Яблоко
Осенний лес встречал учеников терпким запахом листвы и влажной коры, въевшимся в воздух. Высокие кроны смыкались над головой, лишь иногда пропуская солнечные лучи. Папоротники по краям поляны смягчили осеннюю рыжину, листья сворачивались в трубочки, готовясь к зиме.
Хагрид стоял в центре поляны, широко раскинув руки, словно пытался обнять и лес, и учеников. Борода растрепалась на ветру, в волосах запутались сухие травинки, а глаза сияли таким искренним, детским восторгом, что даже скептики из Слизерина на секунду замешкались, не решаясь отпустить привычную колкость.
— Добро пожаловать, добро пожаловать на наш первый урок ухода за магическими существами в этом семестре! — голос Хагрида гулко разнёсся над поляной, спугнув стайку воробьёв с ближайшего куста. — Я знаю, знаю, прошлый год вышел немножко.... ну, сами помните. Но в этот раз всё будет иначе! У меня для вас есть кое-что интересное.
Он отступил в сторону, открывая взгляду учеников высокий, грубо сколоченный насест, явно сделанный собственными руками. Кривоватый, но прочный, из толстых ветвей, кое-где перетянутый бечёвкой. На насесте сидел гиппогриф. Клюворыл медленно повернул голову, и его огромные глаза аккуратно обвели толпу учеников.
— Ну как? — Хагрид с надеждой оглядел притихших третьекурсников. — Красавец же, правда? Я его Клюворылом назвал. Три года выхаживал, с самого яйца. Он у меня особенный, с характером.
— С характером это ещё мягко сказано, — пробормотал кто-то из когтевранцев, переступая с ноги на ногу. — У него когти с мою руку.
— А клюв, вы посмотрите на клюв! — восхищённо выдохнула Лаванда Браун, и Парвати Патил закивала, делая шаг вперёд, чтобы рассмотреть существо чуть поближе.
— Ну, кто первый познакомится? — Хагрид нежно погладил гиппогрифа, будто собственного сына.— Только не забывайте, что нужно обязательно смотреть в глаза, не моргать, поклониться и ждать, пока он поклонится в ответ. Гиппогрифы гордые и любят уважение.
Ветер, казалось, притих в ожидании. Даже листья перестали шуршать, и птицы где-то в глубине леса замолкли, прислушиваясь.
— С ума сойти, — раздался вдруг голос, отточенный долгими тренировками перед зеркалом и рассчитанный на публику. — Школа уже совсем деградировала! Отец ещё не знает, что у Дамболдора занятия ведёт идиот.
— Заткнись, Малфой, — устало бросил Гарри даже не оборачиваясь.
Драко дёрнул плечом, поправляя безупречно сидящую мантию, и на губах его заиграла та самая ядовитая усмешка, которую Джоана видела тысячу раз и которая никогда не предвещала ничего хорошего.
— А то что, Поттер? Ударишь меня прямо здесь, на глазах у изумлённой публики? — Он фальшиво вздохнул, обращаясь к Крэббу и Гойлу, которые застыли за его спиной. — Ну давай, не стесняйся. Хотя погоди, ты же у нас герой, тебе нельзя марать руки о всяких
—Тише! — рявкнул профессор, окончательно запутавшись в именах и пытаясь перекричать нарастающий гул голосов. — Осторожнее надо, они же всё слышат, очень чувствительные создания! Клюворыл, фу, мальчик хороший, не обращай внимания!
— Оно-то слышит, — протянул Драко, — а вот понимает ли? Вряд ли эта перекормленная курица на что-то способна.
Клюворыл дёрнулся. Лапа с кривым, острым когтем взметнулась в воздух быстрее, чем кто-либо успел среагировать, чем Хагрид вскрикнул, чем Гарри дёрнулся к палочке.
— Драко!— Джоана перехватила его за запястье.
Она рванула его на себя с такой силой, что тот пошатнулся, потерял равновесие и едва удержался на ногах, вцепившись в её плечо свободной рукой. Коготь всё же задел по предплечью, распоров рукав дорогой мантии и оставив длинную, красную полосу, на которой мгновенно выступила кровь, яркая, пугающе алая на бледной коже.
— Отойди, — бросила она коротко, вставая между ним и гиппогрифом.— Хагрид, уберите его немедленно!
— Клюворыл, фу, фу, кому говорю! — Хагрид кинулся к гиппогрифу, пытаясь успокоить его огромными, неуклюжими ладонями, и в голосе его звучали самые настоящие, совершенно детские слёзы обиды и испуга. — Он хороший, он просто испугался, мальчики не трогали, он никогда раньше никого..он просто...
— Испугался? — Малфой вырвал руку, и лицо его, только что бледное от боли и неожиданности, теперь горело красными пятнами гнева и унижения. — Эта тварь меня чуть не убила!
— Никто тебя не убивал. — Тихо, но жёстко прошептала Джо. — Прекрати истерику.
— Я не исте..
— Ты весь дрожишь.
Она взяла его за запястье, не давая вырваться, не позволяя отступить, заставляя смотреть на рану.
— Кровь идёт, и довольно сильно. Надо к мадам Помфри.
— Мне не надо к Помфри! — Он пытался говорить громко, уверенно, но голос срывался, и это бесило его больше, чем сама рана, больше, чем косые взгляды однокурсников, больше, чем Поттер, который стоял в двух шагах и смотрел на них с этим своим невыносимо спокойным лицом. — Мне надо, чтобы эту курицу ощипали и отправили в суп, а того, кто её притащил, уволили без выходного пособия!
— Заткнись.
Тот замолчал, и не потому, что согласился. А потому что в её голосе прозвучало что-то такое, от чего он на мгновение потерял равновесие, повиснув на её руке, как тогда, в павильоне, когда барьер разделял их, а она пробивалась к нему сквозь магию, которая должна была быть нерушимой.
— Ты идиот, Малфой. Ты это понимаешь?
— Я?
— Ты, а кто же ещё?— отпустив его руку, Джани отошла лишь на полшага. — Знал же, что животное дикое, не ручное, не дрессированное. Знал, что у него когти длиной с мой палец и клюв, которым он может перекусить метлу пополам. Знал и всё равно полез.
— Я не лез, я просто..
— Просто решил доказать Поттеру, что ты круче. Да, — кивнула она своим мыслям. — Я знаю, что ты это делаешь каждый раз, при каждой вашей встрече, при каждом удобном и неудобном случае. И каждый раз это выглядит одинаково.
Он замер.
— Одинаково как?
—Жалко.
— Жалко? — переспросил он, и в голосе уже не было прежнего вызова — только растерянность.
— А ты думаешь, как это выглядит со стороны? — Джоана не отводила взгляда. — Ты несёшься на Поттера, как бык на красную тряпку, забывая, где находишься, зачем это делаешь и что происходит вокруг. И каждый раз тебе это аукается. — Она выдержала паузу, давая словам осесть в нём. — Скажи мне, Драко, — голос её дрогнул впервые за весь разговор, — оно того стоит? Вся эта твоя война?
Он дышал часто, рвано, но молчал.
— Я не ради него...— выдохнул он, голос хриплый. — Вообще не ради него.
— А ради чего?
Вместо ответа блондин резко развернулся и зашагал прочь, высоко подняв подбородок, пряча распоротый рукав и кровь, капающую на пожухлую листву. Джоана смотрела ему вслед.
— Идиот, — сказала она тихо, почти беззвучно.
— Так, народ, не толпимся! — Хагрид, наконец справившийся с разбушевавшимся гиппогрифом, теперь стоял посреди поляны и размахивал руками, пытаясь восстановить порядок. — Клюворыл успокоился, всё в порядке, никто никого не съел! Сейчас я покажу вам, как правильно с ними обращаться. Главное, повторюсь, это уважение, ясно?
Гарри сделал шаг вперёд:
— Можно я попробую?
Великан просиял так, будто ему предложили билет в первый ряд на матч по квиддичу.
— Конечно, Гарри, конечно! Только не торопись, смотри в глаза
Клюворыл склонил голову, изучая приближающегося мальчика своими немигающими оранжевыми глазами. Гарри смотрел в ответ, не отводя взгляда, не моргая и не делая резких движений.
— Поклонись, — шепнул Хагрид. — Медленно, не резко.
Гарри поклонился, и гиппогриф, выдержав долгую паузу, медленно и величественно, опустился перед ним на одно колено.
По толпе прокатился восхищённый вздох.
— Вот это да, — выдохнул Рон. — Он реально это сделал.
— А ты сомневался? — фыркнула Гермиона, но в голосе её звучало плохо скрываемое облегчение.
— Ну, теперь этот шрамоголовый ещё и гиппогрифов очаровывает, — раздался голос, который Джо узнала бы из тысячи. — Скоро, наверное, начнёт с василисками разговаривать и требовать, чтобы его носили на руках.
Драко стоял чуть подальше, демонстративно прижимая к груди перевязанную руку и обращаясь исключительно к Крэббу с Гойлом, которые послушно кивали каждому его слову. На Джоану он старательно не смотрел.
— Сядь на него, Гарри! — Хагрид уже не скрывал своего восторга. — Сядь, он разрешит, я знаю!
Гарри осторожно коснулся холки гиппогрифа, а тот даже не шелохнулся, только чуть прикрыл глаза.
— А знаешь, Поттер, — Драко сделал шаг вперёд, — это очень символично. Ты и какая-то перекормленная птица. Два сапога пара. Оба не знаете своего места, оба лезете, куда не просят, оба считаете, что мир крутится вокруг вас.
— Малфой, — Рон шагнул вперёд, сжимая кулаки, — дай угадаю, ты сейчас скажешь что-то про его отца?
— А что, есть что сказать? — Драко приподнял бровь. — Мертвецы, как известно, не возражают. Очень удобная позиция для тех, кто привык прикрываться чужими заслугами.
— Заткнись, — Гарри поднялся, спрыгивая с гиппогрифа, Просто заткнись уже, Малфой. Тебе мало того, что тебя уже один гиппогриф поцарапал? Хочешь, чтобы Клюворыл закончил начатое?
— О, я тебя умоляю, — Малфой скривил губы в презрительной усмешке, но руку с перевязанным предплечьем прижал чуть крепче. — Эта курица меня даже не задела, просто испортила мантию. Отец прислал её из самой Италии, между прочим, и знаешь, Поттер, я лучше буду носить испорченную мантию, чем тряпки, которые вы с Уизли выдаёте за одежду.
— А я думала, — Джоана заговорила негромко, но так, что её услышали все, включая Хагрида, который застыл с открытым ртом, не зная, вмешиваться или нет, — что одежда это всего лишь ткань. И что цена не делает человека ни лучше, ни хуже.
— Ты серьёзно сейчас?—блондин резко обернулся.
— А что?
— Ты защищаешь его? — говорил он тихо, почти беззвучно, — Перед всеми? После всего, что он тебе сказал?
— Он ничего мне не говорил, — Джоана смотрела ему прямо в глаза. — И я никого не защищаю. Я просто высказываю своё мнение. Или у меня его быть не может, потому что я твоя подруга?
Драко молчал.
— Знаешь, я ведь не прошу тебя перестать его ненавидеть. Не прошу дружить с ним или делать вид, что он тебе нравится. Я просто прошу тебя хотя бы иногда замечать, что ты и кому говоришь.
— Я замечаю.
— Правда? — В голосе её проскользнула едва уловимая горчинка. — И что же ты замечаешь?
— Я замечаю, что он получает всё просто так,даже этот чёртов гиппогриф кланяется ему только потому, что он Гарри Поттер. — Драко говорил быстро, почти захлёбываясь словами, которые, видимо, копились в нём слишком долго.
— А ты заслужил?
Он замер.
— Что?
— Я спросила: ты заслужил? Всё, что у тебя есть: мантии из Италии, деньги отца, фамилию, открывающую любые двери.
— Это другое.
— Почему?
— Потому что я родился в этом! — Голос его сорвался.— Я не выбирал эту жизнь, как и он не выбирал свою. Но я хотя бы не строю из себя «героя-всезнайку». Просто живу я так, как меня научили!
— А если тебя научили неправильно? Я сейчас не говорю, что ты плохой, — добавила Джоана тихо. — Просто напоминаю, что у тебя есть выбор. Ты можешь продолжать кричать на каждого, кто, как тебе кажется, получает больше твоего, а можешь просто жить. Без лишней жестокости, задумывался об этом, хоть разок?
Малфой долго смотрел на стоящую совсем рядом подругу. Потом перевёл взгляд на Поттера, который стоял в двух шагах от гиппогрифа и смотрел уже на них, впрочем, как и все присутствующие.
— Трать своё красноречие на кого-нибудь другого, Джани, — ответил он наконец, развернулся и пошёл прочь, на этот раз не оглядываясь, и тихонько, только для себя, добавил.— Я в нём не нуждаюсь.
— Малфой! — крикнул профессор ему вслед. — А как же рука? Надо же долечить!
— Пусть идёт, — сказала Джани, и в её голосе не было ни сожаления, ни горечи, а усталость. — Ему нужно хорошо подумать.
— О чём? — спросил Рон, глядя на неё так, будто видел впервые. — О том, что он не центр вселенной?
— О том, что он тоже устал, — ответила она. — Просто не умеет этого признавать.
После урока, когда ученики медленно потянулись направились к замку, обсуждая гиппогрифа, удивительную смелость Поттера и тот факт, что Малфой всё-таки получил по заслугам, Джоана задержалась на поляне. Хагрид возился с Клюворылом, что-то ласково бормоча себе под нос и осторожно поглаживая его перья.
— Не сердись на мальчика, — сказал он вдруг, не оборачиваясь. — На Малфоя, в смысле, он не злой, просто.... ну, сама знаешь.
— Знаю, — ответила Джоана.
— У него отец такой же. Я Люциуса ещё в школе помню. Тоже всё время доказывал что-то, лез, куда не просят, словами плевался, как дракон огнём. А внутри пустота. Потому что никто никогда не сказал ему, что он хороший просто так, без всяких «но».
Джоана молчала.
— Ты ему скажи, — мужчина наконец обернулся, и глаза его под бровями смотрели удивительно ясно. — Скажи, что он хороший, может, поверит.
— Ох, он уж точно не поверит.
— Ну, может, не сразу. — Хагрид улыбнулся. — А может, и сразу. С людьми никогда не знаешь наверняка.
Камин в гостиной Слизерина гудел, как обычно ровно. Искры взлетали вверх и гасли, не долетев до каменного свода, и тени от лиц плясали по стенам. Малфой устроился в своём любимом кресле у огня, делая вид, что читает. Джо опустилась рядом.
— Что? — спросил он, не поднимая глаз.
— Ничего.
— Тогда зачем ты здесь?
— Затем же, зачем и ты. — Она выдержала паузу. — Греться.
Он фыркнул, но промолчал.
— Рука не болит?
— Нет.
— Врёшь.
— Не твоё дело.
— Моё.
Парень поднял голову и спросил:
— Почему это вдруг твоё?
— Потому что я была там. Потому что видела, как тебя ударили, потому что оттаскивала тебя от этой курицы. И потому что ты, несмотря на весь свой идиотизм, мой друг.
Он пару секунд смотрел на неё, затем снова уткнулся в книгу.
— Не болит, — сказал он тихо. — Уже.
— Хорошо.
— Ты правда считаешь, что я... — Драко запнулся, подбирая слова, — что я жалкий?
— Я считаю, что ты иногда ведёшь себя как идиот, — ответила Джоана. — Это разные вещи.
— Звучит не очень-то утешительно
— Зато честно.
— А Поттер? — спросил он наконец. — Ты считаешь, что он лучше?
— Я считаю, что он другой, и что сравнивать вас бессмысленно, потому что выросли вы в абсолютно разных мирах. Ты в золотой клетке, где от тебя всегда чего-то ждали. Он в магловском шкафу, где от него вообще ничего не ждали. При этом всём вы оба несёте такой груз, который обычному человеку даже не снился.
— Ты на его стороне.
— Я на своей стороне. — Джо посмотрела ему прямо в глаза. — И иногда на твоей, ну, когда ты не ведёшь себя как последний..
— Ладно, — перебил он. — Я понял,что я идиот. Что я веду себя как идиот и что мне нужно перестать вести себя как идиот. Ты довольно понятно это доносишь последние года три.
— И?
— И ничего. — Драко отложил газету. — Я не обещаю, что изменюсь, по-скольку не умею говорить и делать то, в чём не уверен.
— Я и не прошу.
— А чего ты тогда просишь?
Джоана задумалась:
— Я прошу, — сказала она наконец, — чтобы ты иногда вспоминал, что не только сын своего отца.
Блондин на мгновение встретился с ней взглядом и тут же уставился на свои ладони.
— Спасибо за то, что не уходишь. Даже когда я веду себя как идиот. —Он чуть сдвинул руку на подлокотнике ближе к её пальцам, почти не касаясь.
Джоана чуть улыбнулась:
— Идиоты тоже кому-то нужны. Иначе кто бы развлекал нормальных людей?
Он фыркнул, но в этом фырканье не было прежней язвительности.
— У тебя случайно яблока не осталось? — спросил вдруг она.
— Неа.
— Жаль.
— А что, хочешь?
— Хочу, если честно, но время уже позднее.
— Я всего лишь сказал, что у меня нет, —Драко поднялся,—А не говорил, что не могу сходить на кухню.
— Сейчас? — она удивлённо подняла бровь. — После отбоя?
— А что мне сделают? — пожал плечами парень. — Вычтут из моих баллов фамильное серебро?
Он уже отошёл к двери, на секунду задержался, словно хотел что-то сказать. Но не сказал, когда знакомый голос догнал его:
—Белобрысый!—Он обернулся. — Спасибо тебе
— Всегда пожалуйста, Джо , — ответила он. Вышел в коридор, где уже сгущались вечерние сумерки. Где-то в замке часы пробили десять.