Заметка 2: Рыба гниёт с головы, психоз и голос
Ох, драгоценный читатель, как же я не хотел изливать на тебя эти мысли, тащить в свою трясину. И ты имеешь полное право захлопнуть эту книгу прямо сейчас, не терзая себя. Я понимаю, понимаю. Это странная история. Но только в тексте я могу полноценно рассказать о том, что произошло.
О, если бы ты знал, как я этого боялся, как я умолял себя, чтобы это не продолжалось, но они всё равно с каждым днём становились всё громче и настойчивее. Помог психиатр и таблетки, которые я пил, но лишь на время. Я ошибся в том, что сильно врал насчёт своего недуга, чтобы избежать госпитализации.
Все утро меня не покидали мысли об увольнение. Опишу последующее коротеньким стихом:
Далее ступает в книгу он,
нежданный голос в голове.
Он мудрец и дьявол, друг и врач,
Он — отражение души.
***********
Когда зазвонил телефон, я стоял на кухне. Услышал негромкий звонок и, оставив чайник на газу, бросился в спальню. Первой моей мыслью было, что звонит директор. Я прошептал: «Алло», но в трубке послышался другой голос.
— Здравствуйте! Вас беспокоят из компании «Кредиты». Вы не хотите взять кредит на покупку...?
Звонок сбросил сразу же и резко грохнул по столу кулаком, на что тот ответил звоном тарелки и сахарницы. Я начал ходить по комнате. Почему именно сейчас? Почему не директор? Я взглянул на часы — время шло, а звонка так и не было. Я снова подошёл к телефону и посмотрел на экран. Никаких новых уведомлений. Снова гнев. Я сел за стол, и тут же в голове пронеслась мысль: «А что если это не просто очередные жулики? Может, это тест? Может, директор следит за мной, и он хочет увидеть, как я реагирую на такие звонки?» Я начал накручивать себя, представляя, как он сидит в своём кресле и поднимает меня на хохму. Я снова поднял телефон, но там был все тот же пустой экран. Вдруг он загорелся и появился вызов с долгожданным номером директора. Поднял трубку незамедлительно, незнакомый хриплый голосок заговорил со мной нежно и совсем с добрым оттенком речи:
— Вот так и живи, Виктор.
— Алло, простите, что?
— Ожидай звонка и всё погружайся в безумие.
— Кто это? Что за розыгрыш? Я сейчас сброшу вызов!
— Пробуй.
С досадой сбросил.
— Помогло? — этот же голос послышался сзади меня.
Я испугался, резко обернув голову назад, но никого, лишь нарастающий свит чайника. Тут же понял, что это другой голос, который я раньше не слышал. Дёрнул тумблер и чайник перестал выть.
— Я не уйду, Виктор.
— Опять? Ты очередная скотина в моей голове. Я перенервничал, да, однозначно и появился ты. Не желаю тебя слышать, сгинь!
Голос растарахтелся в смехе. Чайник стоял на плите, среди невпопад поставленных утром кастрюль. На блюдце, украшенном цветными облаками и пятнами от кофе, лежало несколько чайных ложек, я взял одну, положив на стол нож, и капля кофе с ложки упала на столешницу, рядом с открытым майонезом.
— Виктор, - сходу начал он.
Я его игнорировал и наливал чай дрожащей рукой в кружку.
— Виктор.
Я продолжал его игнорировать, уже размешивая сахар ложкой.
— Виктор!
Я бросил, куда подальше эту чайную ложку и со злость крикнул:
— Поверь, я выпью таблетки, и ты исчезнешь.
— Может, исчезну, но ненадолго.
— Да и с каких пор ты появился? Что вообще происходит?
— Происходит следующее: твой гипокамп и амигдала пытаются справиться с тем, что произошло вчера, но, как можешь судить по приступу – у них совершенно не получается.
Я опешил от этого объяснения, отступив на шаг от столешницы. А ведь я даже не знаю значения таких слов. Я и до этого понимал, что это мои голоса, что это я сочиняю эту сказку находу, но она всегда звучит непредсказуемо, я не могу на неё повлиять, не могу выкинуть из головы, не могу заглушить, остановить. Я, дабы не упасть на пол от трясучки, сел на стул и, нарвавшись взглядом на открытую пачку, задымил прямо на кухне, что раньше не делал.
— Очень хорошо, чудо просто, — я сделал паузу и, властно набивая указательным пальцем по столу, продолжил: — отвали и прихвати всех своих дружков вместе с собой, амигдалу и гопакамп тоже захвати.
— Не хочу.
— Я могу выпрыгнуть в окно, и тебя и меня больше не будет, хочешь?
— Действуй, а то так и будешь предаваться бесплодным размышлениям. Но ты не совершишь такого, ибо ты слаб. По сути, ты уже мёртв, и причиной тому - редактура.
— Как это понимать?
—Ты старался обессмертить себя трудом, но не смог даже исполнить своё желание. Работал за двоих и, конечно, с твоей рубрикой градус ответственности повысился, как и градус твоего психического состояния. Зачем тебе этот звонок? Тебя послали куда подальше, а ты хочешь продолжения своей сказки, а, Вить, ведь хочешь же? Хочешь сладкий смысл в свою примитивную жизнь?
— Тебя не существует, ты плод моего воображения, — эти слова сдавили меня, вынудили сесть в лужу, и что самое ужасное - я начал осознавать свой бред, всё глубже уходя в эту же лужу с головой.
Сотней птиц разлетелись голоса по всей кухне, каждый из которых безжалостно повторял одно: «Ничтожество». Каждый шёпот, каждый мерзкий возглас остриём ножа вонзался в моё сознание, разрезая меня на две части. Их стало невообразимо много. «Ничтожество, ничтожество, ничтожество...» — Как будто весь мир решил свести меня к этому единственному слову, к этому уничижительному определению. Я выронил сигарету из рук и расплакался.
— МОЛЧАТЬ, ТВАРИ!
Этот громкий, боевой крик перекрыл всех, и они улетучились, а он продолжил так же по-доброму:
— Виктор, ты болен. Вся эта Дьяволиада от тебя, ты окончательно дошёл до черты безумия.
Мне сделалось так страшно, так страшно! Что не мог поначалу вымолвить и слова. Но шёлковая хрипота этого голоса отличалась от других, она тянула, и я почувствовал, как ужас, который схватил меня, стал ослабевать, но лишь на мгновение.
— Я не хочу ни тебя, ни этих голосов.
— Я на твоей стороне.
— Без разницы, — обтёр намокшие глаза футболкой, — я хочу только покоя.
— Это прекрасный момент всё поменять. Что на самом деле ты хотел?
— Писать свою книгу.
— Помнишь феникса?
— Что, к чему это?
— Расскажи о нём и узнаешь.
— Ну, это сказочная птица из древнегреческой мифологии, которая при приближении смерти может сгорать и вновь восставать из пепла.
— Символ возрождения. Ты тоже можешь быть таким. Успокойся, завари себе чая. Ты должен сам приобретать опыт радостей и страданий, познавая их не только умом, но и сердцем – прочувствовав и пережив. Пока оставлю тебя одного. А ты, иди к столу и сделай выбор. Никто тебя не будет донимать, я об этом позабочусь.
После него осталась пустота, которая тяжело давила на виски.
Закурил очередную сигарету и долго просидел на стуле, без единого движения и смотря в окно в одну точку.
Я сидел так час, очень загрузился. Не было мыслей, только страх и пустота.