка завалилась набок; лодку мотало гак, что заклёпки вновь начали вылетать, борта трещали, но мы каким-то образом до сих пор оставались на плаву. Трос не рвался.
— Сэм, почему он нас ещё не убил? - тихонько спросил я.
Она прижалась ко мне так близко, что я ощутил Её дрожь, и шепнула:
— Кажется, он к нам приглядывается, а может, даже пытается поговорить.
— И что же, по-твоему, он говорит?
Она шумно сглотнула.
— По-моему? «Как вы посмели?».
Змей опять зашипел, выплюнув порцию яда, капли которого зашипели и запузырились на палубе, точно серная кислота.
— Бросьте удочку, дураки, – проскулил за нашими спинами Харальд. – Из-за вас он нас всех убьёт.
Я попытался поймать взгляд змея.
— Привет, мистер Йормунганд! Можно я буду вас называть мистер Йо? Уж извините, что потревожили. Ничего личного. Просто нам с вашей помощью нужно привлечь кое-чьё внимание.
Мистеру Йо слова мои не понравились. Он резко взметнулся вверх, голова его зависла над нами, а затем резко ухнула вниз у самого носа лодки, подняв высоченные волны.
Мы с Сэм оказались в зоне этого водопада, и я вместо фалафели досыта пообедал солёной морской водой, а также ею надышался или верней, окончательно пришёл к выводу, что мои лёгкие не способны дышать морской водой. Глазам моим её тоже досталось в большом количестве. Но самое то прикольное, что лодка наша так и не потонула.
Когда качка наконец унялась, а плеск воды стих, я обнаружил себя по-прежнему крепко сжимающим в руках удочку, а монстра на тросе, который выдержал его натиск и не порвался. Змей в упор взирал на меня, и в светящихся его фарах без труда читался вопрос: «Почему ты вообще ещё жив?»
Я тоже не сводил глаз с мистера Йо, но боковым зрением одновременно засек, что поднятое им цунами пронеслось дальше и, достигнув маяка, с чудовищной силон ударило в него. «Не хватало ещё мне вдобавок к катастрофе на мосту устроить наводнение в Бостоне», - с ужасом пронеслось у меня в голове.
Я вспомнил, почему Йормунганда прозвали Мировым Змеем. Согласно древним легендам, он обладал таким длинным телом, что оно опоясывало землю и простиралось по дну морей, словно огромный телекоммуникационный кабель. Большинство времени монстр держал свой хвост во рту – ну, я не расставался с соской до двух лет, так что не мне судить – но, видимо, он решил, что наша наживка в виде головы быка стоит того, чтобы внести перемены.
А самое главное вот в чём: едва Мировой Змей принимался шевелиться и сотрясаться, как весь мир делает то же самое.
— Ну и теперь то что? – ни к кому конкретно не обращаясь, проговорил я.
— Магнус. – сказала Сэм странным тоном. – Постарайся не впадать в панику. Но посмотри за правый борт.
Я представить себе не мог, что может быть более пугающим, чем мистер Йо, пока не увидел женщину в водовороте.
По сравнению со Змеем, она казалась крохотной – всего около трёх метров в высоту. Возможно, когда-то она была красивой, но сейчас её перламутровая кожа вся высохла, глаза цвета морских водорослей помутнели, а волнистые светлые волосы пересекали седые пряди, словно болезнь растений на пшеничном поле.
Нижняя часть тела была гораздо страннее. Вокруг талии женщины, словно юбка танцовщицы, крутилась в водовороте рыболовная сеть диаметром около ста метров. Внутри неё, словно стекляшки в калейдоскопе, мелькали льдинки, мёртвые рыбки, пластиковые мешки для мусора, автомобильные шины, продуктовые тележки и самые разнообразный плавающий мусор. По мере того, как эта женщина подплывала к нам, края сети бились о борта нашей лодки и царапали шею Мировою Змея.
— Кто посмел отвлечь меня от работы? – грозным баритоном осведомилась она.
Морозный гигант Харальд вдруг завизжал так пронзительно. словно рвался завоевать первое место по визгу среди своих собратьев, и. перебравшись на нос, кинул за борт горсть золотых монет, а затем повернулся к Сэм:
— Быстрее, девочка! Деньги, которые ты должна мне! Отдай их сейчас же Ран!
Сэм нахмурилась, но бросила пять монет за борт.
Вместо того, чтобы уйти на дно, красное золото завертелось в сеть Ран и присоединилось к карусели из мусора.
— О, великая Ран. – завыл Харальд. – Сжалься! Не убивай меня! Бери мой якорь! Бери двух этих людей! Можешь взять даже мою коробку с обедом!
— Молчать! – грянула морская богиня, и Харальд, мигом заткнувшись, стал, приседая и лебезя, отступать к корме.
— Я буду в трюме, – всхлипнул он. – Молиться.
Ран перевела на меня изучающий взгляд. Так смотрят охотники на добычу, прикидывая, достаточно ли она крупна для мясного филе.
— Отпусти Йормунганда, смертный. – потребовала она. – Мне совершенно не нужно, чтобы сегодня произошёл всемирный потоп.
Мировой Змей поддержал её громким шипением.
— А ты вообще заткнись, мурена-переросток. Твои дрыганья поднимают ил со дна. Я не могу абсолютно ничего увидеть. Сколько раз я тебе говорила не проглатывать старые, протухшие бычьи головы? Протухшие головы в этих водах не водятся.
Мировой Змей раздражённо рявкнул и попытался отцепить стальной трос от своего рта.
— О великая Ран, обратился к богине я. – Меня зовут Магнус Чейз, а это Самира аль Аббас. Мы прибыли сюда, чтобы заключить с вами сделку. И, кстати, мне интересно, неужели вы сами не можете перерубить этот трос?
Ран исторгла поток скандинавских ругательств, которые буквально превратили воздух в пар. Теперь, когда она была ближе, я мог разглядеть очень странные вещи, крутящиеся в её сети – призрачные бородатые лица, задыхающиеся и очень напуганные, пытающиеся достичь поверхности воды; руки, хватающиеся за саму сеть.
— Бесполезный эйнхерий. – сказала богиня. – Ты прекрасно знаешь, что натворил.
— Разве? – спросил я.
— Ты дитя Ван. - Богиня нахмурилась, явно пытаясь что-то сообразить. – Сын Ньёрда? - произнесла она с вопросительной интонацией и шумно втянула ноздрями воздух. – Нет. Скорее ты ему внук. Пахнешь гораздо слабее.
— Верно! Магнус, ты сын Фрея. а он сын Ньёрда – бога кораблей, моряков и рыбаков. Вот почему наша лодка не утонула. Вот почему нам удалось поймать змея. - Она посмотрела на Ран. – Эм... Всё это мы, разумеется, знали и раньше.
—А известно ли тебе, эйнхерий, рявкнула морская богиня, - что с тем, кто вытащил на поверхность Мирового Змея, он связан не только тросом н удочкой, но и судьбой! Решай же немедля, перерезать ли тебе сейчас трос, чтобы Змей оказался снова на воле и снова впал в сон, или позволить ему окончательно пробудится и уничтожить твой мир.
В шее у меня будто щёлкнула ржавая пружина – возможно, это был остаток моего мужества. Я взглянул на Мирового Змея. И только сейчас заметил, что его сияющие зелёные глаза были покрыты тонкой прозрачной мембраной – вторыми веками.
— То есть, он только наполовину проснулся?
— Если бы он проснулся полностью, – сказала Ран, – Все ваше восточное побережье уже ушло бы под воду.
Я промямлил что-то невразумительное, изо всех сил сопротивляясь порыву откинуть подальше от себя удочку и став уменьшенной копией Харальда. с паническим визгом кинуться прочь по палубе.
— Ладно уж, отпущу его, – всё-таки удалось мне взять себя в руки. – Но сперва, о великая Ран, ты должна нам пообещать, что согласна провести с нами доверительные переговоры. Предлагаем бартер.
— Бартер с тобой? – завертела с удвоенной скоростью своей юбкой-сетью богиня. Лёд и пластик потрескивали и хрустели, тележки из супермаркетов с лязгом врезались одна в другую. По всем правилам ты, Магнус Чейз, должен принадлежать мне, – властно произнесла она. Ты ведь погиб в воде. А утонувшие души – моя безраздельная собственность.
— На самом деле, – сказала Сэм, – он погиб в бою, так что он принадлежит Одину.
— Технические летали! – с досадой рявкнула Ран.
Лица в сети Ран разевали рты и задыхались, моля о помощи. Сэм как-то сказала мне: «Есть места гораздо хуже, чем Вальхалла, куда можно поспать после смерти.» Представив себя запутавшимся в этом серебряной паутине, я внезапно ощутил прилив благодарности к моей валькирии.
— Ну что же, тогда ладно. – сказал я, – Я полагаю, я могу просто позволить мистеру Йо проснуться окончательно. У меня всё равно не было никаких планов на сегодняшний вечер.
—Нет! – прошипела Ран. Ты даже не представляешь, как трудно шерстить дно, когда Йормунганд разволнуется! Отпусти его!
—И ты обещаешь провести с нами доверительные переговоры? – повторил вопрос: я.
— Да, да. Договорились. Я не желаю, чтобы сегодня начался Рагнарёк.
— Скажи: клянусь честью...
—Я богиня и знаю, что этим клясться нельзя. – заартачилась Ран.
Я обменялся взглядами с Сэм. Она пожала плечами и протянула мне свой топор, которым мне удалось с одного удара перерубить трос.
Йормунганд, вспенив поверхность воды пузырями кипящего зелёного яда, кинул на меня злобный взгляд:
В ДРУГОЙ РАЗ УЗНАЕШЬ. МАЛЕНЬКИЙ СМЕРТНЫЙ!
Едва он исчез, юбка-сеть Ран замедлила ход до скорости небольшого шторма.
— Прекрасно, эйнхерий, – сказала богиня. Мы договаривались о бартере на доверии. Что тебе требуется?
— Меч Лета. – ответил я. Он был со мной, когда я упал в реку Чарльз.
У Ран заблестели глаза.
— Ладно, отдам тебе меч, но в обмен хочу тоже кое-что ценное. Твою душу. Думаю, это будет эквивалентный обмен.