Ритм разбитых сердец.
Ближе к закату, когда тени барханов вытянулись в длинные, уродливые пальцы, вдалеке показался какой-то полузаброшенный амбар. Его серый силуэт на фоне пылающего неба выглядел как памятник забытой цивилизации. Мы молча направились туда, надеясь на крышу над головой и хотя бы иллюзию защиты.
Когда мы добрались, я спрыгнула с седла, чувствуя, как ноги гудят от бесконечной скачки. Сняв капюшон и подставив лицо вечернему, всё еще горячему ветру, я начала рассматривать наше временное убежище. Стены амбара были изъедены солью и временем, а крыша зияла дырами.
— Интересно, что здесь случилось? — проговорила я, глядя на выбитые двери.
— Тени случились, — коротко бросил Питер, не оборачиваясь.
Я не стала спорить. В этом мире тени Визия забирали всё, до чего могли дотянуться. Внутри всё оказалось не так плохо, как выглядело снаружи. Пыль лежала толстым слоем, но сохранилась кое-какая мебель: сломанный стол, пара крепких на вид ящиков и даже лежак. Сзади послышались шаги. Клара поравнялась со мной, брезгливо оглядывая помещение.
— Мда, — только и сказала она.
Я посмотрела на неё и заметила позади Сьюзен. В тусклом свете заката было видно, что её бинты снова потемнели. Кровь пропитала их, и хотя рана не кровоточила так сильно, как вчера, вид этих пятен заставил моё сердце сжаться.
— Сьюзен. Пойдем, я обработаю тебя, — твердо сказала я.
Не дожидаясь ответа, я вышла на улицу. Подойдя к Филиппу, я нащупала в сумке бинты и ту самую керамическую баночку, которую дала Элодия. Холод камня в руках немного успокоил дрожь в пальцах.
Когда я вернулась, все уже разместились: Люси и Клара устраивали ночлег на полу, Питер проверял задвижки. Не было только Сьюзен.
— Она там, — Клара указала на дальнюю комнату, отделенную от основного зала покосившейся перегородкой.
Я кивнула и пошла туда. Сьюзен сидела на низком табурете. Старый бинт уже валялся на полу, обнажая рваную рану на плече. Положив на стол свои принадлежности, я подошла к ней. Я старалась действовать максимально аккуратно, очищая рану и нанося мазь Элодии. Сьюзен иногда шипела от боли, впиваясь пальцами в край сиденья, но быстро брала себя в руки.
Закончив с обработкой и накладывая чистую повязку, я закрепила узел.
— Ну вот. Скоро поправишься, — сказала я, и мой голос прозвучал неожиданно мягко.
Я положила ей руку на плечо, чуть сжав его в подбадривающем жесте. И в этот миг время словно решило нанести мне ответный удар. В голове яркой вспышкой всплыло воспоминание об Эдмунте. Та же тишина, те же мои руки, обрабатывающие его раны... Это сходство было невыносимым. Я сжала губы, стараясь не выдать себя, и начала судорожно собирать вещи, чтобы поскорее выйти.
Вдруг Сьюзен положила свою ладонь на мою, останавливая меня. Я замерла и медленно подняла на неё взгляд.
— Хочешь поговорить? — тихо спросила она.
Я сразу опустила глаза, пряча подступившую влагу. Ком в горле стал таким огромным, что мешал дышать.
— Не могу... — мой голос надломился и сорвался на шепот.
Слезы, которые я так яростно сдерживала весь день, всё-таки вырвались наружу, прочертив горячие дорожки на запыленных щеках.
— Просто не могу... — повторила я, задыхаясь. — Ты держишь эту ношу сильнее. Ты потеряла брата, и всё же ты идешь, ты...
— Нет, — перебила она меня. Её голос тоже дрожал, теряя свою королевскую уверенность. — Мы все держим эту ношу, Нора. Все мы тонем. И не важно, на какой глубине. Мы все скучаем.
Сьюзен смотрела на меня, и в её глазах стояла та же невыносимая мука, что и в моих. Я чуть подняла голову, с силой сжимая губы, и, наконец, выдохнула то, что грызло меня изнутри каждую секунду:
— Мне его не хватает.
Это было признание, которое я боялась произнести даже в темноте под одеялом. Сьюзен потянулась ко мне и крепко обняла, прижимая к себе. Я больше не сопротивлялась. Я дала волю рыданиям, уткнувшись в её здоровое плечо и сжимая пальцами ткань её платья. Я чувствовала, что она тоже плачет, и это разбивало мне сердце еще сильнее. Две девушки посреди пустыни, оплакивающие того, кто всегда умел найти выход, но в этот раз не смог.
— Мы справимся, — прошептала она мне в волосы. — Слышишь? Мы справимся.
Через несколько минут я отстранилась и вытерла лицо рукавом.
— Я пойду, — сказала я, пытаясь вернуть голосу твердость.
Сьюзен кивнула, вытирая глаза. Она горько улыбнулась мне — улыбкой, в которой не было радости, только общее горе. Я не смогла ответить ей тем же. Просто не нашлось сил.
Я вышла из комнаты, стараясь не смотреть на Люси, Питера и Клару. Они о чем-то негромко разговаривали у входа, но я не хотела к ним присоединяться. Весь этот шум жизни сейчас казался мне лишним. Я вышла на улицу, где ночь уже окончательно вступила в свои права, и, сев на песок, облокотилась спиной о шершавую стену амбара.
Конец воспоминаний.