Ловушка или спасение?
Ветер бил в лицо с такой силой, что дышать становилось трудно. Я чувствовала бедрами, как ритмичный галоп Филиппа сбивается, становясь тяжелым и неровным. Конь выдыхался. Песок под копытами становился всё глубже, забирая последние силы у животных. Повернув голову назад, я увидела лишь плотную завесу пыли, из которой вот-вот должны были вынырнуть клинки Визия.
Мой взгляд лихорадочно метался по скалистым выступам плато, пока не зацепился за странную трещину в массиве серого камня. Это был невероятно узкий, почти незаметный проход, напоминающий рану на теле горы. Снаружи он казался лишь тенью, но интуиция подсказывала: внутри есть место.
— Эдмунд! — крикнула я, указывая пальцем на этот разлом.
Эдмунд среагировал мгновенно. Он еще сильнее дернул поводья, заставляя уставшего Филиппа сделать рывок и поравняться с Питером, который вел группу.
— Питер! За мной! — рявкнул Эдмунд.
Я увидела, как Питер нахмурился, его губы шевельнулись — он явно хотел возразить, спросить о безопасности или плане, но времени на дискуссии не осталось. Расстояние между нами и погоней сокращалось с каждым ударом сердца. Эдмунд резко развернул коня, уводя нас с открытого плато прямо к подножию скал. Все остальные, не раздумывая, последовали за нами, доверяя инстинкту Эдмунта.
Мы приближались к разлому на пугающей скорости. Только теперь, оказавшись в нескольких метрах, я осознала, насколько узким был этот вход. Каменные стены казались острыми, как бритвы, и пространство между ними не выглядело шире плеч взрослого мужчины.
— Мы не... — начала я, и мой голос дрогнул от ужаса.
— Сможем! — отрезал Эдмунд. Его голос был твердым, как тот гранит, на который мы неслись.
— Эдмунд, мы разобьемся! Остановись! — я зажмурилась, уже представляя, как нас размажет по этим скалам.
— Тихо, Нора! — приказал он, и в этом приказе была такая дикая уверенность, что я невольно подчинилась.
Я прижалась к шее Филиппа, вцепившись в гриву так, что побелели костяшки. Мгновение — и солнечный свет сменился резким холодом тени. Послышался оглушительный скрежет стремян о камень, высекающий искры. Я затаила дыхание, ожидая удара... но его не последовало. Филипп резко затормозил, его копыта заскользили по гладкому полу пещеры.
Я открыла глаза. Мы были внутри. Пространство расширилось, превращаясь в высокий сводчатый зал, пахнущий сыростью и старой пылью. Я издала нервный, почти истеричный смешок, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя дрожь.
Эдмунд тяжело дышал, его грудь мерно вздымалась и опускалась.
— Я же сказал — сможем, — выдохнул он.
За нами один за другим в пещеру влетали остальные. Уилл, Джеймс, Люси, Питер с Кларой и Сьюзен. Лошади испуганно храпели, эхо их копыт металось под сводами.
— Они близко! — Уилл первым соскочил на землю, прислушиваясь к звукам снаружи. Топот сотен копыт уже сотрясал почву.
— Нужно закрыть вход! — скомандовал Питер.
Мы все лихорадочно соскочили с коней. Оставлять такой проход открытым было равносильно самоубийству — стражники Визия могли спешиться и просто завалить нас числом внутри.
— Это подойдет? — раздался голос Клары.
Она стояла у самой стены, указывая на огромный валун, который, казалось, специально ждал своего часа. Вероятно, когда-то это была часть обрушившегося свода. Камень был массивным, угловатым и идеально подходил по размеру, чтобы закупорить узкую щель входа.
— Быстрее! Все вместе! — крикнул Питер.
Мы бросились к камню, сбившись в одну кучу. Мужчины уперлись плечами в холодную шершавую поверхность, мы с девочками давили ладонями, вкладывая в этот толчок все остатки сил. Сначала валун не поддавался, словно врос в землю, но затем, со страшным скрежетом, он сдвинулся. Мы толкали его, задыхаясь от пыли.
Топот преследователей становился всё громче. Я уже слышала выкрики офицеров Визия и лязг их доспехов. Еще мгновение... И валун с глухим ударом встал на место, полностью перекрывая свет и звуки внешнего мира.
Наступила тишина. Такая внезапная и абсолютная, что она ударила по ушам сильнее любого крика. Топот людей Визия теперь доносился до нас как приглушенное, далекое эхо, бессильное и яростное. Мы успели.
Выдохнув, я почувствовала, как ноги подкашиваются. Я буквально скатилась спиной по этому самому камню, оседая на холодный пол пещеры. Внутри стало темно. Настолько темно, что я не видела даже собственной руки, поднесенной к лицу. Вокруг царил непроглядный мрак, наполненный лишь нашим тяжелым, неритмичным дыханием.
— Все живые? — негромко спросил Питер. Его голос прозвучал гулко, отражаясь от невидимых стен.
— Живы. Пока что, — отозвалась я, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается.
Внезапно послышался сухой треск кремня. Раз, другой — и вспыхнула искра. Тьма неохотно отступила, когда Джеймс зажег факел. Рыжий, дрожащий свет выхватил из пустоты наши бледные, запыленные лица и глубокие тени в углах пещеры.
Эдмунд посмотрел на огонь, и в его глазах отразились пляшущие языки пламени.
— То, что надо, — негромко произнес он, оглядывая наше новое убежище.