Глава 30. Бездушный кукольник
🎧 Music: Bonaparte – Melody X
Рим, Италия. XVIII век.
Он всегда был один. Никто не хотел с ним играть, обходя стороной. Но симпатичному худенькому мальчику с бездушными серебристыми глазами, диковато контрастировавшими с чёрными волосами, было абсолютно всё равно.
Всё началось со злополучного дня, когда Маурицио, тайно сбежав подальше за пределы имения родителей, нашёл на тропинке раненого голубя. У птицы было подбито крыло, и у неё никак не получалось взлететь.
Мальчик замер, некоторое время наблюдая за жалкими, бесполезными попытками беспомощного существа. Но это ему очень быстро наскучило.
В голову Маурицио неожиданно пришла мысль: "Никогда не видел голубя вблизи."
Присев на корточки, он робко протянул руки к птице, бережно обхватив её ладонями. Живое существо было тёплым... и до жути его боялось, судорожно махая крыльями и дёргая головой в разные стороны.
Подобные действия стали немного раздражать Маурицио. Тогда он посильнее сжал голубя в своих руках.
– Я всего лишь хочу рассмотреть тебя! – как-то отстранённо произнёс он. – Чего ты дёргаешься?
Но голубь отчего-то лишь ещё больше запаниковал.
– Тупая птица! – чуть повысил голос Маурицио и... свернул ей шею...
В ответ на его действия, рядом кто-то вскрикнул.
Мальчик поднял глаза, увидев перед собой исказившееся испуганное лицо маленькой девочки.
Кажется с ней и ещё другими ребятами он иногда играл. Но её имени он не мог вспомнить. Да и не хотел.
– Чего орёшь? – с безразличием в голосе спросил он у незваной гостьи. Кончики его губ расплылись в диковатой улыбке. – Смотри, сейчас твоя птичка взлетит.
С этими словами Маурицио подкинул безвольное тельце голубя в сторону девочки. Оно по инерции поднялось вверх, а потом стало падать вниз, чуть мазнув по её платью.
Малышка вновь испуганно вскрикнула и разревелась. Не дожидаясь его дальнейших действий, она развернулась и убежала прочь.
Мальчик продолжал стоять на месте, диковато улыбаясь ей вслед.
Тогда ему было семь. И после этого случая ему стало интересно, как устроены живые существа. Что заставляет их двигаться?..
На следующий день, когда Маурицио вышел на прогулку, то заметил, что все его сторонятся. Как только он пытался к кому-нибудь приблизиться, дети с криками разбегались врассыпную.
Позже, когда мальчик вернулся домой, отец провёл с ним разъяснительную беседу, сказав, что нельзя мучать живых существ.
Легче всего лишить кого-то жизни. Намного сложнее выходить, помочь поскорее выздороветь.
"Ладно, – подумал мальчик. – Ломать – плохо. Чинить... не интересно."
Маурицио нравилось наблюдать за реакцией людей на его действия. Пытаться точно предугадать, как они поступят. А изучив человека, ловко манипулировать.
Но люди были довольно шумные. Не то, что марионетки. Они всегда ловко двигались по желанию кукловода. Были послушными.
Тут ему повезло. В XVIII веке марионетки были очень популярны. Всегда можно было попасть на какое-нибудь новое представление с артистичными куклами.
Своё тринадцатилетие он как раз и решил вот так провести с куклами.
Устроившись поудобнее на скамеечке для зрителей, Маурицио был полностью поглощён сюжетом, развернувшимся перед его глазами.
– Никогда не видела, чтобы ты смеялся, – неожиданно он услышал рядом девичий голос. – Лишь твою фирменную пугающую улыбку.
Мальчик настолько был поглощён представлением, что даже и сам не знал, что только что смеялся...
Ну и отлично! Значит он всё-таки не такой уж и угрюмый, каким его обычно называет отец.
Маурицио повернулся к девочке, нагло прервавшей его любимое занятие.
Золотисто-каштановые волосы... глубокий зелёный цвет глаз... добродушная улыбка...
Быстро потеряв к ней и без того слабый интерес, он резко произнёс:
– Заткнись! Мне не интересно, что ты там думаешь. Ты мне мешаешь!
Девочка возмущённо сначала открыла рот, а потом закрыла, обиженно отвернувшись. Они, оказывается, всё это время сидели с ней рядом.
Вернувшись к представлению, мальчик довольно быстро успел забыть о неприятном для него моменте.
Но когда пьесса закончилась и он, поднявшись с лавочки, направился в сторону прилавков со всякими вкусностями, его опять окликнули.
Проигнорировав, зовущую – судя по голосу, это была та самая девочка, – мальчик спокойно двинулся дальше, даже не замедлив шаг.
Но не тут-то было! Надоедливая незнакомка мало того, что догнала его, так ещё и преградила путь.
И она опять улыбалась!
– Чего пристала? – грубо спросил Маурицио, совсем не ожидая ответа. Он ему был не интересен.
– Ты меня, наверно, не помнишь, – продолжая искренне улыбаться, не унималась она. – Мы в детстве вместе играли.
"Обойти её не удастся", – горестно подумал он.
– Рад, что у тебя хорошая память! – "Да что ей надо?" – Я голоден. Тебя не помню. Так что...
– После того случая с голубем, родители запретили мне подходить к тебе, – как-то немного с опаской произнесла она.
Та-а-ак... Солнечные зайчики в золотисто-каштановых волосах... В ужасе расширившиеся глаза... насыщенного, но немного холодного зелёного цвета... Слёзы, ручейками стекающие по щекам... Подрагивающие хрупкие плечи...
Воспоминание неожиданно предстало перед его внутренним взором.
– Так сама же и виновата! Ведь это ты наябедничала всем!
Маурицио бесцеремонно отодвинул девочку с дороги и направился к ранее намеченной цели.
Поесть ему всё-таки удалось в одиночестве. Но только не посидеть ещё немного в тишине.
– Прости меня, – надоедливая незнакомка присела рядом с ним. – Я не думала, что из-за меня всё так обернётся.
– Ты о чём? – мальчик удивлённо приподнял бровь.
– Ну... из-за меня с тобой перестали общаться... Ты ведь, наверно, не хотел ничего плохого... Просто... не рассчитал силу... С голубем...
Что? Она его пытается оправдывать?
– Мне. Было. На. Него. Наплевать.
В каждом отчётливо произнесённом слове не было ни капли эмоций.
Девочка всё ещё пыталась выразить свою мысль. Но потом его слова, наконец, дошли до её сознания. Она замерла на несколько секунд, а потом подняла на него свои зелёные глаза, пытаясь отыскать хоть какой-то подвох в выражении его лица. Но так ничего не обнаружив, всё-таки сдалась.
– И тебе совсем ни капельки не было его жалко?
– Ни капельки.
– Ты чем-то болен?
– Нет... – неожиданный вопрос застиг мальчика врасплох. – Не знаю... С чего ты это взяла?
– Ведь ты совсем не испытываешь эмоций... Ты какой-то бесчувственный... бездушный...
Да что ей от него надо?! Что-то не нравится? Тогда пусть убирается куда подальше!
– Ну так и не общайся со мной! Чего пристала?
– Скажи, а сложно всегда быть одному? – без какого-либо перехода сменила тему девочка.
– Если ты самодостаточен и у тебя есть свои интересы, то тебе никто не нужен. – "И почему люди пытаются найти себе друзей?!" – Мне. Никто. Не нужен.
– А если захочется с кем-нибудь поговорить?
– Это тебе сейчас захотелось поговорить. – "Вот же прилипала!" – Мне это не интересно. Между прочим, у меня были свои планы на сегодня.
Девочка несколько секунд неотрывно смотрела в глаза своему собеседнику, а потом неожиданно улыбнулась.
– Ой, совсем забыла... С днём рождения тебя, Маурицио! Кстати, меня зовут Маддалена. Можешь звать просто Мэдди... как раньше...
Она хотела ещё что-то сказать, но её позвали подруги. Девочка оглянулась в их сторону, а потом неуверенно посмотрела на мальчика.
– Прости. Мне уже пора. Надеюсь, ещё увидимся, Риццо?..
Она робко улыбнулась, опустив взгляд. А потом побежала к своим знакомым.
Мальчик опять смотрел ей вслед. Так же, как шесть лет назад. Только теперь его выражение лица было задумчивым.
Его так называла только она... Риццо...
К двадцати двум годам Маурицио точно для себя определил, что хочет стать известным кукольником. Он ловко мастерил марионетки ещё с семнадцати, и это у него хорошо получалось. Но парень хотел большего.
Отец поступил довольно рассудительно, дав сыну небольшой капитал на осуществление мечты. Да, старик считал её детской, но хотел, чтобы его чадо на собственном опыте оценило глупость самой затеи. Ведь мы по-настоящему начинаем верить в ранее ничего не значащие слова, когда самостоятельно набиваем себе шишки.
Его папа решил, что парень быстро растратит деньги и вновь прибежит домой с поджатым хвостом. И тогда Маурицио сможет продолжить семейное дело.
Но парень к осуществлению своей мечты подошёл слишком серьёзно, правильно распределив капитал.
В итоге молодой человек был хозяином передвижного театра марионеток, которых собственноручно создал. У него была своя труппа из довольно неплохих актёров.
Представления вызывали интерес зрителей. Затраты окупались. Но... он ждал чего-то другого.
Где его популярность, которой он грезил?..
Маддалена, как и обещала, не исчезла из его жизни. С того самого дня рождения, когда она вновь заговорила с ним, девушка всегда старалась мелькать у него перед глазами.
Внешне она была довольно привлекательной, иногда даже интересной, но никаких особенных чувств к ней он не испытывал.
Но девушка этого не замечала, либо не хотела. Маддалена упорно продолжала ненавязчиво вливаться в его жизнь, незаметно становясь её частью. Маурицио даже не сразу осознал, как женился на ней. Последняя новость хотя бы порадовала отца, уже почти разуверившегося в собственном сыне.
Но как бы девушка не пыталась обратить на себя внимание, мужа интересовали лишь его марионетки. Маддалену такой расклад дико злил. Ей было обидно. Она была довольно красивой, в любом обществе притягивала мужские взгляды. Но для Риццо была не особо интересна.
На её тело муж смотрел скорее как гениальный скульптор на своё произведение. С диковатым огнём в глазах Маурицио исследовал каждый дюйм её кожи, каждый изгиб. Нежно касаясь кончиками пальцев, обводил черты её лица, скользнув по губам, очерчивал линию подбородка. Потом медленно спускался к шее, проводя пальцами вдоль сонной артерии. Когда она вся сжималась от того, что было щекотно, он нежно целовал потревоженное место. Когда Мэдди вновь расслаблялась, Риццо продолжал свои исследования, медленно спускаясь вниз.
Заметив эту особенность, девушка почаще изображала яркий приступ щекотки, чтобы любимый побольше её целовал. В совершенно разных местах...
В итоге его интерес к ней возрастал, и она, хоть на некоторое время получала страстного, любящего мужа, в глазах которого плескалось какое-то ненасытное желание.
В такие моменты она была по-настоящему счастлива.
О, как же она хотела, чтобы её любимый был таким всегда!
Но свои мысли, сжигающие её изнутри, она старалась держать при себе. Ведь каждый раз, когда она начинала докучать ему своими бушующими эмоциями, он бесцеремонно покидал её, уходя к своим драгоценным марионеткам.
Поэтому Маддалена пыталась быть послушной и, по возможности, кроткой. Слушала его вдохновенные речи. Лишь бы Риццо как можно больше времени уделял ей или просто был рядом.
Она прекрасно понимала, что он был... немного странным. А её любовь к нему – скорее необъяснимая одержимость. Но ничего не могла с собой поделать.
Маурицио как не пытался придумать что-нибудь гениальное, то, что поразит публику, у него ничего не получалось. Не хватало какой-то искры, чтобы зажечь творческое пламя. Его даже стали одолевать мысли о том, как было бы чудесно: загадать желание, и оно тут же осуществится.
Но, достигая своей мечты, обычно чем-то приходится жертвовать. Так бывает почти всегда.
И с чем бы мог расстаться он?
Выходя из передвижного фургончика, он вдохнул свежий вечерний воздух. Члены его труппы пошли праздновать очередное удачное, на их взгляд, представление. Он же, наоборот, хотел побыть один.
Молодой человек не хотел сразу возвращаться домой... к жене... Присев на бревенчатую лавочку, он решил немного побыть в тишине.
– Прекрасное представление! – какой-то незнакомец присел рядом.
– Вы видели? – повернулся к нему Маурицио. Рядом с ним находился какой-то горбун, которого парень бесцеремонно начал разглядывать. Смущение и неловкость – это не про него.
– Да! – в глазах незнакомца сверкало восхищение. – Ваши марионетки необыкновенны! Вы – непревзойдённый мастер! И сюжет пьессы гениален! Вы погружаете зрителя в свою прекрасную историю, заставляете искренне сопереживать.
– Вам настолько понравилось? – Маурицио даже отвлёкся от изучения внешнего вида незнакомца.
– Конечно! Вас ждёт великое будущее!
– Мой театр не настолько популярен, чтобы так обольщаться...
– А что, если я скажу, что вы сможете осуществить свою мечту? В очень короткие сроки?
– Я отвечу, что вы безумец!
"Хотя, с таким видом, и не удивительно, что он мог сойти с ума", – подумал молодой человек.
– О, пусть мой вид вас не пугает. Это всего лишь образ. Игра воображения, не более.
"Точно, псих!" – опять пришло в голову парню. Но он будто мысли его прочитал.
– Ну что вы замешкались? Позвольте разыграться воображению. Представьте себя знаменитым мастером, изготавливающим потрясающие марионетки. Какие только пожелаете. Зависит лишь от вашей фантазии. Вы знамениты! Публика в восторге от любой вашей задумки. Потому что всё, что вы делаете – гениально!
– Красивая мечта! Только не говорите, что вы можете её осуществить?!
– Именно!
– И в чём подвох?
Горбун чуть ближе наклонился в сторону Маурицио. Глаза заблестели, уголки губ растянулись в улыбке, в которой ощущалось что-то плотоядное.
– За всё нужно платить? – догадался парень. – И сколько возьмёте?
– Не сколько, а что... Любое желание взамен на вашу душу...
Когда Маурицио ушёл, странный горбун не спешил вставать с лавочки, будто чего-то ждал... или кого-то.
Неожиданно резко он развернулся в сторону одной из палаток.
– Выходи! Я знаю, что ты там!
Из темноты на свет фонаря вышла Маддалена, едва сдерживая себя и сжимая кулачки.
– Что ты сделал только что?! – девушка быстро приблизилась к горбуну. – Я не могла даже пошевелиться, чтобы хоть как-то помешать ему дать своё согласие!
– Это наше с ним дело, – улыбаясь, произнёс горбун. – Хотя... Любопытство – один из чудесных пороков женщины. Оно приводит к самым неожиданным результатам... Так даже интереснее.
– Что? – сейчас девушка была готова взорваться от слишком долгого молчания. – О чём ты говоришь, урод?!
– Попрошу не выражаться. Хотя... в гневе ты ещё прекраснее! Пожалуй, просто наслажусь моментом.
– Ты хочешь сказать, что и правда исполнишь его желание? – начала размышлять вслух Мэдди. – Но теперь его душа в твоих руках... И я ничего не могу с этим поделать? Его согласие нельзя отменить?
– Следует отметить, что пока он жив, душа по-прежнему принадлежит ему. Но... стоит лишь ему... покинуть этот мир, тогда да – твой Риццо потеряет над ней власть...
– И я его потеряю?
– А ты собиралась быть с ним вместе навсегда? И на Земле, и на Небе... Или куда бы вы там отправились, по твоей версии?..
– Ладно, – грустно произнесла Маддалена. – Раз ничего нельзя изменить, тогда я пойду вслед за ним. – Уголки губ горбуна начали расплываться в улыбке, как раз до того самого момента, как она произнесла следующую фразу. – Но на своих условиях!..
***
Венеция, Италия. 192... год.
Маурицио, как всегда, сидел среди своих обожаемых кукол. Один...
Она сказала, что вернётся к нему, если он искренне, от всей не принадлежащей ему души, поможет кому-то...
"Может остановить свой выбор на этой маленькой девочке? – размышлял он. – Ей точно понравится!"
Но мысль прервалась... Его кто-то звал...