Разговор в тени.
Закончив рассказ, я почувствовал, как силы окончательно покидают меня. Горло пересохло, а слова казались тяжелыми, как камни. Облокотившись спиной о шершавую, холодную стену амбара, я с силой потер переносицу, пытаясь сбросить навязчивый, липкий сон, который тянул меня вниз. Огонь костра плясал перед глазами, рисуя причудливые тени на стенах, и в этом полумраке лица моих друзей казались какими-то нереальными.
— Но ты же ушел, Уилл, — голос Норы прозвучал тихо, но отчетливо.
Я поднял тяжелые веки и посмотрел на неё. Она сидела прямо напротив меня, поджав колени к груди и обхватив их руками. Весь её облик выражал крайнюю степень сосредоточенности. Она не смотрела на меня — её взгляд был прикован к тлеющим углям, в которых отражалось золото пламени.
Уилл, сидевший чуть в стороне и чистивший ногти обломком щепки, даже не поднял головы.
— Ну, как бы сказать тебе... — протянул он своим ленивым, певучим голосом. — Совесть — штука такая. Приходит, когда её совсем не ждешь.
Нора коротко хмыкнула, и в этом звуке было столько скепсиса, что Уилл наконец соизволил на неё взглянуть.
— У пиратов есть совесть? — спросила она, и в её голосе проскользнула тень прежней, колючей иронии.
— Ну а ты как думала? — Уилл широко улыбнулся, сверкнув зубами. — Иногда даже нам становится жалко смотреть на то, как хороших людей вешают ни за что.
Наступила тишина. Мы все замолчали, слушая, как мерно и уютно потрескивает костер. Этот звук был единственным, что связывало нас с нормальной жизнью, где есть дом, тепло и покой.
— А нельзя было сразу предупредить нас? — Питер подал голос из темноты. Он смотрел на Уилла с тем самым выражением лица, которое я называл «режимом верховного короля» — требовательным и суровым. — Мы бы даже помогли. Нам не пришлось бы переживать всё это... безумие.
— Вы бы только мешали, — отрезал Уилл, и его улыбка стала холоднее. — Вы слишком правильные, Пэвенси. Начали бы спорить о морали, о риске, о том, как благороднее погибнуть. А нам нужно было действовать грязно, быстро и в тишине. Грязные дела лучше доверять профессионалам.
Питер возмущенно поднял брови от такой наглости. Я видел, как он открыл рот, чтобы что-то возразить, но промолчал. Я не выдержал и хоть и устало, но улыбнулся.
Я слушал их перепалку вполуха, потому что мой взгляд снова и снова возвращался к Норе. Она по-прежнему смотрела на костер, не поднимая глаз. В памяти вспыхнул обрывок воспоминания: та площадь, марево жары и её крик, когда опора вылетела из-под ног того бедолаги. Мое сердце пропустило удар. Тот крик до сих пор отдавался у меня в ушах. Я видел её взгляд тогда — полный первобытного страха и такой боли, которую человек не должен испытывать. И теперь, глядя на её ссутулившиеся плечи, я чувствовал, как вина за то, что я заставил её это пережить, тяжелым грузом ложится мне на грудь.
Обрывки голосов снова стали доноситься до меня, вырывая из раздумий. Спор у костра продолжался.
— Ну ладно, допустим, — Уилл прищурился, глядя на Сьюзен. — И какой же был у вас план? Просветите меня, великие стратеги.
Сьюзен поправила повязку на плече и грустно усмехнулась.
— Я должна была пустить стрелу и перебить веревку, — сказала она, и в её голосе послышалась былая уверенность лучницы. — Ну а после Питер и Нора подхватили бы его под руки, и мы бы ушли через переулки к конюшням.
Уилл закатил глаза и картинно схватился за голову.
— Ужасный план. Просто катастрофический. Стрела? Веревка? Вы серьезно? В центре города, кишащего стражей? Вас бы изрешетили раньше, чем стрела коснулась бы пеньки.
Сьюзен лишь улыбнулась, ни капли не обижаясь на его резкость. Она знала, что он прав, но их план был рожден из отчаяния, а не из холодного расчета.
— И что же тебе помешало? — спросил Уилл, внезапно став серьезным.
Улыбка Сьюзен погасла. Она опустила голову, и тень от ресниц легла на её бледные щеки.
— Стражники, — тихо ответила она. — Они заметили меня. Схватили меня, и я не успела даже добежать до нужного места.
Я перевел взгляд на сестру. Теперь я понимал, почему она так держится за свою рану и почему в её глазах столько горечи. Она винила себя в том, что «не успела».
— Главное, что сейчас всё хорошо, — попытался подбодрить её я. Мой голос прозвучал хрипло. Сьюзен подняла на меня взгляд и слабо улыбнулась.
Дальше разговор перетек в более спокойное русло. Все стали обсуждать события последних дней, делиться тем, что видели и слышали, рассуждать о том, куда нам двигаться дальше и как незаметно добраться до портов. Я обвел всех присутствующих глазами, пытаясь запечатлеть этот момент.
Люси, сидевшая рядом со мной, что-то сосредоточенно жевала, внимательно впитывая каждое слово взрослых. Питер сидел, прислонившись к балке, и бережно прижимал к себе спящую Клару. Она выглядела такой маленькой и беззащитной в его руках. Уилл и Джеймс вполголоса рассказывали о морских течениях и о том, какие корабли сейчас стоят в бухтах.
Сьюзен сидела рядом с Норой, тоже прислушиваясь к разговору и иногда вставляя короткие замечания. Но Нора... Нора будто была не здесь. Она даже не слушала. Её мысли явно витали где-то очень далеко от этого пыльного амбара. Она погрузилась в себя настолько глубоко, что даже не вздрогнула, когда Уилл громко рассмеялся над своей же шуткой.
Сьюзен вдруг чуть наклонилась к ней и что-то тихо прошептала на ухо. Нора вздрогнула, моргнула, словно возвращаясь из другого мира, и медленно кивнула. Она встала, подавая руку Сьюзен и помогая ей подняться, стараясь не задеть раненое плечо. Они вместе направились к двери, ведущей во внутреннюю комнату.
Я проводил их взглядом. «А они сдружились», — промелькнуло у меня в голове. Это было странно и в то же время правильно. Нора всегда была одиночкой, но, видимо, общее горе способно сблизить даже самых разных людей.