Тайный поклонник. Яд истины

Район, где жила Ярмина, был тем самым местом, которое Стив Палмер называл «бетонными джунглями». Здесь дома не строили, их «доживали».

Ярмина взбежала на четвертый этаж, перепрыгивая через ступеньку. В её рюкзаке глухо бился баскетбольный мяч - её единственный личный ритм. Она замерла перед дверью с облупившейся краской, привычно сбросила с лица азарт тренировки, натянула спокойную маску и повернула ключ.

В квартире царил полумрак. Тяжелые шторы были задернуты, хотя на улице еще стоял золотистый вечер. Воздух казался застоявшимся, пропитанным запахом пыли, старых газет и скипидара - едкого, въевшегося в стены напоминания о той жизни, когда в этом доме еще горел свет.

- Мам? Я пришла! - звонко крикнула Ярмина.

На диване, среди нагромождения эскизов и старых альбомов, зашевелилась фигура. Лидия подняла голову. Когда-то её называли «мастером света», её акварели были полны воздуха. Теперь её пальцы, вечно испачканные в темной краске, дрожали, а холсты в углу комнаты были либо девственно чистыми, либо замазанными густым слоем черного акрила.

- Ты поздно... - голос матери был тихим, словно она забыла, как им пользоваться. - Опять этот стук? Мяч... он звучит так плоско, Ярмина. Как будто кто-то забивает гвозди в тишину.

Ярмина быстро прошла на крошечную кухню. Она привычным движением отодвинула в сторону засохшие палитры, которые Лидия бросала прямо на обеденный стол, и включила чайник. Быт этой квартиры держался на её тонких детских плечах.

- Мы спорили с одним парнем в зале, мам. С футболистом. Ты бы видела его - он как статуя из Сент-Джуд, но когда злится, становится настоящим. У него лицо... его было бы интересно рисовать. Столько резких линий.

Лидия медленно села, кутаясь в растянутый кардиган. Она никогда не слышала фамилий «Ордос» или «Палмер» дальше заголовков газет.

- Сент-Джуд... - прошептала Лидия. - Там учатся дети тех, кто рисует мир только по линейке, Ярмина. Берегись людей с идеально чистыми руками. У них в глазах нет полутонов. Они видят либо пользу, либо мусор.

- Его фамилия Ордос, мам. Его отец - инвестор школы. Он пригласил нас на ужин, Лео написал мне об этом, смотри! –девочка протянула маме старый сенсорный телефон с разбитым экраном, демонстрируя сообщение.

Лидия вдруг замерла. Чашка в её руках мелко задрожала.

- Мы никуда не пойдем. В таких домах слишком много зеркал, девочка. В них страшно смотреться - увидишь, как исчезаешь. Люди вроде него не помогают. Они выкупают права на твою жизнь.

Ярмина подошла к матери и присела перед ней на корточки. В этом жесте - уверенном, чуть резком - было столько скрытой силы, что в полумраке комнаты она казалась единственным ярким пятном.

- Мам, это просто вечер. Там будет Лео. Его отец добрый, он помогает всем детям! Может, если он купит одну из твоих старых работ, у нас появятся деньги на твое лечение. На настоящие краски. На жизнь.

Лидия коснулась волос дочери дрожащей рукой. - Доброта таких людей - это всего лишь рама, Ярмина. Красивая, позолоченная, но она ограничивает тебя, - она тяжело вздохнула и снова легла, укрываясь пледом. - Делай, что хочешь. Только не проси меня подбирать цвета для этого маскарада. У меня остался только серый.

Ярмина постояла в темноте, глядя на ссутулившуюся спину матери. Она верила в лучшее. Она верила, что если Лео - хороший, то и его мир не может быть враждебным.

Ужин в доме семейства Ордос.

Особняк Ордосов встретил Ярмину оглушительной тишиной. После их вечно гудящей от сквозняков и работающего телевизора квартиры, здесь воздух казался отфильтрованным, почти стерильным.

Ярмина поправила воротник своей единственной приличной рубашки. Лидия так и не встала с дивана, лишь слабо махнула рукой на прощание, поэтому девочка приехала одна. Она ожидала высокомерия, ожидала, что её встретят как «бедного родственника», но реальность оказалась куда сложнее.

- Добро пожаловать, Ярмина. Мы очень рады тебя видеть.

Эзра Ордос лично вышел в холл. На нем был мягкий кашемировый джемпер, а улыбка была такой теплой, что Ярмина на мгновение почувствовала себя виноватой за свои колючие мысли. Он не выглядел как акула бизнеса. Он выглядел как отец, который искренне гордится тем, что у его сына появилась такая яркая подруга.

- Лео только и говорит, что о твоем броске сверху. Проходи, Эннит уже ждет нас.

В столовой всё было залито мягким светом. На столе - тончайший фарфор, серебро и свежие цветы, аромат которых перебивал запах еды. Эннит поднялась навстречу, и Ярмина замерла. Она никогда не видела таких женщин - хрупких, прозрачных, словно выточенных из драгоценного камня.

- Ты очень похожа на свою маму, - мягко сказала Эннит, усаживая Ярмину рядом с Лео. - Эзра рассказывал, что она художница. Это такое редкое и прекрасное призвание.

- Да, - Ярмина осторожно взяла прибор, стараясь не задеть соседа локтем. - Но она сейчас... не рисует. Вдохновение - штука капризная.

- Мы понимаем, - подхватил Эзра, аккуратно разливая по бокалам сок. - Жизнь творческих людей часто бывает тернистой. Именно поэтому мы стараемся поддерживать такие семьи. Лео, передай Ярмине соус.

Весь ужин прошел в атмосфере идеального спокойствия. Эзра спрашивал Ярмину о школе, о тренировках, и его интерес не казался фальшивым. Он слушал внимательно, наклонив голову, и в его взгляде была такая отеческая забота, что Ярмина невольно расслабилась. Лео сиял - он был счастлив, что два его мира наконец соприкоснулись без конфликта.

Но под этой гладью Ярмина чувствовала странный «белый шум». Здесь никто не перебивал друг друга. Никто не смеялся слишком громко. Когда Лео случайно задел бокал, и тот звякнул, Эннит лишь на секунду затаила дыхание, а Эзра ласково коснулся её руки - жест поддержки, который выглядел безупречно. Но Ярмине почему-то стало не по себе. В её мире разбитый бокал означал бы ругань или смех, а здесь - лишь мгновенное, едва уловимое напряжение, которое тут же заглаживалось вежливой улыбкой.

- Знаешь, Ярмина, - Эзра посмотрел на неё, и его глаза в свете ламп показались очень глубокими. - У тебя есть то, чего не хватает многим детям в этой школе. Характер. Я бы очень хотел, чтобы Лео перенял у тебя эту стойкость. Мир - сложное место, и в нем нужно уметь стоять на ногах.

- Я просто играю в баскетбол, - буркнула Ярмина, чувствуя, как краснеет.

- Ты делаешь гораздо больше, - мягко поправила Эннит. - Ты делаешь моего сына счастливым.

Когда пришло время уходить, Эзра распорядился, чтобы машину подали к самому крыльцу.

- Когда-нибудь мы обязательно познакомимся с твоей мамой лично», - сказал он на прощание, пожимая Ярмине руку. - А пока... если вам что-то понадобится, любые лекарства для Лидии или материалы для её творчества - просто скажи Лео. Мы семья, Ярмина. А друзья нашей семьи - это наша ответственность.

Ярмина ехала домой на заднем сиденье роскошного автомобиля, глядя на свои побитые кроссовки на фоне безупречно чистого коврика. В руках она сжимала подарочный набор красок, который Эннит «случайно» нашла в кладовой.

Всё было идеально. Слишком идеально. Ей хотелось радоваться, но в ушах всё еще стоял этот «белый шум» - нормальная жизнь Ордос контрастировала с той, к которой она привыкла.