Золотое трио
Октябрь 1993 года, Хогвартс
Кабинет трансфигурации встретил Джоану привычным запахом старого дерева и меловой пылью, витающей в воздухе. Профессор МакГонагалл уже заканчивала записывать тему на доске, когда дверь с тихим скрипом приоткрылась.
— Мисс Джани, — голос женщины прозвучал ровно, без строгости, но с той лёгкой вопросительной ноткой, от которой обычно хотелось провалиться сквозь землю. — Я надеюсь, у вас есть уважительная причина для опоздания?
— Да, профессор, — Джо переступила порог и остановилась, позволяя двери закрыться за спиной, — я проспала.
Весь класс уставился на только что вошедшую в кабинет девочку. Драко, сидевший на третьем ряду, выразительно закатил глаза. Пэнси Паркинсон, устроившаяся рядом с ним, смотрела на опоздавшую с плохо скрываемым злорадством.
МакГонагалл выдержала паузу:
— Что ж, причина хотя бы честная, — произнесла она сухо. — Присаживайтесь, куда успеете. И постарайтесь впредь настраивать будильник.
Джани кивнула и скользнула взглядом по рядам. Её обычное место, рядом с блондином, было занято Пэнси, которая даже не думала подвинуться. Малфой смотрел на подругу с немым обещанием разобраться с этим позже, но прямо сейчас ничего сделать не мог. Свободное место обнаружилось только на предпоследнем ряду, рядом с рыжей макушкой, которая была увлечена рисованием завитушек на полях пергамента.
Сев, куда попало, Рон Уизли поднял голову, увидел, кто именно занял соседнее место, и замер с пером в руке.
— Привет, Уизли, —русоволосая открыла сумку и принялась доставать пергамент, перо и чернильницу. — На чём вы тут остановились?
Рон моргнул и открыл рот.
— Ты..— голос его прозвучал на удивление тонко. — Ты помнишь, как меня зовут? И ты разговариваешь со мной?
—А что, есть какие-то противопоказания?
Рон издал странный звук, похожий на помесь смешка и кашля.
— Мерлин, — выдохнул он. — Малфой знает, что ты умеешь разговаривать с людьми, которые не носят его фамилию?
— Малфой не имеет отношения к тому, с кем я разговариваю, хотя...—взглянула на самую светлую голову класса, — Хотя, полагаю, он предпочёл бы, чтобы это был не ты.
— И ты всё равно сюда села?
— Мест больше не было, Уизли, в чём проблема? Это же просто урок, и твои соседи по парте вообще ничего не значат.
Рон посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, словно видел впервые. Потом отодвинул свой пергамент чуть ближе к её стороне парты, чтобы она могла разобрать записи.
— Мы на четвёртом пункте, — сказал он. — Превращение млекопитающих в птиц. Я там написал какую-то ерунду про клюв, но Гермиона в другом конце класса, а спрашивать у неё через весь кабинет как-то..
— У птиц нет зубов. — Джо быстро просмотрела его записи. — Нужно перераспределить массу, иначе форма не удержится. Клюв здесь вообще ни причем. То, что ты написал, больше подходит для рептилий, у них просто другая форма скелета.
Рон замолчал.
— Ты сейчас серьёзно объяснила мне трансфигурацию за десять секунд лучше, чем я понял за все 2 года?
— Получается ,что да
— Слушай, — рыжеволосый понизил голос, покосившись в сторону Драко, который делал вид, что слушает лекцию, но на самом деле, судя по напряжённой спине, не пропускал ни звука. — Я просто не понимаю. Как ты с ним вообще общаешься? Он же..ну, Малфой. Он всех только оскорбляет, унижает за статус, за деньги, за фамилию. Даже Грейнджер, которая ничего ему не сделала, он только и делает, что....
— Рон, —тот сразу же замолк,— Драко мой друг и у нас действительно близкие отношения. Ближе, чем ты можешь себе представить. Но это не значит, что я не вижу, что он делает не так, и это не значит, что у меня нет собственного мнения о ваших разногласиях. Однако, — продолжила она, чуть склонив голову, — Я никому не позволю в моём присутствии говорить о нём плохо, даже если в чём-то с ним не согласна. Даже если он сам иногда бывает невыносимым идиотом. Ты можешь думать о нём что угодно, Уизли, и можешь говорить что угодно за моей спиной, только не при мне.
— Ладно, — прошептал сосед наконец, спустя пару минут тишины. — Ладно, это справедливо, наверное. Я бы тоже никому не позволил бы говорить гадости о моих близких, даже если те сами иногда напрашиваются.
Он снова уткнулся в конспект, делая вид, что внимательно записывает лекцию, и Джоана краем глаза видела, как шевелятся его губы , он прокручивал в голове их разговор, раскладывал по полочкам, пытаясь осознать то, что всегда знал о Малфое, с тем, что только что узнал о ней.
— А знаешь, — сказал он вдруг, не поднимая глаз, и голос прозвучал задумчиво, почти мечтательно, — ты нормальная, оказывается. Совершенно нормальная. Даже жалко, что мы раньше не начали общаться.
— Ты выглядишь чутка удивлённым, Рон.
— Ну, просто думал, что ты..
— Что я просыпаюсь по утрам, поливаю портрет Малфоя и молюсь на фамильный герб?
Рон замер с открытым ртом, и перо выпало из его ослабевших пальцев, оставив на пергаменте ещё одну жирную кляксу, теперь уже прямо посреди только что зарисованной схемы.
— Я...ну, не то чтобы. Просто вы, слизеринцы, иногда такие..ну, знаешь...
—Такие это какие?
— Загадочные, — выпалил рыжеволосый и сразу же покраснел. — В смысле, непонятные. Со своими традициями, разговорами за спиной, этими вашими вечными интригами. А ты сидишь тут, объясняешь мне трансфигурацию и шутишь про портреты.
— Расслабься, — Джоана макнула перо в чернильницу. — Я молюсь только по воскресеньям, и то если портрет не опаздывает с утренней газетой.
После урока, когда класс начал расходиться,Джани собирала вещи не спеша. Рон тоже не торопился, хотя обычно вылетал из кабинета самым первым.
— Слушай, а правда, что у вас в поместье каждую неделю привозили коробки со сладостями? Ну, там, шоколадные лягушки, лакричные палочки, шипящие вьюрки, шипучки с мятным вкусом, всё такое?
— Откуда ты знаешь?
—Да Гермиона как-то читала про древние чистокровные родословные. — Рон поморщился, словно признаваться в этом было унизительно, но всё равно продолжил, потому что любопытство было сильнее. — Там про Малфоев и про Джани было написано в каком-то дурацком справочнике «Сто великих семейств Британии». Ну, я и запомнил. Так правда?
— Правда. — Джоана застегнула сумку и поднялась. — Огромные ящики из тёмного дуба привозили каждую пятницу, ровно в десять утра. Домовики их распаковывали, а отец лично проверял целостность упаковок.
В ответ послышалось что-то похожее на тихий, благоговейный свист.
— Целый ящик шоколадных лягушек каждую неделю! — мечтательно произнёс парень, глядя куда-то перед собой, и в голосе его звучала такая искренняя, неподдельная зависть, что даже обижаться на него было невозможно, — это ж сколько карточек можно было собрать. Джордж как-то нашёл одну с самим Мерлином, так мы неделю ходили её рассматривали под лупой, пока Фред не пролил на неё тыквенный сок. Она так и осталась с оранжевым пятном на мантии.
— Я могла бы с тобой поделиться, — уголки губ девочки чуть дрогнули, что-то похоже на улыбку, — но, к сожалению, мы с тобой тогда не были знакомы. А порталы, доставляющие сладости, не очень-то приспособлены для транспортировки случайных рыжих мальчиков, которые хотят карточки с Мерлином.
Рон открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
— Это ты так пошутила? — спросил он с подозрением, пытаясь понять, издеваются над ним или нет.
— А что, не похоже?
— Похоже на Малфоя, — ляпнул он и тут же прикусил язык, втягивая голову в плечи.
— У него всегда есть чему поучиться, уж поверь.
В коридоре их уже ждали.
Гарри стоял, прислонившись плечом к холодной каменной стене, и листал учебник по защите от тёмных искусств. Гермиона Грейнджер, стоящая рядом, что-то быстро записывала в ежедневник, одновременно пытаясь удержать в зубах надкушенное яблоко и не уронить стопку книг.
Рон подошёл к ним с таким видом, будто нёс важную новость, от которой зависела судьба всего магического мира, хотя на самом деле нёс он только переполненную сумку и свежее чернильное пятно на носу.
— Ребят, вы не поверите, — сказал он, кивая на Джоану, которая остановилась в паре шагов, не зная, стоит ли подходить ближе или лучше слиться с толпой спешащих учеников,— мы тут пообщались. А она, оказывается, очень прикольная.
Гермиона высоко приподняла бровь:
— Прикольная? — переспросила она, с трудом проглатывая яблоко. — Рон, ты общался с ней двадцать минут. Этого недостаточно, чтобы делать выводы о человеческом характере.
— Ну и что? Мне и двадцати хватило.
— Ты с Малфоем тоже третий год учишься и до сих пор не определился, прикольный он или нет.
— Малфой абсолютно другое дело. Это что-то большее, знаешь, похожее на хронический диагноз.
Джани, всё это время стоявшая чуть дальше и с интересом наблюдавшая за этой перепалкой, кашлянула в кулак:
— Я всё слышу, Уизли, ты ужасно громкий, когда рассказываешь сплетни. Тебе никто об этом не говорил?
Рон покраснел так аж до кончиков ушей. Гарри спрятал улыбку за учебником, делая вид, что читает. Грейнджер посмотрела на русоволосую с любопытством, которое очень пыталась,но у неё, как всегда, плохо получалось, глаза выдали всё.
— Здравствуй, Джоана, давно не виделись. Точнее, мы никогда не виделись, если не считать совместных уроков, на которых мы не обменялись ни единым словом. Забавно, правда? Тритий учимся вместе, а заговорили только сейчас.
— Ну, всегда можно наверстать упущенное. —Джо застегнула сумку и поправила сползающую с плеча лямку. — У нас ещё четыре года впереди. И если не будешь тратить всё своё свободное время на объяснения Рону, может, даже успеешь представиться как следует.
— Я..мы... вообще-то я просто хотела сказать....
— Не парься, Гермиона. Я примерно знаю то, что обо мне говорят, и примерно догадываюсь, что ты обо мне думала все эти годы.
Гарри, до этого молча наблюдавший, подал голос:
— Ты поэтому села к Рону? Потому что место было свободное?
— Да. И потому что он единственный, кто не смотрел на меня так, будто я пришла отбирать баллы у Гриффиндора, сжигать учебники по магловедению и пить кровь младенцев на завтрак, как полагается приличной слизеринке.
Поттер медленно, уголками губ улыбнулся:
— Ну, если ты начнёшь отбирать баллы, мы будем знать, с кого спрашивать в первую очередь. — и кивнул в сторону приятеля, который всё ещё пытался оттереть чернильное пятно с носа рукавом мантии, делая только хуже. — Он у нас настоящий мастер терять очки.
— Эй!
— Что? Третья трансфигурация на этой неделе. Третья, Рон. Кто забыл перо во вторник? Кто перепутал бойлоунов с жаброкилями в среду? Кто сегодня утром пытался наточить перо о парту и сломал его пополам?
— Оно как бы само сломалось у меня. — Уизли возмущённо взмахнул сумкой, едва не задев проходящего мимо первокурсника, который испуганно пригнулся и ускорил шаг, на всякий случай прикрывая голову учебником. — Хватит позорить меня перед людьми! Друг ещё называется, предатель.
— Оно же само не сломалось.— Гарри даже не повысил голоса, и от этой спокойной интонации Рон закипал ещё сильнее, потому что спорить с ней было невозможно. — Ты его грызёшь, когда нервничаешь, уже три года. Все преподаватели давно знают. Макгонагалл даже делала ставки с Флитвиком, когда ты доберёшься до железного колпачка.
— Я не нервничаю, а сосредотачиваюсь!
— Ты откусил половину колпачка в прошлый вторник. Я сам видел. У тебя на зубах остались синие крошки.
Джоана слушала эту перепалку с настоящим и любопытством. Она не привыкла к такой шумной лёгкости. В поместье Джани каждое слово взвешивали на невидимых весах и каждую фразу обдумывали заранее.
—Уизли, — сказала она, когда пауза затянулась, — у тебя чернила на щеке.
Рон провёл рукой по лицу, размазывая тёмное пятно от скулы до самого уха:
— Спасибо, — поблагодарил он, разглядывая перепачканные пальцы, — теперь я полная копия на барсука.
— Барсуки симпатичные. — Джоана чуть склонила голову, разглядывая тёмные разводы на лице. — И очень упрямые, прям как ты. А ещё у них отличная память на тех, кто к ним хорошо относится. Так что, может, это даже к лучшему.
Она развернулась и пошла в сторону лестницы, ведущей в подземелья, даже не взглянув на то, какую реакцию выразили гриффиндорцы. А где-то в конце коридора, возле дубовой лестницы, ведущей в Большой зал, застыл Драко Малфой, стоял, прислонившись плечом к холодному камню, скрестив руки на груди, и смотрел на эту картину с выражением человека, который только что обнаружил пропажу. Винсент и Грегори , замершие за его спиной, переглядывались и всё никак не решались нарушить тишину.
— Драко,— осторожно начал Крэбб, переминаясь с ноги на ногу и нервно теребя лямку сумки, — может, пойдём на завтрак ? Его и так сегодня перенесли. Там копчёная форель и творожные булочки с корицей, слышал, как эльфы обсуждали меню.
Драко не ответил. Он просто смотрел, как удаляется русая макушка, растворяясь в потоке учеников, и пальцы его теребили край мантии, наматывая и распуская дорогую ткань.
Завтрак в Большом зале уже подходил к концу, когда Джоана опустилась на своё обычное место рядом с Драко.
Свечи под зачарованным потолком оплыли и догорали, еда давно остыла, и даже эльфы на кухне, должно быть, уже начинали мыть посуду и готовиться к обеду, но светловолосый всё ещё сидел за столом, намазывая масло на тост с очень сосредоточенным выражением лица.Джани налила себе чай и сделала глоток. Посмотрела на его тост, который уже превратился в мелкое крошево, приправленное маслом.
— Что? — спросила она, не поднимая глаз от чашки.
— Ничего.
— Ты уже пять минут кромсаешь этот тост. Если хотел получить хлебную крошку, то ты её получил.
Малфой отложил нож.
— Я просто думаю, с каких это пор ты общаешься с Уизли?
— С сегодняшнего утра.
— И уже успела найти общие темы?
— Да. —сделав еще глоток, продолжила. — Например, твою неспособность контролировать выражение лица, когда тебе что-то не нравится. И твою привычку уничтожать хлебобулочные изделия в состоянии эмоционального напряжения.
— Мне всё нравится. — Он говорил сквозь зубы, отчеканивая каждое слово, будто пытался убедить в этом не её, а себя. — Абсолютно всё.
— Конечно.
— Я просто удивлён. — Он сделал паузу, подбирая правильную интонацию. — Ты никогда не проявляла интереса к этому..контингенту.
— К чему именно?
— К Поттеру, Уизли, Грейнджер, ко всей этой шумной, неприлично бедной и совершенно невоспитанной компании.
— Раньше у меня не было причин. — девочка допила чай и аккуратно поставила чашку на блюдце, проследив, чтобы ручка смотрела ровно на 10 часов. — А теперь, кажется, появились.
Малфой уставился на неё, ожидая продолжения, но она молчала, рассматривая узор на фарфоровой чашке. Тишина затягивалась, становясь всё более неловкой, и он сдался первым:
— И какие же?
— Например, мне надоело, что многие считают меня твоей тенью.
Парень на секунды замер. В его глазах мелькнула смешанная с удивлением растерянность, но он тут же опустил веки, и лицо стало непроницаемым, прямо как у статуи.
— Я никогда так не считал.
— Я знаю, Драко. Но так многие считают, к сожалению.
Тот смотрел на неё долго.Очень долго.
И лицо его постепенно теряло ту напряжённую жёсткость, с которой он начинал этот разговор. Потом он взял свой истерзанный тост и откусил большой кусок.
— Уизли идиот, — проговорил он с набитым ртом, отворачиваясь к окну.— И у него ужасный вкус в квиддиче. Он болеет за «Пушки». За «Пушки», Джоана. Это диагноз.
— Знаю.
— И он рыжий.
— Это не преступление, Драко.
— Спорный вопрос. — Он говорил упрямо, но в голосе уже не было прежней уверенности, скорее привычка возражать. — Очень спорный.
Чуть едва заметно она улыбнулась, только уголками губ, и он это заметил, хотя продолжал смотреть в окно с видом оскорблённого достоинства.
— Ладно, — сказал Драко, отворачиваясь от окна и делая вид, что его внезапно заинтересовала люстра под потолком, — делай что хочешь. Я не хочу и не собираюсь указывать, с кем тебе общаться. Это было бы глупо и вообще не в моих правилах.
— Спасибо.
— Но если он будет говорить что-то про мою семью..— Малфой не договорил, но это и не требовалось.
— Успокойся. — Джо же говорила мягко, почти ласково, и от этого тона у него почему-то защипало в носу и пришлось часто заморгать. — Ничего такого Рон больше не скажет. Я уже объяснила ему, что будет, если произойдёт что-то подобное.
Малфой замер с тостом на полпути ко рту.
— И что ты ему сказала?
— Неважно. — Она поднялась, поправляя мантию. — Ешь лучше свой завтрак. Урок скоро начнётся, и если ты опоздаешь к Снейпу из-за того, что переживал из-за моего общения с Уизли, то буду чувствовать себя виноватой. А я это просто ненавижу, приятного аппетита.
Джани уже отошла на несколько шагов, когда его голос догнал у самых дверей:
— Джо!—та обернулась.— Ты...— подбирая слова, и это было так непохоже на всегда уверенного, всегда готового с ответом, всегда знающего, что сказать и в какой именно тон белобрысого мальчика, — Ты не тень. Ничья, и никогда не была ею
Русоволосая девчонка, близкий друг которой сейчас произнёс такие важные для неё сейчас слова, что она просто стояла на месте и смотрела на эти напряжённые плечи, на сведённые брови, на упрямо сжатые губы, которые никак не хотели произносить нужные слова, но всё-таки произнесли.
Джо слегка улыбнулась, кивнула и вышла из зала.
После завтрака, Джоана вышла в вестибюль и снова наткнулась на «Золотое трио».
Рон стоял посреди колонн и оживлённо жестикулировал, рассказывая что-то Гарри, который слушал вполуха, больше наблюдая за проходящими мимо учениками и изредка кивая в такт его словам. Гермиона, как обычно, что-то искала в своей бездонной сумке, периодически издавая раздражённые вздохи и бормоча что-то о том, что учебник по трансфигурации не мог просто взять и исчезнуть.
— О, Джани! — Рон заметил её первой и энергично помахал рукой , будто они были знакомы лет сто, а не два часа, и будто он не пытался всё это время понять, зачем она вообще с ним заговорила. — Идёшь на защиту?
— Иду.
— Отлично, пошли вместе. А то Гермиона опять заставит нас идти в обход через северную башню, потому что там, видите ли, короче, хотя по факту там лестница вечно сворачивает не туда.
— Идём, конечно
Вестибюль остался за спиной, когда компания свернула в коридор, ведущий к лестницам. Грейнджер, как обычно, завладела всеобщим вниманием, увлечённо расписывая достоинства нового расписания. Уизли со скукой слушал, иногда вставляя ехидные замечания о том, что никакое расписание не спасёт от профессора Бинса, который способен усыпить даже собственную тень. Гарри молча плёлся где-то позади, изредка поглядывая на свою новую знакомую.
Внезапно Гермиона замерла так резко, будто наткнулась на невидимую стену. Рон, погружённый в осмотр собственных ботинок, едва успел затормозить и теперь застыл в опасной близости от её спины, с удивлением разглядывая рассыпавшиеся по плечам каштановые локоны.
— Рон! Точно! Как я могла забыть? Фред с Джорджем же ищут тебя!
— Близнецы? — рыжий нахмурился, пытаясь одновременно припомнить, не задолжал ли он братьям чего-нибудь ценного, и подготовиться к худшему. — Зачем?
— Не знаю, но сказали, что это срочно. Что-то про какой-то кабинет, о котором ты якобы должен знать. Причём они были настолько уверены, что я даже не стала переспрашивать.
— И говорила она достаточно быстро, перебирая в воздухе пальцами, словно боялась упустить что-то важное.
— Кабинет? Я не знаю никакого такого кабинета. Они вообще сказали, где это находится?
Грейнджер тяжело вздохнула, так было всегда , когда та сопровождала практически любое взаимодействие с Роном Уизли на протяжении последних двух лет, и принялась объяснять скороговоркой:
— Тебе нужно подняться на третий этаж, пройти мимо портрета сэра Кэдогана, только, ради Мерлина, не смотри на него, иначе он привяжется и начнёт требовать, чтобы ты сражался с ним на мечах, у меня однажды это отняло двадцать минут чистого времени, потом свернуть налево, пройти вдоль галереи до самого конца, там будет дверь, замаскированная под книжный шкаф. На самом деле это вовсе не шкаф, а скрытый проход, но он срабатывает только при произнесении пароля «Лувунгус».
— Гермиона, — перебил Рональд, глядя на неё стеклянными глазами, в которых не отражалось ни единого понимания, — ты уж прости, но я не понял ровным счётом ничего. Какой сэр Кэдоган? Какой ещё шкаф? И при чём тут пароль, если я даже не знаю, где эта дверь находится?
— Ну давай я тебя провожу. А то так и будешь плутать до самого вечера и в конце концов обнаружишь себя где-нибудь в выгребной яме.
Они ушли, Рон, всё ещё бормочущий что-то о том, что он вообще-то понимает, где и что находится, но только по своей системе. В этот момент его подруга просто молча шла, забегая вперед.
Гарри и Джоана остались вдвоём. Тишина повисла в коридор и было слышно только, как за высокими окнами шуршит мелкий дождь.
— У неё талант, объяснять так, что после этого хочется лечь прямо здесь, на каменный пол и умереть.— внезапно произнёс Поттер, и голос его прозвучал в этой тишине неожиданно.
— Уизли повезло, что у него есть личный навигатор, — отозвалась Джоана. — В комплекте с голосовым управлением и функцией спасения от собственной невнимательности.
— О да, без неё он бы даже в собственной гостиной умудрился заблудиться. Я серьёзно. На первом курсе он как-то раз пытался найти спальню после отбоя и через полчаса обнаружил себя в Выручай-комнате, она тогда открылась в ответ на его искреннее желание «оказаться где-нибудь, где есть кровать».
Поттер стоял совсем рядом, что она и успела заметить, когда именно он сократил разделявшее их расстояние. Руки его были привычно засунуты в карманы мантии, взгляд устремлён куда-то в сторону окна, за которым серое небо смешивалось с серым камнем.
— Поттер, — обратилась она тихо, почти шёпотом, — можно тебя кое о чём спросить?
Парень медленно, без обычной настороженности повернулся.
— Это правда? — Джоана говорила теперь ещё тише, и имя, которое она собиралась произнести, повисло в воздухе прежде, чем сорвалось с губ, — то, что говорят о Сириусе Блэке?
Пауза затянулась ровно настолько, чтобы она успела заметить, как изменилось лицо Поттера. Та лёгкая расслабленность, с которой он смотрел на буквально минуту назад, мгновенно исчезла.
— Правда, что он сбежал из Азкабана?
Всего на секунду, во взгляде стоящего рядом мальчика мелькнуло что-то тяжёлое, то, что он обычно прятал, под спокойствием и привычной отстранённостью.
— Правда, — слова были едва слышны. — К большому сожалению.
— Не боишься?
— Я.. — далее послышались запинания, скорее думал, что ответить будет лучшего всего, — не знаю, наверное, боюсь. Но не так, как все думают.
— А как тогда?
—Практически все говорят,что Блэк хочет меня убить. Потому что он предал моих родителей, а теперь желает закончить то, что начал тогда. — Он помолчал. — Но я его даже совсем не помню. Ни лица, ни голоса, ничего. Для меня это просто имя и фотография в газете. Страшная история, которую рассказывают на ночь. Понимаешь?
Дождь за окном усилился.
— И от этого, — добавил Гарри тихо, — мне страшнее всего. Не потому что он может прийти, а потому что я не знаю, кого именно мне бояться. Человека? Или просто тени, которую я сам себе придумал?
Джани молча смотрела, только уже не на своего ровесника, а на маленького мальчика, который нёс в себе столько страха и так мало ненависти, что это казалось неестественным, почти невозможным, для того, кого весь магический мир считал героем. Таким он и был.
— Значит, жутковато, — сказала она наконец.
— Да, жутковато.