Нарцисс и Лучик

Навь.

Бахус попал в Навь чуть позже своей жены, которая первая проложила путь к становлению второго мира людей пристанищем для темных существ, после смерти Басилевса. После этого ужасного происшествия ни отец, ни его сын не вернулись в Явь: их не пустила Марена, оправдав свой поступок плохим предчувствием. Бахус за свою долгую жизнь прожитую в Нави, встретил свою истинную любовь, красавицу Труд. Она полюбилась и Басилевсу, который со временем так сильно к ней привязался, что стал звать её своей матушкой. Они создали семью, стали жить вместе и занялись хозяйством. Их вино восхваляла даже сама Марена, иногда проговаривая, что и остальные Боги Ирийцы навярняка остались бы в восторге от его вкуса и аромата. Но годы шли, а обстановка в мирах накалялась. Бахусу и Труд пришлось передать хозяйство повзрослевшему Басилевсу, а самим помогать Марене спасать жизни. Они вместе нашли людей для грамотного проектирования крепости, вместе строили стену, вместе придумывали, как лучше избавляться от чудищ. Одновременно в Навь приходили новые души, многие из которых в конце концов, тоже превращались в нечисть. Но случилось так, что через врата прошла запуганная, плачущая девочка, лет восьми, которая не могла даже назвать своего имени, не могла вспомнить, что с ней случилось, и объяснить почему она плачет. Все попытки её утешить были тчетны. Девочка лишь сильнее плакала от каждого слова окруживших её жителей Нави. 

— Замолчите! — крикнул мужской голос где-то среди любопытной толпы. Люди замолчали глянув на молодого юношу, — Отойдите от неё. Она вас боится, разве не видно?

Люди не стали спорить с ним. Тихо, что-то бормоча себе под нос, они отошли от девочки на несколько шагов, освобождая путь юноше. Девочка не перестала плакать, но уже была не такой громкой. Юноша стал подходить к ней, улыбаясь.

 — Что ты собираешься делать? — спросил кто-то из толпы. Он не ответил, присел перед девочкой, протянул ей расскрытую ладонь. Девочка притихла, недоверчиво взглянула на его руку. 

— Меня зовут Басилевс, — произнес он. Девочка слегка прикоснулась пальцами к его ладони, шмыкнула носом. Юноша не пожал ей руку, чтобы не испугать. Он погладил её пальцы в ответ тыльной стороной ладони, — Ты не помнишь своё имя? 

Девочка ничего не ответила, потянулась руками к пряди выпавшей на лицо юнца.

— Тогда может выберем тебе новое? — предложил он. Девочка вопросительно на него глянула и он продолжил, — Буду звать тебя Ирис, тебе нравится? 

Девочка снова не ответила, но юноше было все равно. Он продолжал называть её Ирис, она была не против. Девочка стала ходить за ним хвостом, любила смотреть за тем, как он возится в саду с цветами и ещё долгое время не разговаривала. Но молчание девочки Басилевсу не мешало, дабы разбавить тишину он рассказывал ей о растениях, за которыми он все время ухаживал.

— А это Ирисы, — показал он на расцветшие, словно синее пламя, цветы, — Правда красивые? В честь эту красоту я тебя и назвал!

Так и проходили их беззаботные дни в Нави. Через несколько месяцев Ирис все же заговорила тихим, еле слышным, тонким голоском. Она была застенчива, скромна, пуглива и немногословна. Басилевса только радовала возможность того, что благодаря её молчаливости, он мог рассказывать о своем саде хоть целыми днями напролет. Девочке никогда не надоедало его слушать. О своей прошлой жизни она так и ничего не вспомнила, своё прошлое имя она тоже не назвала. Толи оттого, что не помнила, толи оттого, что помнить не хотела. Басилевсу было все равно. Он её об этом ни разу и не спросил...

После ухода Велеса в Явь, Марена, как и обещала, повела Святовита к великой реке Нави, дабы показать ему то, во что обернулся его сын. Они шли к берегу в молчании, словно каждый, не желая тратить силы на разговоры, готовились к чему-то невероятно сложному. Марена чувствовала себя легче, после того, как все рассказала Святовиту, но переживания за его расскрытые отцовские раны, все равно не давали ей спокойно выдохнуть. Она видела, как он хмур, видела его уставшие глаза, знала, что он не смог уснуть этой ночью терзаемый воспоминаниями и осознанием той правды, которую Мара ему поведала. Когда Святовит, операясь на посох спустился к воде, Марена не спеша шла позади него. Старший Бог молчал, глядя в воду, которая блестела, отражая яркие осенние Лучи солнца. Он наклонился над водой, протянул к ней руки, увидев свое отражение, но что-то заставило его остановиться. Его лицо в воде дрогнуло, стало искажаться, преобразовываться из хмурого и измученного мужчины, в улыбающегося молодого паренька.

— Боримир? Сын, ты здесь? — пробормотал он, так и стоя, наклонившись над водой. Но отражение ему не отвечало, оно улыбалось так же тепло и весело, как и когда-то много лет назад. Святовит понял, что ему мерещится, но верить в это очень не хотелось. Он больше не пытался с ним заговорить, лишь слезы текли из его глаз по щекам, запутывались в недлинной бороде. Марена замялась за его спиной, не в силах решить вмешиваться ей или лучше не беспокоить. Но видя его страдания и горе, она не сдержась и прикоснулась ладонями к его согнутым плечам. Святовит почувствовал её присутствие и участие. Несколько капель из глаз упали прямо в воду, стирая кругами лицо его дорогого сына, и Старший Бог начал приходить в чувства. Святовит взял себя в руки, выпрямился, опираясь одной рукой на посох, другой на руки Мары, вдохнул прохладный воздух, посмотрел куда-то вдаль. Богиня, убедившись в том, что её друг уже крепко стоит на ногах, хотела было аккуратно убрать свои руки, но Святовит удержал её, поймав её руку своими. Марена смутилась, но не подала виду.

— Где исток реки? — спросил он. 

— Его нет. Река круглая. Её русло лежит через весь этот мир, омывает всю Навь и течет по кругу.

— Вода в реке не свежеет?

— Она всегда чистая, не загрязняется. 

Святовит ничего не ответил, пытаясь представить то, что рассказала Богиня. Он впервые услышал, что такое существует. Река действительно была могучая, и, если верить словам Марены о её круглом русле, то ещё и бесконечная. Удивительно, насколько сильной может быть душа сына Старшего Бога. 

— Всё же, это мой сын, — произнес он со слабыми нотками гордости в голосе. Марена улыбнулась ему, согласившись с его словами. Святовит взял её ладонь покрепче, притянул к себе ближе. Марена воспротивилась, сделав шаг от него, — Почему ты меня избегаешь? — удивился он. Марена не ответила. Святовит не стал давить и отпустил её руку. Душу Богини кольнуло сожаление, почувствовав, что она ранила его своим поступком. 

— Прости, — произнесла она и тут же сменила тему, — Мне нужна твоя помощь здесь. Если ты не будешь против, то я бы отправила кого-нибудь из своих нимф в Правь с твоим мечом. 

— С моим мечом? — удивился Бог.

— Без божественной силы нимфа через дверь в Ирий не пройдет. А отправлять тебя самого не имеет никакого смысла: ты нужен нам здесь.

Святовит не думал отказать, но был немного изумлен её безумными идеями.

— Одна нимфа, думаешь, справится? Не хотелось бы потерять свой меч где-то в дебрях темного царства.

— Будем надеяться, что справится. Я лично ею займусь. 

Святовит дал ей знать, что не имеет ничего против и рассказал, где он оставил свой меч. Марена поблагодарила его и ушла, оставив Бога на берегу, наедине со своим сыном. Встретив по пути Бахуса, она отправила его к Святовиту, волнуясь за то, что он ещё не здоров и ему будет сложно добраться до комнаты самостоятельно. Марене стало  совестно, но думать об этом сейчас она не могла. Нужно было готовить нимфу. Богиня выбрала одну из самых сильных и опытных воительниц, стоящих на страже стены с самого её создания. Свою темноволосую любимицу, которая никогда её не подводила. Она вызвала нимфу на свою мастерскую, дабы добавить ей подходящих навыков для одинокого путешествия. Душа мужчины, которая погибла в теле Лешего, все ещё ждала свою мастерицу. Богиня решила использовать часть этой души для усовершенствования нимфы, а создание другой нимфы оставить на другой день. Сейчас это было не так важно. Богиня добавила ей боевых навыков, силы, смекалки и выносливости - все что нужно, чтобы пройти опасные леса Нави, кишащие чудищами, в одиночку. Нимфа служила Маре уже не первый год, оттого она была самостоятельнее остальных. Звали её Вестина, что означает "Вестница". Наконец, наступил тот день, когда ей предстоит возможность оправдать своё имя. 

К полудню, посланница Марены, вооруженная мечом Святовита, уже покинула крепость. Шла она долго, аккуратно, тихо, чтобы не побеспокоить грозных жителей, но этого было недостаточно - опасность её всё же настигла. Вестина быстро и ловко отбилась от болотных тварей, пошла другой дорогой, что была длиннее. Долг доставить весть от Мары не давал ей отдыхать. Она не присела ни на миг, чтобы как можно скорее доставить письмо в Ирий и привести помощь для своей создательницы. Нимфы существа зачастую безвольные. Они живут, как рассказывала Марена, от приказа до приказа, оттого и мысли о своем физическом состоянии их посещают в самую последнюю очередь, если таковое вообще случается. А потому то, в каком состоянии Вестина добралась до мира Богов и то, что она свалилась с ног сразу, после того как выполнила приказ своей создательницы, не было для  Старших Богов ничем удивительным, но зато для Леля, этого объяснения было недостаточно, чтобы оправдать её тяжелое состояние. Он и его брат решили подождать пока нимфа придет в себя и отправиться за Богами в Навь вместе с Перуном, после рождения дитя Дивы-Додолы. Лель выхаживал её без устали уже третий день, почти не спал, не ел - сидел у её постели, вытирал испарину с её высокого лба, давал ей отвары Лады и очень ждал, когда она, наконец, откроет свои глаза и назовет своё имя.

— Лель, а ну вставай! — воскликнул Полель и несильно ударил брата по плечу, — Пока она проснется - ты тут уже с голоду помрешь! — хохотнул он. 

— Я поел, — хмуро бросил Лель. 

— Когда? В прошлом году? Не тупи, вставай, не пропадет твоя дева! Или Я матушку попрошу...

— Не надо, — тут же перебил его брат. Полель снова хохотнул и выпроводил его из комнаты. Лель спешно зашел на кухню, где Лада, уже накрыв стол, пыталась накормить неугомонного Даждьбога. Когда очередной кусок хлеба покатился из маленьких рук проказника по деревянному полу, послышался звонкий детский смех, которым не могла не заразиться мать. Сколько бы не старалась Лада, злиться и быть строже к маленькому дитя у неё никогда не получалось. Увидев Леля, она тепло ему улыбнулась и взглядом указала на дымящийся суп в тарелке. 

— Ешь, пока не остынет, — сказала она и обманом положила в рот Даждьбогу пережеванную варенную морковь. Лель присел за стол и стал уплетать еду. Он был задумчив и печален, чего Лада не могла не заметить. Она снова бросила на него свой взгляд и сказала, — Её дыхание стало лучше. Очень скоро она уже проснется.

Лель отвлекся от еды, поднял глаза на свою матушку и встретился с её улыбающимся взглядом. Он смущенно вернулся к еде, как вдруг ему пришло в голову что-то, что вдохнуло в него жизнь:

— Ты её, случаем, не знаешь?

Лада задумалась, роясь у себя в памяти, подула на ложечку с горячим супом.

 — Где-то я её уже видела... Возможно, она служит Маре ещё со времен сотворения Яви и Нави. Но имени я не вспомню, прости, дорогой. 

— Все в порядке, — ответил он, расстроившись, и снова не хотя вернулся к супу. Лада снова бросила на него свой тревожный взгляд. Видя то, в какое состояние впал её вечно веселый сын Лель, она не могла не волноваться. 

— Ты же понимаешь, что она не для любви создана? — осторожно спросила Лада, отложив тарелку от Даждьбога подальше, чтобы он ненароком не опрокинул горячий суп на себя. Она внимательно глянула на Леля и продолжила, — Переделывать ради твоих утех её никто не будет.

Лель на миг замер. Он ни разу и не подумал о возможности переделать её под себя. Лишь на какое-то мгновение эта идея стала для него привлекательной, но он с силой их отогнал из своей головы. 

Но кто знает, что может случится и насколько его тепрения хватит.

Старшие Боги шли по Нави уже не первый день. Агнея и Нарцисс шли по середине, ради безопасности. Рядом с ними, с обеих сторон шли Вий и Кощей, впереди шел Хорс, а позади - Сварог. Они прислушивались к малейшим шорохам, и старались поменьше говорить, чтобы не терять бдительность. Нарцисс было страшно и интересно. Она была и рада, и огорчена тем, что за столько времени в этом мире, они до сих пор не встретились ни с одним из местных чудищ, которыми пугали детей в Ирие. Что же ей рассказывать Лучику, когда она вернется? Единственное, что её отвлекало и забавляло, было странное ощущение того, что кто-то в кустах, в темноте уже давно за ними следит, но увидеть кто это она была не в силах. Хорс шел уверено, словно каждый день расхаживал по этим дорогам и все были уверены в том, что он знает, куда он всех ведет. Все, кроме Вия. Он был наделен наблюдательностью и внимательностью от своей матери и уже давно заметил, что Хорс ведет их по кругу. Но говорить об этом и пугать Агнею он не решился, лишь украдкой глянул на своего брата, который тоже стал задумчиво оглядываться по сторонам. Братья были в Нави в далеком детстве и сейчас не могли его узнать. Чаще всех в Нави бывал именно Хорс, оттого он всех и водил, но неладное начал чувствовать и Сварог.

— Хорс, погоди, — позвал его Сварог, догнав тех, что были впереди. Хорс остановился, обернулся на друга, и Сварог спросил у него то, что уже давно беспокоило Вия, — Ты точно знаешь дорогу?

Хорс хмуро осмотрелся, и стал подходить к ним ближе, чтобы не пришлось громко говорить. Нарцисс смотрела куда-то за спину отца, не очень внимательно прислушиваясь к беседе мужчин. Её привлекло легкое движение тени, казалось, кустов. 

— Мы с Велесом всегда ходили по этой дороге. Темная сторона Нави значительно увеличилась. 

— Мы заблудились? — спросила Агнея, прижав к себе Нарцисс. Вий глянул на девочку, которая, как и всегда, была занята своими мыслями, и проследил за её взглядом. Он напряг своё зрение, которое было острее обычных ирийцев, и заметил маленькое существо, что внимательно следила за путниками.

— Как ты его заметила? — удивился Вий, привлекая внимание остальных. Кощей тоже пригляделся и, заметив его, нахмурился. Старшие Боги ничего не видели, но поверили младшим на слово.

— Кто там? — спросил Хорс и из кустов тут же послышался, знакомый читателям, писклявый голос.

— Ирикийцы ничем друг от другова не отличаются, я погляжу... — из-под кустов выбежал суседко Волк, заставив своим видом, Нарцисс улыбнуться, — Снова заблудилися и снова по кругу шагаете... Ве-велес и Святовед так долго, как вы, не брели, чес-слово! — воображаемые руки суседко сейчас деловито расположились по бокам, но, жаль, что никто этого не видел...

— Ты кто такой? — спросил Сварог шагнув к нему. 

— Меня Марена к вам прислала. Ждала-ждала - недождалась и меня к вам на помощь отправила. Вам повезло, что вы встретились со мной, чес-слово! Я мигом вас к крепости отведу!

— Чем докажешь, что ты от Марены? Мы знать тебя не знаем, чудик, — сказал Кощей, усмехнувшись дерзости этого маленького существа.

— Ты кого чудиком назвал, пень пучеглазый?! Меня Волком звать надобно! Я, чтоб ты знал, суседко, самый близкий друг Мары, чес-слово! Только что вас, заблудившихся, нашел и помочь хочу, а вы... А вы!

— Врешь ты всё! — воскликнула Нарцисс — Ты уже давно за нами ходишь! Я слышала!

— Что?... — удивился суседко, не ожидав, что его расскроют.

— Небось сам же нас и запутывал? — предположил Вий и Волк был сражен. Сварог выслушав детей, глянул на растерявшегося Волка и подошел к нему вплотную, держа свой молот наготове. 

— А теперь говори. И не криви душой. Ослушаешься - попробуешь мой молот на вкус... — Сварог глянул на своё могучее оружие, сравнил его размеры с размерами Волка и поправил себя, — Или он попробует тебя. 

Суседко в страхе отошел от Старшего Бога на несколько шагов и начал неразборчиво пищать.

— Марена попросила проводить вас в крепость... провожал Ве-велеса и Святоведа до неё... они меня знают... 

 Сварог видел страх в его глазах, чувствовал, что он не врёт, но всё же продолжил задавать вопросы, чтобы убедиться в этом.

— Что с Велесом? 

— Ушёл... в Явь.

— А Святовит?

— Болен. В крепости... Леший ранил в Нави... Марена помогла.

Сварог выслушал его и обернулся к остальным.

— О том, что Велеса отправили в Явь знали только мы. Я думаю он не лжет, — поделился Сварог своими мыслями. Не долго думая, все согласились идти за ним. К тому же, у них не было другого выбора. Суседко шел далеко впереди, боясь своих попутчиков. Нарцисс не отрывала от суседка своего любопытного взгляда и, в конце концов, не выдержала и вырвалась из рук матери и догнала Волка. Агнея что-то тревожно крикнула вслед за ней, но Вий успокоил её, сказав, что прикроет её, если что случится и присоединился к девочке. Суседко заметил девочку идущую рядом, но с гордым видом продолжал идти.

— Ты сказал, что тебя Волк зовут? — спросила девочка. Он глянул на неё краем глаза и что-то фыркнул, — Что? Я не расслышала!

— Не кричи, ты! —  шикнул Волк. Нарцисс довольно усмехнулась, — Да, Волк я, Волк. 

— Кто тебя так назвал? 

Волк пуще прежнего нахмурился, зная, что последует дальше, но не отвечать ей он уже не мог. Вий шел рядом с Нарцисс и слушал их разговор. 

— Марена. 

— Это она тебя таким слепила? 

Суседко задумался над тем, как бы ей ответить, но не нашел подходящих слов.

— Не всего... Она доделала...

— Это как?

Суседко затруднялся отвечать, впервые ща долгие годы достав из памяти свои самые первые воспоминания.

— Мы с собратьями были лесными грибами. Богиня Марена оживила нас, дала нам имена. Теперича мы поживаем здеся вместе с ней в крепости, служим ей с братьями верой и правдой.

— А зачем вы ей были нужны?

Рассказывать о таком личном и не героическом прошлом задевало гордость храброго Волка, ему не хотелось об этом говорить, но любопытсво Нарцисс не казалось ему чем-то опасным или оскорбительным.

— В Нави когда-то было много сирот... Да и сейчас их много, но они уже взрослые... Их матери и отцы нечистью обернулись, а детей утешать было некому. На то мы ей и понадобились. Пока Марена и другие взрослые думали, как бы крепость охранить, мы веселили деток, играли в сказки... Я был Волком, Лиса лисой...  Иван и Богатырь... Кем мы были, теми и стали зваться.

Нарцисс с интересом выслушала его рассказ, посмотрела на Вия, чтобы убедиться, что и он разделяет её любопытство, а затем задала ему очередной вопрос, который она не спросила раньше, чтобы не перебивать Волка:

— А что такое "сирота"? 

Вий удивленно глянул на девочку, не ожидав, что она могла не знать таких простых слов.

— Тебя в Ирике совсем ничему не поучали? — спросил Волк и не подождав, пока она ответит, объяснил, — Это когда у тебя нет своих мамы и папы. 

— Так и ты сирота? 

— Выходит-то, что да, — легко ответил Волк. Нарцисс не подумала о том, что этот вопрос мог бы звучать грубо, мог бы задеть чувства этого интересного и забавного существа, а Волк, не учуяв в её голосе ничего злобного, не думая, ответил ей правду. Вий не вмешивался, слушал их разговор и изучал поведение девочки. Её смелость, уверенность и наглость объединенные живым любопытством, не могли не вызвать в нем удивление, которое перерастало в восхищение. Интересно, что именно стало причиной тому, что она выросла такой храброй? Размышления Вия превал суседко, который решил продолжить их с Нарцисс беседу.

— А тебя как звать? 

Нарцисс, услышав его вопрос, засветилась от радости того, что Волк проявил к её скромной персоне ответное любопытство, и тут же гордо назвала своё имя. Но следующий вопрос суседко совсем немного, но всё же расстроил девочку:

— И кто тебя сюда пустил, Нарцисс? Здесь же даже самая маленькая кикиморка тебя одним пальчиком раздавит, чес-слово!

— Не раздавит! — тут же воскликнула девочка и объяснилась, — А пустил меня сюда сам Белобог! Он Велел мне встретиться с этой вашей Мареной!

— Ну и на кой ты ей... — хотел было высказаться Волк, но возникшая в голове невероятная мысль, заставила его остановиться и изумленно осмотреть темноглазую девочку с ног до головы, — Погоди-погоди... — пробубнил он толи себе, толи ей, выпучив маленькие черные бусинки глаз, — Ты что, та самая дочь?!

Нарцисс опешила, не поняв, что он сказал. Трижды повторила про себя его вопрос, но всё равно не поняла. Она вопросительно глянула на Вия, в надежде, что хотя бы у него она найдет объяснение, но он так же, как и она, хмуро и задумчиво ждал от суседка пояснений. 

— Подумать только! И, правда, похожа! Волосы - точно уголь, чес-слово! 

Боги, что шли за ними, тоже заметили и услышали писклявые восклики суседка. Им не понадобилось много времени для того, чтобы понять, о чем шел разговор, и были не очень довольны. Они долго не могли решиться рассказать Нарцисс о своей  третьей создательнице, не могли найти подходящих слов, времени, повода, чтобы все объяснить. А сейчас, когда они шли прямо к ней, захотели, чтобы Марена сама расскрыла ей свои намерения. 

— На кого похожа? Какая дочь? — спросила Нарцисс у Волка. Старшие Боги, шедшие позади, уже догнали их и теперь стояли вместе с детьми, не желая вступать в диалог и взять на себя ответственность объяснения. 

— Они тебе ничегошеньки не рассказали? — спросил Волк у Нарцисс, но осуждающе посмотрев на Богов, — И про Марену ты тоже ничегошеньки не знаешь? — предположил Волк.

— Знаю, что она Богиня смерти и живет где-то в этом мире чудищ, — ответила Нарцисс, но ей вдруг в голову пришла мысль, что показалась ей намного интереснее этой беседы, — А почему мы до сих пор не встретились ни с одним из них? 

Волк ещё немного подумал, среди путников настала тишина, вопрос девочки висел в воздухе какое-то время, пока Вий, желая разрядить словжившуюся ситуация, не ответил на него: 

— Возможно, нам просто повезло.

Волк, наконец, отвлекся от своих мыслей, потому что ни за что не мог пропустить возможность лишний раз себя похвалить:

— Повезло?! Это же Я веду вас по безопасной тропушке! Если бы вы пошли чуть левее - наткнулись бы на гнездо анчибала. А чуть дальше лярвы живут. С Лярвами вы бы и видеться не поспели бы, потому как туман вокруг них ядовитый! Полегли бы тут же и стали бы одними из чудищ. Понадобавили бы хлопот Маре!

— Лярвы? Анчибалы? Как интересно! — воскликнула Нарцисс, на что все присутствующие странно на неё взглянули. Кто-то с удивлением, кто-то с восхищением, кто-то с умилением, а кто-то будто на дурочку смотрел. 

— И Мара тоже порой такая же непонятная, — заметил суседко.

Их путь занял ещё полтора дня. Они часто останавливались передохнуть: Нарцисс, которая быстрее всех хотела добраться до Марены чаще всех просила присесть, оправдывая это тем, что у неё устали ноги, но на самом деле просто шагать по темному миру без возможности свернуть с дороги и посмотреть, что же там только что скользнуло между теней деревьев, в конце концов, ей наскучило и девочка стала капризничать. Если бы не это, они бы добрались до крепости в тот же день. Богам это надоело и Хорс решил посадить её на свои плечи. Они не на прогулке - Марена их ждет. Каждая минута на счету. По дороге Боги постарались объяснить ей ещё раз почему им важно поскорее добраться до цели, по больше, не без вмешательства Волка, рассказали про Богиню, чтобы развлечь её беседой. Но про то, какой она вклад внесла в создание самой девочки, они рассказывать не стали, потому как сами ждали объяснений. Нарцисс заслушалась, последние мили прошли для неё не так нудно, поэтому она не доставила взрослым особых хлопот. Агнея следя за её поведением невольно вернулась мыслями к Лучику, который всегда знал, чем занять неугомонную Нарцисс. Задумалась о том, чем же он сейчас занимается, не грустит ли он, не плачет ли, не голодный ли. Вдали от детей сердце матери не могло быть спокойно. 

И вот они уже подошли к стене. Нарцисс никогда не видевшая ничего подобного была поражена и запрокинула голову, раскрыв рот, и, пытаясь рассмотреть её до самого верха, но, видимо увлеклась и чуть не свалилась с плеч Хорса, но тот её вовремя удержал. Нарцисс восхищенно выдохнула и воскликнула: 

— У Марены такой большой дом! 

Суседко привел их к закрытым вратам крепости. Чудища с этой стороны крепости не водились, оттого стену здесь никто охранял. Волк, как и обещал Марене привел Богов по безопасной дороге и теперь должен был оставить здесь, чтобы войти в крепость и попросить нимф открыть им врата. Маленький суседко ловко прошел внутрь крепости через еле видную щель на стене и пропал из виду. Толи от впечатления, толи от предвкушения встречи, Нарцисс охватило волнение. Она попросилась вниз на землю и Хорс её опустил. Девочка, не зная, как стерпеть скучное ожидание, стала дергать свою одежду, косу, расхаживать туда-сюда, любопытно ощупывать и царать стену крепости, пока не послышался громкий скрип огромных петель врат, заставив всех напрячься ещё больше, ожидая увидеть перед собой Богиню Смерти. Узкая полоска света проникла в темный мир, сквозь распахивающиеся врата, постепенно увеличиваясь и освещая собой уставших гостей. Путники подошли к вратам ближе вглядываясь в этот свет, надеясь увидеть в нем знакомые лица. 

А за вратами крепости уже стояла и ждала Марена, которая не находила себе места в ожидании встречи с давними друзьями. Тревога за их жизни закралась в её душу ещё вчера, оттого, что она так их и не дождалась. В тот момент, когда она увидела Волка, то чуть ли не раздавила его в своих объятиях. Суседко сам был рад её увидеть, особенно после не самого приятного знакомства со Старшими Богами, но жаловаться ей он великодушно не стал, лишь предупредил её о том, что девочка, про которую она так и не смогла ничего узнать, ждет её по ту сторону ворот. Он назвал ей её имя, вызвав у Мары смешанные чувства. По лицу Богини было непонятно рада она или расстроена, на миг она замерла, ушла в свои мысли, но после, оставив свои переживания на более подходящее время, решительно направилась встречать их лично. И вот сейчас, увидев тех, с кем уже очень давно не удавалось повидаться в груди возникло теплое чувство, а на лице сама собой нарисовалась улыбка. Как только врата открылись полностью, Агнея, радости которой, от того, что они наконец добрались до цели, не было предела, первая зашла в крепость и обняла Марену, свою старую подругу. За ней последовали и все остальные. Нарцисс  подошла к Агнее и, наполовину спрятавшись за подолом её белого платья, стала рассматривать Богиню. Ей не нужно было объяснять кто стоит перед ней. Какое-то непонятное чувство подсказало ей, что перед ней Марена. Самое первое, что попалось ей на глаза - её восхитительные черные локоны, что были завиты вихрем и блестели, отражая лучи дневного солнца. Затем её выразительные темные глаза, ресницы и брови, тонкие черты лица, расслабленные губы. Вся красота Марены, напомнила Нарцисс слова суседка, о том, что она очень на неё похожа и теперь, увидев её воочию, его слова ей польстили. 

Но разве ж она на неё похожа? Её волосы никогда не были такими красивыми.

Марена испытывала смешанные чувства. Радость и восторг, что ей не пришлось спрашивать о девочке у Старших Богов и объяснять мотивы своего поступка перед рождением Нарцисс. Она не жалела, но и не была уверена в том, что её поймут. Ей не хотелось оправдываться. Когда Мара впервые увидела девочку, душу Богини кольнуло слабое разочарование: черные волосы Нарцисс, которые когда-то принадлежали Марене, были неуклюже собраны в тугую косу. Она сразу определила, что её дорогим подарком девочка совсем не дорожит. 

Нарцисс, будто почувствовав её огорчение, стыдливо начала ощупывать кончики своей толстой косы. Марена заметила это и улыбнулась девочке, отогнав свои грустные мысли прочь. Она поздоровалась с девочкой коротким "Привет", на что Нарцисс ответила ей тем же словом. Марена решила, что позже, она обязательно побеседует с ней. А сейчас есть дела поважнее. 

Басилевс, как обычно, работал в саду: подрезал завядшие цветы и листья с кустов. Недалеко от него, качая ноги, сидела Ирис на сделанной Басилевсом деревянной лавочке, и, мечтательно следила за каждым его движением, пока он что-то бормотал себе под нос. Он стоял, нагнувшись над кустом молодых роз, и, занятый своим любимым делом, совершенно не замечал, что происходит вокруг. Но зато заметила Ирис. Со стороны задних врат шли Старшие Боги, которых уже заметили многие жители крепости. Ирис спрыгнула с лавочки заинтересованная происходящим. Басилевс ей что-то говорил о том, что скоро должны прибыть гости из Ирия, но она не придала его словам особого значения, потому что девочка не видела и не понимала, какая опасность угрожает им за стенами этого места. За Богами медленно плелась Нарцисс, которая разглядывая все вокруг, не заметила, как стала отставать от родителей. Ирис захотелось с ней познакомиться, так как за все время своего проживания в крепости, она так и не смогла завести себе ни одного друга, кроме Басилевса. В Нави Ирис была одной из самых молодых душ и сейчас, увидев Нарцисс, девочка обрадовалась, что наконец появился хоть кто-то, с кем она могла бы поиграть. 

Но её стыдливость никогда бы не позволило ей первой заговорить с незнакомцем.

А Боги тем временем сосредоточились на рассказе Марены о том, что происходило в двух мирах за все эти годы, пока Ирий перестал следить за людьми, переложив всю ответственность на плечи Богини Смерти. Марена, повествуя друзьям, частенько оглядывалась назад, чтобы убедиться в том, что с Нарцисс, всё хорошо. Агнея, заметив её тревогу, подозвала к себе замечтавшуюся девочку. Нарцисс, словно проснулась ото сна и, заметив, как сильно она отстала от остальных, тут же подбежала к ним и взяла Агнею за руку, смущенно глянув на Марену. 

— Тебе здесь нравится? — спросила Мара, улыбнувшись девочке. 

— Да... — ответила Нарцисс и неожиданно искренне воскликнула —  У тебя такие красивые волосы! 

Марена засмеялась и поблагодарила Нарцисс. 

— А почему стена такая высокая? И почему все так улыбаются? 

Народ заметивший Богов, стали собираться вокруг них и приветствовать. Их радостные восклики не могли не удивить и не порадовать Богов, которые совсем не ожидали от них такого теплого приема. Они за столько лет отсутствия в их жизни успели позабыть, что люди из себя представляют. 

Только Богиня смерти, всегда была рядом с ними. 

— Мы очень вас ждали и рады видеть, потому и улыбаемся, — ответила Марена и добавила, — А стена высокая, чтобы чудища не могли через неё перелезть. 

— А зачем им сюда перелезать? 

Любопытство Нарцисс перебороло смущение и девочка подошла к Марене ближе, наверное, чтобы лучше её слушать. 

— Им плохо. Они хотят, чтобы мы им помогли, но мы ещё не придумали, как это сделать, поэтому мы не можем их сюда пустить. 

— А почему им плохо? Они заболели? 

Марена подумала прежде, чем ответить ей. Наверное, безутешных душ, можно было бы назвать больными, которых нужно лечить. Но Боги лишь сейчас, после слов малышки, мысленно сравнили болезнь с тем, что происходило в двух мирах. 

Действительно, мор. 

— Да... Да, заболели, их надо вылечить, — ответила Марена. 

Луч второй день с самого утра уходил в дом Велеса, чтобы прибраться. Ему было грустно и тоскливо без Нарцисс и родителей, но унывать он не хотел, а потому отвлекал себя разными занятиями. Но чтобы, он не делал, все равно возвращался мыслями к своей дорогой подруге и не мог найти себе места, от мыслей о том, что же она сейчас делает. Девану он больше не видел и был этому рад. Внутри его слегка царапала совесть за то, что он не стал выяснять лично, почему она так поступила, не выслушал её, а тут же решил доложить о её поведении Старшим. Он был зол и напуган её не свойственным для светлых жителей Ирия поведением, и не считал, что поступил неверно. Но, тем не менее, он считал себя ответственным за то, что сейчас Девана переживает. Зло, ведь, не может существовать само собой? Оно, ведь, чем-то порождается? А вдруг Лучик был в силах ей помочь избавиться от злобы и лжи в сердце? Вдруг он сделал ей только хуже, рассказав обо всём взрослым? 

Луч ещё больше опечалился от этих вопросов в голове, встряхнул свои руки от грязи и присел у крыльца дома. Спрашивать о состоянии состоянии подруги ему было стыдно. Мысли мальчика снова вернулись к Нарцисс. Хорошо ли ей сейчас? Не плачет ли? Кто же, интересно, теперь заплетет ей косу перед сном? Как долго им придется жить в разлуке? Почему Белобог не отпустил его в Навь вместе с Нарцисс?!

— Злишься на меня? — вдруг услышал Лучик и вынырнул из мыслей. Он поднял голову и увидел перед собой Белобога, который стоял за закрытой деревянной калиткой и улыбался мальчику, — Я искал тебя.

— Мы с Нарцисс обещали вытирать пыль и полоть траву в доме дяди Велеса, пока его нет.

— Похвально, что держишь слово.

Лучик ничего не ответил, снова опустил взгляд, стал разглядывать свои босые грязные ноги. Мать бы не позволила ему ходить таким грязным, если бы была рядом. 

Белобог жил дольше всех, знал больше всех и видел то, чего другим Богам и не снилось. Увидеть и понять, что сейчас твориться в душе этого маленького мальчика, для него не было чем-то сложным. 

Когда-то и он был в его возрасте, когда-то и он остался один. 

Объяснить словами его мечты и стремления, казалось для него невозможным. А если и попытаться, то звучало бы это как безумие. Но, чтобы мечты сбывались, нужно приложить усилия. А чтобы сбывались большие мечты, усилия должны приложить многие. Белобог впервые за много лет, после долгих раздумий, наконец, принял решение, кому он откроет тайны, которые не скрыты от глаз, но их  все равно никто не видит. Белобог хотел научить этого мальчика видеть то, что видит он, потому что был уверен, что Луч сможет прочувствовать то же неописуемое глубокое восхищение и уважение к вселенной и к его создателям. Белобог был не единственный творец и три мира, что он создал вместе с товарищами далеко не первые и не последние во всем свете. 

— Выспись сегодня хорошенько. Завтра отправимся в путь.

— За Нарцисс в Навь? — засиял Лучик. Белобог немного опешил прежде чем ответить. Он на миг успел забыть великую связь между детьми. Его вдруг кольнуло сожаление о том, что он разлучил цветок со светом, но мудрейший из Богов никогда не менял своих решений, оттого его следующие слова невольно прозвучали строго и отрешенно:

— Нет, — не узнав в тоне самого себя, Белобог продолжил мягче, — Я покажу тебе то, о чем мечтаю.