«Серебряная нить судьбы»

Вечер Йольского бала наступил. Хогвартс преобразился: ледяные скульптуры, сияющие гирлянды, переливающиеся ткани. Воздух был густ от духов, волнения и скрытого напряжения.

Луна стояла перед зеркалом в своей комнате, поправляя платье. Нарцисса прислала его - изысканное, строгое, зелёного оттенка, на несколько тонов темнее её глаз. Шёлк мягко струился, а по краю подола и на слегка расклешённых рукавах (платье было с длинными рукавами, но открытыми плечами) тонкой серебряной нитью были вышиты сложные, похожие на руны, узоры. Оно было одновременно скромным и невероятно дорогим, кричащим о её принадлежности к дому Малфоев. На груди, как всегда, сверкал серебряный павлин.

Она вздохнула. Идти предстояло в самый эпицентр внимания. С Фредом Уизли. Её план по «правдоподобному» объяснению их совместного появления был прост до цинизма: если кто-то из семьи или слизеринцев спросит, она скажет, что это тактический ход. «Близнецы Уизли - братья Рона, лучшего друга Поттера. Это идеальный канал для получения информации, а бал - идеальная возможность установить контакт под видом легкомысленного флирта». Луциус мог бы даже одобрить такую изворотливость. Драко, вероятно, счёл бы хитрой. Это была удобная ложь, которая всех устроит.

В семь часов, у подножия главной лестницы, её уже ждал Фред. Он не солгал про смокинг - он был... ослепительно ужасен. Ярко-бордовый, с блестящими лацканами, и галстук-бабочка, которая периодически сама развязывалась и хлопала его по подбородку. Увидев её, он присвистнул - тихо, почтительно.
- Предупреждал же, что буду похож на огненную сальмандру в брачный период. Но ты... ты выглядишь так, будто только что сошла с фамильного портрета. Только живее. И глаза злее.
- Спасибо, думаю, - сказала Луна, и на её губах дрогнула улыбка. Его наряд был настолько чудовищным, что это снимало любую возможную неловкость. Они уже были зрелищем. Можно было расслабиться.

И они пошли. Шёпот, который поднялся за их спинами, был почти физически ощутим. Луна чувствовала на себе сотни глаз: изумлённые взгляды гриффиндорцев, презрительные - слизеринцев, любопытные - всех остальных. Драко, танцевавший с Панси, замер, его лицо выразило такую смесь шока и расчёта, что Луне чуть не стало смешно. Он явно поверил в её «тактический ход».

Но как только музыка захватила их, а Фред, оказавшийся на удивление хорошим танцором (хоть и с фирменными дурацкими импровизациями), повёл её в вихре вальса, внешний мир перестал существовать. Не было Турнира, Грюма, семьи. Была только музыка, его уверенная рука на её талии, его смеющиеся глаза и чувство лёгкости, которого она не знала никогда.

После нескольких танцев Фред наклонился к ней.
- Надоело быть на виду? - спросил он. - Есть одно тихое местечко на балконе. Вид на парк, ни души. И, кажется, я припрятал там пару сосудов с не совсем официальным тыквенным соком.
Луна кивнула. Они незаметно улизнули из зала, оставив за спиной море сплетен.

Балкон и правда был пуст. Холодный зимний воздух был пьянящим после духоты зала. Вдали сверкал замок, а внизу лежал тёмный парк. Фред прислонился к перилам, достал из складок своего чудовищного смокинга два небольших серебряных сосудов и протянул один ей.
- За безумие, - сказал он, чокнувшись с ней.
- За лучшее безумие, - поправила она и сделала глоток. Напиток оказался тёплым, согревающим и с лёгкой пряностью.

Они молчали, наслаждаясь тишиной. Потом Фред копнулся в кармане снова.
- Кстати, у меня для тебя кое-что есть. Не смог удержаться.
Он протянул ей маленькую бархатную коробочку тёмно-синего цвета, без каких-либо опознавательных знаков. Луна, удивлённая, открыла её.

Внутри, на чёрном шёлке, лежали серьги. Простые, изящные: тонкие серебряные швензы и небольшие подвески в форме сердец, выточенных из какого-то прозрачного, но глубокого зелёного камня. Они были неброскими, но невероятно красивыми. И совершенно непохожими на всё, что она носила.

- Фред... - она не нашла слов.
- Просто... они напомнили мне цвет твоих глаз, когда ты не настороже, - пробормотал он, не глядя на неё, что для него было удивительно. - И я подумал... у тебя же проколоты уши, да? Видел однажды, когда ветер откинул волосы. Но ты никогда ничего не носишь. Может, когда-нибудь... наденешь?

Луна смотрела на серьги, чувствуя ком в горле. Это был не просто подарок. Это был жест, полный нежности и внимания к деталям, которых она от него не ожидала. Она осторожно закрыла коробочку.
- Спасибо. Они прекрасны. Но... я не могу надеть их сейчас.
Он кивнул, не выражая разочарования.
- Понимаю. Слишком много глаз. Слишком много вопросов.
- Именно. - Она спрятала коробочку в складках своего платья. - Но я спрячу их. И... придумаю, откуда они у меня, если спросят. Скажу, что нашла в старой шкатулке матери или что-то в этом роде. Я не могу позволить никому догадаться, что это твой подарок. Это... было бы опасно. Для нас обоих.

Он посмотрел на неё, и в его глазах не было обиды, только понимание и та самая взрослая серьёзность, которая всё чаще в них появлялась.
- Значит, у них будет наша тайна, - сказал он тихо. - Маленькая, зелёная и серебряная. Мне нравится.
- Мне тоже, - прошептала Луна.

Они простояли так ещё несколько минут, плечом к плечу, глядя на звёзды. Никаких поцелуев, никаких признаний. Только тихое, прочное понимание, что между ними теперь есть что-то настоящее. Что-то, что стоит прятать и беречь пуще глаза.

Когда они вернулись в зал, бал уже клонился к завершению. Луна поймала взгляд Драко. Он подошёл к ней, когда Фред отошёл за напитками.
- Ну что, сестра? Много полезного узнала? - спросил он с намёком.
- Достаточно, - уклончиво ответила Луна, глядя ему прямо в глаза. - Уизли оказались... более наблюдательными, чем кажутся. И менее предсказуемыми. Это ценно.
Драко хмыкнул, удовлетворённый. Его версия подтвердилась.

Проводив её в конце вечера до входа в подземелья Слизерина, Фред задержал её руку на секунду.
- Спасибо, что пришла, Наблюдатель. Это был лучший бал в моей жизни. Даже с этим смокингом.
- Спасибо, что пригласил, - ответила Луна. - И за... зелёную тайну.
Он улыбнулся своей самой озорной, победоносной улыбкой и исчез в направлении гриффиндорской башни.

Вернувшись в свою комнату, Луна достала бархатную коробочку. Она открыла её и ещё раз посмотрела на серьги. Зелёные сердца сверкали в свете свечи. Она прикоснулась к одному из них пальцем. Они были не магическими. Они были человечными. И в этом была их настоящая ценность.

Она спрятала коробочку в самый потайной угол своего сундука, под стопки конспектов и старых писем. Там же, где лежала её палочка и книга Снейпа. Теперь у неё было ещё одно сокровище. Не фамильное, не магическое, а личное. Тихое обещание, отлитое в серебре и зелёном камне. Обещание того, что даже в самой гуще тьмы и предопределённости может быть место для чего-то чистого, безумного и по-настоящему своего.

Она легла спать, прижимая к груди холодный серебряный павлин - символ долга и прошлого. А где-то в сундуке, в темноте, лежали два зелёных сердца - символ надежды и, возможно, будущего. И впервые за долгое время Луна Малфой заснула с лёгкой, почти неуловимой улыбкой на лице. Бал закончился. Но игра, самая важная и опасная, только начиналась. И теперь у неё был стимул бороться не только за выживание, но и за право сохранить эту хрупкую, зелёную искру в своей жизни.