«Серебряная нить судьбы»

Февральские морозы сковали Хогвартс, но холод внутри замка был куда глубже. Второе задание Турнира Трёх Волшебников, должно было пройти в Чёрном озере. В воздухе висело предчувствие чего-то древнего, сырого и опасного.

Луна чувствовала это всеми фибрами. Знак на её предплечье, обычно лишь тихо вибрирующий, теперь временами ныл — глухой, тянущей болью, будто от глубокой подводной раны. Особенно сильно — когда она проходила мимо больших окон, выходящих на озеро.

Серьги-сердца она носила теперь часто. Все уже привыкли. Подумали, что просто её стиль. Никаких вопросов. Драко лишь ворчал, что «камни слишком простые для Малфоя», но и только. Они стали частью её маскировки, ещё одним слоем нормы, скрывавшим бурлящую под поверхностью реальность.

Трио Поттера трещало по швам. Молчание между Роном и Гермионой стало ледяным и непреодолимым. Гарри метался между ними, а его подготовка ко второму заданию явно буксовала. Луна видела, как он в отчаянии листал книги в библиотеке, и как Грюм с хищным постоянством «случайно» оказывался рядом, роняя обрывки нужных советов.

Накануне задания, после ужина, Луна отправилась в кабинет Снейпа. Он через школьную сову передал короткую, язвительную записку с требованием забрать новые, «особо сложные» материалы по окклюментации, «поскольку даже ваши посредственные успехи не должны останавливать процесс обучения». Она шла по знакомому мрачному коридору, погружённая в мысли об озере и грядущем хаосе, и потому почти не обратила внимания на другую фигуру, приближающуюся к той же двери.

Она и Гарри Поттер оказались у дубовой двери кабинета Снейпа практически одновременно. Он шёл, уткнувшись взглядом в пол, его лицо было искажено гримасой раздражения и усталости. Луна замедлила шаг, но было уже поздно — они заметили друг друга. Гарри вздрогнул, увидев её, и его рука инстинктивно потянулась к палочке.
— Малфой, — бросил он сквозь зубы. — Чего тебе?
— Профессор Снейп вызвал, — сухо ответила Луна, показывая на дверь. — За книгами. А ты?
Гарри сжал губы, явно не желая делиться.
— Он… велел прийти. Про окклюментацию. Забыл.
Ирония ситуации была очевидной. Снейп, вечно занятый и раздражительный, мог и правда забыть, что вызвал их обоих на одно и то же время, или же сделал это намеренно, чтобы позлить. Судя по ядовитому тону записки, Луна склонялась ко второму варианту.

Они стояли в неловком молчании, ни один не решаясь постучать первым. Луна видела, как Гарри нервно переминается с ноги на ногу, его взгляд то и дело скользил к двери с таким отчаянием, будто за ней была камера пыток.
— Ты… знаешь, что завтра? — неожиданно для себя спросила она тихо.
Он резко повернул к ней голову, глаза сверкнули подозрением.
— Что? Знаю, что озеро. И что это будет ужасно. Все это знают.
— Знаю, что ты не списывал своё имя, — продолжила Луна, глядя прямо на него. Её знак под манжетой слабо дрогнул — она говорила правду, и он это чувствовал. — И знаю, что тот, кто это сделал… он не из тех, кого стоит слушать. Даже если кажется, что он помогает.
Гарри нахмурился, но в его глазах промелькнуло не понимание, а лишь дополнительное раздражение.
— Ты о чём, Малфой? О Грюме? Он единственный, кто нормально ко мне относится!
— Иногда нормальное отношение — самая искусная ловушка, — отрезала Луна. Больше она не могла сказать. Не смела.
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возник Снейп. Его чёрные глаза, полные привычной неприязни, скользнули с Гарри на Луну, и тонкие губы искривились в едва уловимой гримасе удовлетворения.
— А, — прошипел он. — Оба. Как удобно. Входите. Не стоит кучковаться в коридорах, привлекая ненужное внимание.

Кабинет пахло, как всегда, консервированной тьмой и горькими травами. Снейп прошёл за свой стол и, не глядя на них, начал рыться в стопке фолиантов.
— Поттер, — бросил он через плечо. — Вас я вызвал, чтобы в последний раз напомнить о катастрофическом состоянии вашей ментальной защиты. Завтра вас будут разрывать на части не только русалки, но и всякое прочее подводное отребье, способное чувствовать страх. Если вы не научитесь хоть как-то прикрывать свои жалкие мысли, вы станете обедом для первого же гриндилоу, который почует вашу панику. Вот. — Он швырнул на ближайший стол тонкую, потрёпанную брошюру. — «Основы ментального щита для особо тупых». Прочтите. Хотя бы первую страницу.
Гарри, покраснев от унижения, молча взял книжонку.

Затем Снейп повернулся к Луне. Его взгляд стал холоднее и оценивающе.
— Мисс Малфой. Ваши успехи, хотя и не блестящи, демонстрируют определённое… упорство. Поскольку вы, очевидно, не собираетесь тратить время на такие глупости, как школьные балы и турниры, — он ядовито уронил это, — вам, возможно, будет полезно углубиться в более сложные аспекты ментального искусства. А именно — в распознавание и нейтрализацию внешних манипулятивных воздействий. Особенно тех, что маскируются под помощь или дружеский совет.
Он протянул ей другой том — потолще, в тёмной коже, без названия.
— Это не для учебной программы. И не для обсуждения. Вы будете изучать это самостоятельно и отчитываться раз в две недели. Малейшая утечка информации, малейшая демонстрация полученных знаний без моего прямого приказа — и мы прекратим это… сотрудничество. Навсегда. Поняли?

Луна взяла книгу, чувствуя её тяжесть. Это был прямой ответ на её невысказанные тревоги о Грюме. Снейп давал ей оружие. Очень специфическое оружие.
— Поняла, профессор.
— Прекрасно. Теперь оба — исчезните. У меня есть более важные дела, чем нянчиться с нерадивыми учениками.

Они вышли в коридор, каждый со своей книгой. Гарри швырнул свою брошюру в сумку с таким видом, будто хотел швырнуть её в стену.
— Манипулятивные воздействия, — проворчал он, бросая на Луну колкий взгляд. — Это он про кого? Про Грюма? Вы что, с ним против него заодно?
— Я ни с кем не «заодно», Поттер, — холодно ответила Луна. — Я за себя. И советую тебе быть за себя тоже. А не верить первому, кто предложит руку помощи в тёмном переулке. Завтра в озере тебе придётся полагаться только на себя. Помни об этом.
И она ушла, оставив его одного в коридоре с его обидой, страхом и непрочитанной брошюркой.

Вечером того же дня Фред Уизли поймал её взгляд в переполненной после ужина прихожей. Он стоял в стороне от толпы, и в его обычно ясных глазах была тень. Он не стал подходить, не стал шептать предупреждений. Он просто посмотрел на неё, потом на окно, за которым темнело озеро, и медленно, очень чётко, покачал головой. Это был жест солидарности в ожидании беды. «Завтра будет плохо. Мы знаем. И мы бессильны».

Луна кивнула ему в ответ, едва заметно. Потом повернулась и пошла в подземелья Слизерина, крепче прижимая к груди книгу, данную Снейпом. Ночью она не спала, листая страницы при свете свечи. Там говорилось о тонких признаках чужеродного влияния, о техниках создания ментальных «приманок», о том, как отличить собственную мысль от искусно вживлённой.

Это были знания, которые могли спасти жизнь. Не завтра в озере. Но позже. Когда настоящая буря, наконец, обрушится на них всех. А пока ей оставалось лишь наблюдать, как Гарри Поттер, одинокий и отчаявшийся, шагнёт в ледяную воду, даже не подозревая, что главное испытание ждёт его не на дне озера, а в конце пути, у чаши, которая была вовсе не финишем, а входом в самое сердце тьмы. И она, со своими знаками, книгами и зелёными сердцами в ушах, должна была быть готова встретить эту тьму во всеоружии.