Удобная привычка.
Медленно открыв глаза, я несколько раз моргнула, заставляя расплывчатые силуэты обрести четкие контуры. В комнате собрались все. Утренний свет, уже не такой призрачный, как лунный, пробивался сквозь щели, подсвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Каждый был занят делом: Люси проверяла свои припасы, Клара что-то тихо обсуждала со Сьюзен, чей вид сегодня был куда бодрее.
Опустив взгляд чуть вниз, я увидела макушку Эдмунда. Он бесцеремонно пристроился рядом, облокотившись на край дивана и положив голову мне на живот, словно на самую удобную подушку в мире. Он молча наблюдал за остальными, и в его расслабленной позе было столько спокойствия, будто последних дней и той проклятой площади никогда не существовало.
— Что за привычка у тебя ложиться на меня, когда я сплю? — спросила я.
Мой голос был хриплым и надтреснутым ото сна, но, к моему собственному удивлению, в нем не было вчерашнего раздражения. Злость выгорела за ночь, оставив после себя лишь тихую, звенящую радость от того, что эта тяжесть — настоящая.
Эдмунд улыбнулся, даже не удосужившись обернуться.
— Удобная, — коротко бросил он, и в его голосе проскользнула та самая знакомая смешинка.
Он легко поднялся, потянувшись всем телом, и, не давая мне времени на колкий ответ, направился к Питеру и Уиллу. Они стояли у окна, склонившись над какой-то пожелтевшей картой, и что-то оживленно обсуждали вполголоса. Я проводила его взглядом, чувствуя, как на месте, где только что была его голова, осталось фантомное тепло.
Встав, я поправила одежду и, стараясь не привлекать лишнего внимания, вышла на улицу.
Утренний воздух пустыни был еще прохладным, почти колючим. Подходя к коням, я достала флягу. Ледяная вода обожгла лицо, окончательно смывая остатки сна и ночной тревоги. Умывшись, я наполнила миску и дала попить коням. Филипп благодарно ткнулся мордой в мое плечо, и я на мгновение прижалась лбом к его теплой шее.
— Ой, ты уже тут, — раздался голос Клары.
Она появилась из-за угла амбара, уже полностью собранная, и начала ловко накидывать на свою лошадь переметную сумку.
— Не хотелось долго задерживаться в помещении, — ответила я, возвращаясь к работе.
Вскоре один за другим стали появляться остальные. Тишину утра нарушил привычный шум сборов: скрип кожи, позвякивание удил и негромкие переклички. Я тщательно проверяла каждую веревку на сбруе Филиппа, поправляя сумки так, чтобы ему было удобно в долгом переходе.
— Ну что, все готовы? — Питер вышел вперед, оглядывая нашу маленькую кавалькаду. На его лице снова была та решимость, которая вела нас вперед с самого начала, но теперь она была подкреплена уверенностью — его семья была в сборе.
Я повернулась к нему, затягивая последний ремень.
— Куда теперь? Порт?
Джеймс, который уже сидел в седле, поправляя свои длинные темные волосы, подал голос:
— Сначала к Изабелле.
Я замерла, вопросительно глядя на него.
— К Изабелле? — переспросила я.
— Его сестра, — пояснил Уилл, запрыгивая на своего коня. — Она будет нужна. У неё есть связи в порту, о которых Визий даже не догадывается. Без неё мы не получим корабль, а если и получим — не выйдем из бухты живыми.
Питер кивнул, принимая это как должное.
— Ладно, давайте выбираться. Времени терять не стоит. Солнце скоро начнет жарить, а нам нужно преодолеть каменистое плато до полудня.
Эдмунд, стоявший рядом со мной, перехватил поводья Филиппа. Он легко запрыгнул в седло и, наклонившись, протянул мне руку. Его пальцы были сухими и крепкими. Я приняла помощь, и он одним уверенным рывком помог мне залезть наверх.
Я устроилась спереди, чувствуя его спину за собой. Эдмунд дернул поводья, и мы отправились в путь, оставляя полуразрушенный амбар позади.