Глава 38. Первые шаги
Строительство студии началось спустя пару недель после дня рождения Кати, но главной «стройкой» в нашем доме занималась Карен. В свои год и три месяца она превратилась в неутомимого исследователя, чьи границы мира расширялись с каждым днем.
Утро началось с необычной тишины. Для матери годовалого ребенка тишина — это самый тревожный звук в мире. Я заглянула в гостиную, ожидая увидеть разбросанные игрушки или Карен, пытающуюся вскарабкаться на диван, но комната была пуста.
— Катя, ты видела маленькую? — крикнула я в сторону кухни.
— Я думала, она с тобой в кабинете! — донесся взволнованный голос Катрин.
Мы встретились в коридоре, обменялись испуганными взглядами и синхронно бросились к открытой двери террасы.
То, что мы увидели, заставило нас замереть. Карен, каким-то чудом научившаяся открывать задвижку, которую мы считали недосягаемой, стояла на нижней ступеньке террасы. Она не плакала и не звала нас. Она стояла, завороженно глядя на море, и её маленькие ручки были подняты вверх, словно она пыталась обнять весь этот огромный синий мир.
— Смотри... — шепнула Катя, придерживая меня за руку.
Карен сделала шаг. Свой первый по-настоящему уверенный шаг по песку. Она покачнулась, смешно взмахнула руками, восстановила равновесие и сделала второй. А потом — третий. Она шла к кромке воды, оставляя на влажном песке крошечные отпечатки, которые тут же слизывала пена.
Мы не стали её окликать. Мы медленно пошли следом, затаив дыхание. Когда дочка дошла до того места, где вода едва касалась её пальцев, она остановилась, присела на корточки и издала такой восторженный визг, что чайки на скалах взмыли в небо.
— Мо-е! Мо-е! — закричала она, хлопая ладошками по воде, поднимая тысячи сверкающих брызг.
— Она сказала «Море», — я почувствовала, как по щекам потекли слезы. — Кать, её первое длинное слово — «Море».
Катя подхватила дочку на руки, закружила её, и их общий смех смешался с шумом прибоя.
— Конечно, «море», — Катя прижала Карен к себе, целуя её в соленую от брызг щеку. — Ты ведь дитя этого берега, маленькая русалка.
Этот день стал днем великих открытий. Мы бросили все дела. Студия, стройка, психологические отчеты — всё отошло на второй план. Мы провели часы на берегу, строя вместе с Карен её первую «крепость» (которая больше походила на кучу песка с ракушками) и наблюдая, как она пытается догнать уходящую волну.
Кристина, заскочившая к нам «на минутку», в итоге осталась до вечера. Увидев успехи Карен, она тут же организовала «торжественное посвящение в мореплаватели».
— Так, Карен Марковна... ой, то есть просто Карен! — Кристина нацепила на голову племянницы свою панаму, которая сползла той на самые глаза. — Слушай мою команду: ты теперь официально хранительница этого пляжа. Твой первый долг — найти самую красивую ракушку для тети!
Карен, словно понимая задачу, с очень серьезным видом поползла к камням и спустя минуту вернулась, сжимая в кулачке обломок розового перламутра.
— На! — гордо произнесла она, протягивая добычу Кристине.
— О боже, она гений! Марк, ты слышишь? Она понимает меня лучше, чем ты! — закричала Кристина в телефон, вызывая у нас с Катей очередной приступ смеха.
Вечером, когда Карен, вдоволь надышавшись йодом и набегавшись, уснула прямо у меня на руках, мы с Катей сидели на качелях.
— Ты видела, как она на него смотрела? — спросила Катя.
— На море?
— Да. В этом взгляде было столько... бесстрашия. Она не испугалась его масштаба. Знаешь, Алён, я иногда боюсь, что мы слишком сильно прячем её здесь, в нашем раю.
— Мы не прячем её, Кать. Мы строим для неё фундамент. Чтобы, когда она вырастет и решит покорять свои настоящие океаны, она знала, что у неё есть место, где вода всегда теплая, а её всегда ждут.
Катя положила голову мне на плечо.
— «Море»... Подумать только. Наша жизнь действительно началась здесь.
В ту ночь мне приснился сон, как Карен, уже взрослая, танцует в зеркальной студии Кати, а за окном шумит то самое море, которое сегодня приняло её в свои объятия. Это был сон о будущем, в котором больше не было места страху — только бесконечный горизонт.