51. Мы поболтали о превращении в слепней
Первым в нашей компании заснул Хартстоун, потому что он единственный, кто мог не обращать внимание на храп Тора. Пользуясь тем, что бог устроился снаружи, он заполз в палатку и мигом там отрубился.
Мы с Сэм и Блитценом продолжали сидеть у костра. Поначалу я опасался разбудить Тора, но вскоре понял: возле него сейчас хоть степ отбивай, или бой в гонги, или начни выкрикивать его имя, да даже взорви что-нибудь, не равно не проснётся.
У меня возникло сильное подозрение, что именно так он своего фирменного оружия и лишился. Хитрецы великаны подождали, пока он заснёт, а потом подогнали пару строительных кранов и увели с их помощью молот.
С наступлением ночи пламя костра показалось мне просто спасительным. Тьма стояла такая густая, какой я не видел даже, но время наших с мамой походов с ночёвками в диких местах. Из черневшего леса слышался волчий лай, из-за которого меня начало колотить, а ветер в каньонах выл, как хор поющих зомби.
- Нет, сынок, - возразил мне Блитц, когда я ему сказал об этом. - Древнескандинавские зомби зовутся драуграми, и они совершенно бесшумны. Подберутся к тебе вплотную, а ты даже и не услышишь.
- Вот спасибо тебе большое, порадовал, - поёжился я.
Блитцен поковырялся с рассеянным видом в тарелке с жаркое из козлятины, которое, похоже, совершенно не жаждал отведать. Он переоделся с явной задумкой выглядеть модно и стильно на фоне йотунхеймского снега: костюм из синей шерстяной ткани и бело сливочного цвета тренч. Для нас он тоже принёс по рюкзаку с новой одеждой, которую умудрился подобрать на глазок совершенно точно. Неплохо, знаете ли, если у вас есть друг, вдумчиво относящийся к подобным вещам.
Блитцен рассказал, почему так долго не возвращался к нам. Доставив маме серёжки, он вынужден был задержаться в Фолькванге для исполнения нескольких важных обязанностей как представитель Фрейи. От него требовалось выступить арбитром в оценке устричной выпечки, затем судить игру в волейбол, после чего присутствовать в качестве почётного гостя на шестьсот семьдесят восьмом ежегодном фестивале игры на укулеле.
- Все это было просто ужасно, - жаловался нам он. - Серёжки маме понравились, но она даже слушать не захотела, каким образом я их добыл. Что ей мой поединок с Джуниором?! Она только и спросила: «А не хотелось ли тебе, Блитцен, самому делать такие прекрасные вещи?»
Он вытащил из кармана цепь Андскоти; она сияла серебряным светом, как крохотная луна.
- Эй! - принялся ободрять я его. - Ты в поединке с Джуниором был бесподобен. В жизни ещё такой классной работы не видел. Ты же в свою эту утку всю душу вложил. А пуленепробиваемый галстук с кольчужным жилетом! Но, погоди, вот устроим тебе сделку с Тором, и запустишь свой модный тренд.
- Совершенно согласна с Магнусом, - подхватила Сэм. - Ну, может, насчёт сделки с Тором он и погорячился, но у тебя-то, Блитц, настоящий талант. Если Фрейя и гномы ничего в твоём деле не смыслят, то это их проблема. Мы-то знаем, что без тебя нас здесь бы не было.
- Ну конечно же, - хмыкнул Блитцен. - Без меня тебя бы не выгнали из валькирий, Магнус не помер бы. Мы бы не обозлили половину богов, огненные великаны и эйнхерии не стремились бы нас убить, и мы сейчас не сидели бы на лоне дикой йотунхеймской природы рядом с храпящим, как тысяча бегемотов, богом.
- Ну да, - весело подмигнула ему Сэм. - Отличная штука жизнь.
Блитцен издал короткий смешок, и я с радостью уловил в этом взгляде уверенность, которой мне так у него последнее время недоставало.
- Ладно, - выдохнул он. - Пожалуй, пойду-ка я спать. Если нам предстоит поутру штурм великанской крепости, мне надо набраться сил. Подвинься, - с трудом протиснулся он к Хартстоуну и, не успев оказаться внутри, укрыл его своим тренчем, что показалось мне очень подозрительным.
Сэм в новых джинсах и непромокаемой куртке сидела, сложив по-турецки ноги, возле костра.
- Кстати, о поединке у гномов: мы с -то бой так и не обсудили слепня, - начал я.
-Тише ты, - покосившись с тревогой на спящего Тора, прижала палец к губам Сэм. - Некоторые, видишь ли, не слишком жалуют моего отца, и это их отношение распространяется и на его детей.
- Эти некоторые, как, наверное, сама видишь, храпят сейчас, словно бензопилу в лесу запустили, - совершенно не разделял её опасения я.
- И все же, - она с такой пристальностью уставилась на собственную ладонь, будто решила там сосчитать все линии. - Я дала себе обещание не заниматься оборотничеством. И вот за последнюю неделю прибегла к нему целых два раза. Когда мы столкнулись с оленем на Мировом Дереве, надо было его отвлечь. Вот я и превратилась в олениху, чтобы Хартстоун смог убежать. Выбора у меня тогда просто не было.
Я кивнул.
-А второй раз ты стала слепнем, чтобы помочь Блитцу. В обоих случаях у тебя были очень серьёзные причины. И вообще, это же потрясающе. Удивляюсь, что ты все время такие способности не используешь.
Пламя костра сияло в глазах Сэм, отчего они стали почти такими же красными, как у Сурта.
- Магнус, - крайне серьёзно проговорила она. - Оборотничество это совсем не то, что спрятаться под моим хиджабом. Хиджаб меня просто скрывает и защищает, а оборачиваясь кем-нибудь, я меняю не только внешность, но и собственную суть. Каждый раз, как я это делаю, у меня появляется чувство, словно мной пытается овладеть какая-то часть того, что досталось мне от отца. А он ведь непредсказуемый, скользкий, как жидкость. Не хочу становиться такой.
-Вот бы он достался тебе в отцы, - указал я с усмешкой па спящего Тора. - Испускающий газы амбал с козьим жиром на бороде и с руками в наколках. В Вальхалле все тогда бы просто в тебе души не чаяли.
-Какой же ты циник, Магнус, -с трудом сдерживала она улыбку. - Тор очень значительный, уважаемый бог.
-Даже не сомневаюсь, - в тон ей откликнулся я.
-А Фрей, полагаю, такой же, хоть ты ни разу его не видел. Но, по-моему, твой отец вполне себе ничего. Может, он и социопат, но зато с чувством юмора.
Сэм резко вскинула голову. Лицо её сделалось напряжённым.
- Ты так говоришь, будто с ним встречался.
- Ну, можешь считать, что я себя выдал. Наяву мы с твоим отцом никогда, конечно, не виделись, но он дважды являлся мне в предсмертных видениях.
И я наконец решился ей рассказать про сны, предостережения Локи и про-то, как усиленно он меня убеждал отдать меч дяде Рэндольфу и забыть про поиски Острова Волка.
Сэм меня не прерывая слушала, и по её виду я не мог понять, толи она сердится, толи просто потрясена, толи и другое вместе.
- Но почему же ты мне не рассказывал раньше? - спросила она, когда я умолк. - Боялся доверить?
-Ну, если только сначала. А потом просто не знал, что решу. Отец твой умеет выбить из колеи.
Сэм, подбросив в пламя сухую ветку, смотрела, как её постепенно охватывает огонь.
-Какие бы обещания тебе ни давал мой отец, ты не должен следовать его советам, - твёрдо проговорила она. - Мы просто обязаны встретиться лицом к лицу с Суртом, и меч нам для этого необходим.
Память моя немедленно возродила сон. Горящий трон Одина, плавающее в дыму над ним тёмное лицо и обжигающий, как огнемётом, голос, суливший мне и моим друзьям участь фитиля, от которого воспламенятся и сгорят все Девять Миров.
Я огляделся в поисках Джека, но нигде его не увидел. Он совершал облёт по периметру местности, как он сам выразился, патрулировал, а мне дал совет стараться как можно дольше не брать его в руки, иначе впаду в прострацию от напряжения, которое было потрачено на великаншу.
Я вспомнил так и не состоявшийся обед в ресторанном дворике. Сэм тогда занервничала, столкнувшись с Амиром. С тех пор с нами столько всего случилось, что, кажется, это было тысячу лет назад.
-Ты в лодке Харальда мне сказала, что у твоей семьи длинная история со всякими там скандинавскими делами, - проговорил я вслух. - Но каким образом, если твои дедушка с бабушкой приехали из Ирака?
Сэм подкинула в огонь ещё одну ветку.
- Викинги были торговцами, Магнус. Они путешествовали по всему свету. Добрались даже до Америки. Ну а до Ближнего Востока тем более. В скандинавских странах находят старинные арабские монеты, а лучшие мечи викингов изготовлялись по технологии выплавки оружия из дамасской стали.
-И твоя семья... У вас какие-то личные связи с викингами? - продолжал выяснять я.
Сэм кивнула.
- К Средним векам часть викингов осела в России. Они стали называть себя руссами, отчего и произошло слово «русские». Вот багдадский халиф и отправил на север посла с заданием выяснить все о викингах и проложить к ним торговые пути, завести связи, ну и так далее. Посла этого звали Ахмет ибн Фадлан ибн аль Аббас.
- Фаллам это как «Фалафель Фадлана», а аль Аббас...
- Ну да. Как я, - улыбнулась Сэм. - Это можно перевести как «из рода львов». Короче, - начала она вытаскивать из рюкзака спальный мешок, - этот старинный Фадлан во время визита к викингам вёл дневник, который стал чуть ли не единственным письменным источником о жизни древних скандинавов. Вот с тех пор судьбы их и моей семьи переплелись. За последующие века мои родственники постоянно сталкивались со сверхъестественными существами. Может, именно потому моя мама и не особенно удивилась, узнав, кто в действительности мой отец.
Сэм, расправив спальный мешок, положила его поближе к огню и добавила:
- И вот почему Самире аль Аббас не суждено жить нормальной жизнью.
- Нормальная жизнь, - хмыкнул я. - Мне даже теперь не совсем и ясно, что это такое.
Она вроде как собралась мне что-то ответить, но в последний момент передумала.
- Пора спать, - лишь услышал я от неё.
Воображение вдруг подкинуло мне картинку. Наши с ней предки, средневековые Чейзы и аль Аббаса, расселись в России вокруг костра и обсуждают, как средневековые боги испортили им жизнь, а рядом хранит на звериных шкурах Тор. Итак, предки Сэм тесно связаны с викингами, но не только. Став моей валькирией, она связала себя и с моим семейством.
- Мы все это решим, - пообещал ей я. - Нормальной жизни, конечно, не гарантирую, но стану из-за всех сил стараться, чтобы у тебя было все, о чём мечтаешь. Вернулась к отряду валькирий, вышла замуж за Амир и получила лицензию пилота. Что от меня бы для этого потребовалось?
Она все выслушала с таким видом, будто я вдруг заговорил на иностранном языке, который требовал от нёс мысленного перевода каждого из произнесённых мной слов.
- Хочешь сказать, у меня что-то не так с лицом? - хихикнул я. - На ней кровь козла?
- Нет. То есть да, - встряхнулась она. - Конечно же, кровь козла. Но дело даже не в этом. Я просто пытаюсь вспомнить, говорил мне кто-нибудь раньше такие хорошие слова.
- Да ты особенно не расстраивайся. Завтра снова начну обзываться, - спешно снизил я пафос. - Ладно, ложись, сладких снов.
- Спасибо за пожелание, Магнус, - начала она поудобней устраиваться в своём спальнике. - Но только никаких снов. Не желаю видеть их в Йотунхейме.