Встреча, которой не ждали.
Мои глаза слипались, тяжелые веки казались налитыми свинцом. Рассудок твердил, что мне нужен отдых, настоящий, глубокий сон, прежде чем я снова сяду в седло на долгие часы. Я понимала: если не посплю сейчас, то завтра просто рухну под копыта Филиппа от истощения. Медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, я начала подниматься с песка у стены амбара, машинально отряхивая одежду от пыли.
Я подняла голову, чтобы в последний раз перед сном взглянуть на горизонт, и замерла.
Там, в густеющих багровых сумерках, едва заметными точками проступили силуэты. Сначала я подумала, что это игра воспаленного воображения или обман зрения, но точки росли, превращаясь в стремительные тени. Они мчались сюда с пугающей скоростью, буквально разрезая пространство и вздымая за собой высокие шлейфы песка. Мысль пришла мгновенно, ледяным холодом обдав внутренности: Визий.
Силуэты приближались так быстро, что я уже могла различить троих всадников. Не тратя больше ни секунды, я буквально влетела внутрь амбара, едва не сорвав дверь с петель.
Все вздрогнули, подняв на меня недоумевающие, полные тревоги взгляды. Питер, чьи инстинкты воина никогда не спали, мгновенно вскочил на ноги, его рука привычно легла на рукоять меча.
Я стояла в дверях, тяжело дыша, пытась вытолкнуть из легких обжигающий, сухой воздух.
— Люди Визия! — выдохнула я, обводя всех широко раскрытыми глазами.
Лицо Питера потемнело. Он не стал задавать лишних вопросов. Выбежав наружу, он первым делом бросился к лошадям, которые испуганно прядали ушами, чувствуя чужаков. Я, Клара, Сьюзен и Люси, охваченные внезапным порывом паники, выскочили следом.
— Давайте быстрее в седло! — кричал Питер, лихорадочно развязывая узлы поводьев. — Живо, давайте же! Времени нет!
Мы не стали ждать. Страх придал сил даже израненной Сьюзен. Мы едва успели запрыгнуть на коней, как Питер дал команду, и мы бросились прочь от амбара, в самую глубь песков, навстречу наступающей темноте.
Мы неслись так быстро, что ветер свистел в ушах, выбивая слезы и забивая рот песком. Я низко пригнулась к Филиппу, вцепившись пальцами в его жесткую гриву, чтобы не вылететь из седла на крутых виражах между барханами. Сердце колотилось в сумасшедшем ритме с бешеным стуком копыт. Повернувшись на миг назад, я почувствовала, как по спине пробежал мороз: они были совсем близко. Трое всадников в длинных черных капюшонах и плотных масках, скрывающих всё, кроме глаз.
— Нора! — вдруг раздался резкий выкрик Питера где-то впереди.
Я повернулась вперед слишком поздно. Прямо по курсу, скрытый тенью высокого бархана, из песка торчал массивный, острый край старой каменной плиты — обломок какой-то древней постройки. Я в ужасе расширила глаза и попыталась рвануть поводья на себя, чтобы остановить коня, но скорость была запредельной.
Удар. Оглушительный и резкий. Филипп споткнулся, его повело в сторону, и я, потеряв опору, вылетела из седла.
Мир перевернулся. Я больно ударилась спиной о твердый, как камень, участок земли под песком. Весь воздух разом покинул мои легкие. Я промычала, до крови закусив губу, пытаясь сдержать крик боли, который рвался наружу. Перед глазами заплясали черные искры. Филипп, испуганный и дезориентированный, начал судорожно прыгать рядом, взрывая песок копытами.
Повернув голову в бок, я увидела, что преследователи уже здесь. Они окружили меня, вздымая облако пыли. Питер и девочки отлетели слишком далеко вперед, и пока они развернут лошадей в этом вязком песке, тени в масках успеют покончить со мной.
Резко встав, превозмогая жгучую боль в позвоночнике и жмурясь, я бросилась к Филиппу. Мои пальцы судорожно нырнули в сумку на седле и выхватили охотничий нож. Выставив лезвие перед собой, я чуть попятилась назад, тяжело дыша.
— Не подходите! — мой голос дрожал, но в нем была вся ярость моего отчаяния.
Один из всадников, тот, что ехал впереди, медленно, почти лениво спешился. Он не обнажил оружия. Напротив, он спокойно подошел к моему испуганному Филиппу и чуть похлопал его по шее, словно это был его старый, добрый друг. Я изогнула бровь, глядя на это с недоумением и злостью. Он хочет забрать коня? Хочет лишить меня последней связи с Эдмундом?
Филипп к моему полному изумлению даже не вздрогнул. Он притих, ткнувшись мордой в ладонь незнакомца, словно признавая его. Когда парень в маске повернулся ко мне, я еще сильнее сжала нож до белизны в костяшках.
Он стал подходить ко мне — уверенно, не спеша. Я сделала еще шаг назад, чувствуя, как песок осыпается под подошвами.
— Даже не думай ко мне подходить! — выкрикнула я.
Парень остановился. Он сложил руки на груди, и я увидела этот знакомый, небрежный наклон головы.
— Или что? — произнес он. Этот голос... он ударил меня сильнее, чем падение с коня. — Твой «парень» меня в порошок сотрет, синеглазая?
Я застыла. Время остановилось. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Я стояла, чуть приоткрыв рот, и смотрела на него, не в силах вздохнуть. Пальцы онемели, и мой нож с глухим всхлипом выпал из рук, исчезая в песке.
В этот момент сзади послышался топот — это подлетели Питер, и девочки. Они спрыгнули с коней, обнажая мечи и луки.
— Отошел от неё! — закричала Клара, её голос срывался от ненависти. — Нора, подойди сюда! Сейчас же!
Но я не могла пошевелиться. Я не могла даже моргнуть. Я смотрела на человека в маске и чувствовала, что схожу с ума. Это был бред. Это был мираж. Горькая шутка пустыни перед смертью.
Парень медленно поднял руки к голове. Он плавно снял капюшон и одним рывком сорвал маску.
Сзади раздался коллективный вздох, а затем — вскрики, полные ужаса и неверующего восторга. Люси закрыла рот руками, Питер выронил меч, и тот со звоном ударился о камень. Клара замерла, так и не выпустив стрелу.
Но я продолжала стоять как вкопанная. Я смотрела на него, боясь, что если я издам хоть звук, он рассыплется серой пылью.
Передо мной, живой, с той самой невыносимой полуулыбкой и блеском в глазах, стоял Эдмунд.