Смех сквозь усталось.
Солнце начинало восходить, окрашивая край неба в тревожный, кроваво-рыжий цвет. С каждым метром идти становилось всё тяжелее: песок, который ночью казался плотным, теперь предательски расползался под сапогами, вытягивая последние силы. Все тело протестующе ныло, требуя хотя бы десяти минут отдыха, но останавливаться было нельзя. Мы и так безнадежно замедлились, лишившись коней, и превратились в идеальную мишень для любого патруля Визия.
Я прибавил шагу и поравнялся с Уиллом. Он шел впереди, то и дело поглядывая на компас, который постоянно вертел в руках. Заметив меня, он удостоил меня коротким взглядом и снова уставился вперед, прищурившись от первых лучей солнца.
— А-а, Эдмунд, — протянул он, не меняя темпа.
— Сколько нам еще? — спросил я, стараясь, чтобы одышка не выдавала мою усталость.
— Недолго.
— А точнее?
Уилл чуть помолчал, задумчиво вертя в пальцах компас, а потом пожал плечами:
— А точнее — не знаю.
Я вскинул брови, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Мы идем по раскаленной сковороде, а наш проводник «не знает»?
— То есть ты не знаешь даже, где мы сейчас и куда идти?
— Я этого не говорил, — Уилл усмехнулся своей фирменной пиратской ухмылкой. — Я сказал, что не знаю, когда мы дойдем. Пустыня — дама капризная. Дороги здесь меняются после каждой бури.
Я окончательно запутался и, покачав головой, решил больше не задавать ему вопросов. Уилл обладал уникальным даром отвечать так, что вопросов становилось вдвое больше. Иначе у меня голова взорвется от непонимания.
— Путаница какая-то, — проворчал я.
— Импровизация, друг мой, и только она! — воскликнул он, картинно взмахнув рукой.
Я хмыкнул. Он оставался оптимистом даже сейчас, когда мы едва переставляли ноги, в отличие от всех нас, напоминавших процессию теней. Настроение в группе было на нуле: Люси едва держалась за руку Питера, а Сьюзен заметно побледнела от долгого перехода.
Решив хоть как-то разрядить обстановку и отвлечь Нору от невеселых мыслей о Филиппе, я повернулся к ней и, продолжая идти, но уже задом наперед, произнес:
— Что-то вы недовольны, мисс Злюка.
Она подняла на меня усталые, полные сарказма глаза. В лучах восходящего солнца её зрачки казались почти прозрачными.
— Отстань, а? — вяло отозвалась она.
— Что за манеры, Элеонор? — я придал своему голосу максимально напыщенный, «королевский» тон. — Разве так подобает разговаривать благородной девушке? Где ваши реверансы? Где кротость?
Позади послышалось негромкое хихиканье Люси и Клары. Питер тоже едва заметно улыбнулся. Нора лишь в очередной раз закатила глаза, демонстрируя, что мой юмор ей уже поперек горла.
— Аккуратно, сзади, — спокойно сказала она, даже не глядя на дорогу.
Решила меня обдурить? Старый трюк. Я самодовольно хмыкнул, продолжая идти спиной вперед.
— Взял и поверил те...
Договорить я не успел. Пятка зацепилась за какой-то острый выступ, и в следующее мгновение мир перевернулся. Я с глухим стуком приземлился на пятую точку, подняв облако пыли. Выдохнув от неожиданности, я приподнялся на локтях, чувствуя, как копчик отзывается тупой болью. Под ногами действительно лежал здоровенный, наполовину засыпанный песком камень.
Послышался дружный смех остальных. Питер хохотал во весь голос, Сьюзен прикрыла рот ладонью, а Уилл даже остановился, чтобы насладиться моментом. Все, кроме Норы. Она лишь самодовольно улыбнулась, не замедляя шага, и просто прошла мимо меня, как мимо пустого места.
Встав, я отряхнул штаны и сам невольно рассмеялся. Собственная неуклюжесть была лучшим лекарством от хандры.
— Ты в порядке? — сквозь смех спросила Сьюзен, подавая мне руку, но я уже поднялся сам.
— Вполне.
Снова поравнявшись с Норой, я решил, что её триумф не должен длиться слишком долго. Я резко перегородил ей дорогу, и прежде чем она успела возмутиться, нагнулся и одним рывком перекинул её через плечо.
— Эдмунд! — взвизгнула она. Послышались её яростные крики и удары кулачками по моей спине. — Ты что делаешь, эй! Ну-ка отпусти меня, придурок, быстро!
Я лишь тихо смеялся, продолжая идти и придерживая её за ноги.
— Так мы точно дойдем быстрее, — бодро сообщил я.
Остальные тоже смеялись, глядя на нашу потасовку. Что ж, обстановка определенно разрядилась. Тяжелое облако уныния, висевшее над нами со вчерашнего вечера, наконец рассеялось.
— Эдмунд! Поставь меня! — Нора уже не кричала, в её голосе слышалось скорее раздражение пополам со смехом.
— Да ладно, ладно, не кипятись, — я аккуратно опустил её обратно на песок.
— Я тебя сейчас прибью! — она уже почти набросилась на меня, занеся руку, как вдруг впереди раздался голос Джеймса.
— Ребят...
В его голосе было что-то такое, от чего мы все мгновенно затихли. Улыбки остались на лицах, но взгляды устремились туда, куда он показывал рукой.
Вдалеке, сквозь дрожащее марево пустыни, проступили очертания чего-то величественного. Это не был обычный дом или хижина контрабандистов. На вершине скалистого плато, окруженное естественной крепостью из острых камней, возвышалось странное строение. Оно напоминало старую сторожевую башню, перестроенную в укрепленную виллу. Стены из светлого камня почти сливались с песком, а плоская крыша была украшена высокими шпилями. Вокруг дома виднелись остатки зелени — настоящий оазис, скрытый от чужих глаз самой природой.
— Пришли, — тихо сказал Джеймс, и его лицо стало непривычно серьезным. — Надеюсь, сестра сегодня в хорошем настроении.