Безмолвный приют.
Особняк возник перед нами внезапно, словно вырос прямо из монолитной скалы. Это было странное, угрюмое здание, чей фасад когда-то сверкал белым камнем, а теперь был изъеден ветрами и песком. Мы остановились у массивных дверей, и тяжелое эхо нашего дыхания смешалось с шелестом ночной пустыни.
Питер постучал. Звук ударов по старой древесине показался мне оглушительным, почти кощунственным в этой мертвой тишине. Мы замерли, прислушиваясь.
— Может, никого нет? — прошептала Клара, нервно оглядываясь на темные барханы за нашими спинами.
Я посмотрела на Сьюзен, которая безжизненной тенью лежала в руках Питера, и крепко сжала губы. Если здесь никого нет, Сьюзен умрет прямо на этом пороге. Вдруг раздался резкий скрежет. Двери начали медленно отворяться, обдавая нас запахом старого дерева и сухих лечебных трав. Мы невольно сделали шаг назад.
Перед нами стояла молодая девушка. Она была похожа на видение из другого мира: тонкая, с бледной, почти прозрачной кожей и огромными глазами цвета жженой умбры. Её густые каштановые волосы были заплетены в сложную косу, в которую были вплетены мелкие костяные украшения. На ней было простое платье цвета пыльной розы, расшитое странными символами.
— Элодия? — спросил Питер, и его голос сорвался от усталости.
Девушка не ответила. Она молча обвела нас долгим, изучающим взглядом. Её взгляд остановился на окровавленном плече Сьюзен. Элодия коротко кивнула и отступила в сторону, приглашая нас зайти.
Питер вошел первым, неся сестру так бережно, словно она была сделана из тончайшего стекла. Мы последовали за ним. Внутри особняк казался еще более пустым: высокие потолки, затянутые паутиной люстры и шаги, гулко отдающиеся от каменного пола. Элодия махнула рукой, увлекая нас вглубь коридора. Мы переглянулись, но выбора не было.
Она привела нас в небольшую, чисто прибранную комнату и указала на кровать с белоснежными простынями. Питер аккуратно уложил Сьюзен и отстранился, вставая в один ряд с нами. Я не сводила глаз с Элодии. Она действовала удивительно быстро и четко: металась по комнате, доставая из шкафчиков склянки, чистые холсты и пучки сушеных трав. Её движения были бесшумными, лишенными суеты.
— Надеюсь, она ей поможет, — шепнула мне Клара.
— Все будет хорошо, — отозвалась я, хотя сама едва верила в свои слова.
Клара приобняла Люси, которая едва держалась на ногах от горя и изнеможения, и повела её к дивану в углу. Я же осталась стоять, прислонившись к тяжелому дубовому столу и обхватив себя руками. Питер сел в кресло у изголовья кровати, не спуская глаз со Сьюзен.
Наконец Элодия закончила перевязку. Она нанесла на рану какую-то пахучую мазь и закрепила повязку так искусно, что Сьюзен даже не поморщилась во сне. Девушка обернулась к нам, вытирая руки о фартук.
— Извините за беспокойство, — заговорил Питер, и в его тоне слышалась непривычная смиренность. — Нам очень нужна была помощь. Мы не доставим вам хлопот. Утром, как только взойдет солнце, мы сразу же уйдем.
Элодия нахмурилась и решительно покачала соловой. Она указала на Сьюзен, а затем подняла два пальца, отчетливо показывая их нам.
Я следила за её лицом, ожидая ответа, но она продолжала молчать. Догадка обожгла меня.
— Вы немая? — спросила я. Слова вылетели раньше, чем я успела их обдумать. Я тут же осеклась — это было слишком резко, слишком грубо.
Девушка коротко кивнула, в её глазах не было обиды, только привычное спокойствие затворницы. Она вздохнула и вышла из комнаты, оставив нас наедине с нашими тенями.
— Останемся тут на два дня, как я поняла, — сказала Клара, чуть расслабившись. — Как раз Сьюзен станет лучше, она наберется сил.
— Главное, чтобы люди Визия нас не нашли, — бросила я, глядя на закрытую дверь.
— Не найдут, — отрезал Питер. — Мы завтра утром же уйдем.
Я нахмурилась, не веря своим ушам. Этот ледяной тон, это упрямство... он что, совсем обезумел?
— Что? — переспросила я.
— Питер, но Сьюзен будет хуже! — вскрикнула Люси, вскакивая с дивана. — Она потеряла сознание от боли, ей нельзя в седло!
— Если мы будем медлить, нас убьют, как только найдут люди Визия, — голос Питера был жестким, лишенным всякого сочувствия. — Мы будем чаще делать привалы и перевязывать её в пути. Но мы не останемся здесь на два дня.
— Но... — начала Люси.
— Я всё сказал! — рявкнул Питер.
Люси ахнула и отшатнулась, прижав руку к груди. Я видела, как в её глазах заблестели новые слезы. Внутри меня что-то лопнуло. Злость и обида, которые я копила все эти дни, хлынули наружу обжигающей лавой.
— Да что ты такое говоришь? — я сделала шаг к нему, сверля его взглядом. — Неужели Эдмунд тебе не пример? Неужели его смерть ничему тебя не научила? Нужно думать в первую очередь о родных, а потом о твоем проклятом долге!
— Нора... — попыталась вмешаться Клара, но я вскинула руку, заставляя её замолчать.
— Нет! Хватит! Да, Эдмунд умер. Всем больно, Питер. Я понимаю, как тебе тяжело, но...
— Понимаешь? — Питер резко встал с кресла, сокращая расстояние между нами. Он навис надо мной, и я увидела в его глазах такую бездну боли, что мне на секунду стало страшно. — Что ты понимаешь, Элеонор? Я потерял брата! Часть себя!
— Так не потеряй сестру! — выкрикнула я ему в лицо.
Наш спор прервал слабый звук — короткое, болезненное мычание со стороны кровати. Мы все мгновенно замолчали и бросились к Сьюзен. Она медленно открывала глаза, ресницы её дрожали. Чуть нахмурившись от яркого света лампы, она обвела нас затуманенным взглядом.
— Что?.. Где это мы? — прошептала она, пытаясь сфокусировать зрение.
— Сьюзен, всё хорошо. Мы в безопасности, — Люси схватила её за здоровую руку.
Сьюзен попыталась приподняться на локтях, но я тут же положила руку ей на грудь, удерживая на месте.
— Нет, лежи. Тебе еще нельзя вставать. Ты потеряла слишком много крови и сил.
Она тяжело вздохнула и прикрыла глаза, её дыхание было прерывистым.
— Где мы?
— У одной затворницы, — ответил Питер, и его голос снова стал сухим. — Мы здесь ненадолго. Как только поправишься, сразу отправимся в путь.
Сьюзен лишь слабо кивнула, не имея сил спорить. Питер постоял еще секунду, глядя на неё, а затем резко развернулся.
— Я пойду. Посмотрю коней, — бросил он, не дожидаясь ответа, и вышел из комнаты, тяжело стуча сапогами.
— Я пойду с ним, — тихо сказала Клара. Она бросила на меня тревожный взгляд и поспешила за Питером. Она всегда пыталась сгладить углы, но сейчас углы были слишком острыми.
Мы остались втроем. Тишина в комнате стала мягче, но не легче.
— Нора, — Люси подняла на меня свои большие, серьезные глаза. — Иди поспи. Я останусь со Сьюзен. Если что-то случится, я тебя разбужу.
Я хотела возразить, сказать, что я в порядке, но внезапная волна усталости накрыла меня с головой. Ноги стали ватными, а веки — невыносимо тяжелыми. Я кивнула и, пошатываясь, направилась к дивану в конце комнаты.
Как только я легла и выдохнула, закрыв глаза, реальность начала ускользать. После всех этих слез, после бесконечной ночи и криков на площади, усталость взяла свое.