Нарцисс и Лучик

А знаешь, мой лада, есть люд за горами
Без слез, без богов, без любви.
У них неживая земля под ногами,
А руки и думы в крови.
У варваров мечи и речи булатны,
Ты с ними сразишься не раз.
Они так жестоки и так непонятны,
Но чем-то похожи на нас...

Natural spirit "Колыбельная"

Очередное утро, которое Лучик встретил без Нарцисс. Он лениво поднялся с постели, потер глаза, оглянулся на мир, который стал серым без той, что всегда просыпалась рядом с ним. Помня о просьбе Белобога хорошенько выспаться и собраться в дорогу, он умылся, сложил в шелковый мешочек пару своих рубах и, не придумав, что взять с собой ещё, завязал узелок. Он позавтракал тем, что лежало на столе, стараясь не создавать лишнего шума, чтобы не разбудить спящих в доме. Лучик не был впечатлен порывом Белобога что-то ему показать и сейчас любопытство его особо не мучало. Он вышел из дома и увидел Белобога, который уже был готов идти. 

— Что ты хочешь мне показать? — спросил Лучик вместо "Доброго утра". Бог не был доволен его тоном, но нашел в себе силы улыбнуться и попытался его утешить.

— Не злись, увидишь ты свою Нарцисс. 

— Когда? 

Тогда, когда они оба повзрослеют, когда поймут своё предназначение. Тогда, когда они увидят и поймут насколько велик мир созданный их предводителями. 

— Когда придет время.

Мальчик, конечно же, не был удовлетворен ответом Старшего Бога, но ничего другого от него он и не ожидал. Лучик не захотел ждать, пока Белобог поведет его в нужную сторону, и сам вышел за калитку дома. Белобог последовал за ним.

— Так что ты хочешь мне показать? — мальчик остановился и подождал, пока Бог с ним поровниться, — О чем может мечтать Бог, который может создать всё, что ему только в голову взбредет? 

Белобог засмеялся.

— Ты сильно меня переоцениваешь, — сказал Белобог. Луч не понял и взглянул на него с низу, словно думал, что его глаза объяснят мысли Бога лучше, чем слова, — Кроме Прави, где живем мы, Нави и Яви, где живут смертные, есть ещё множество других миров и его создателей. С какими-то из них мы дружим, с какими-то - воюем уже долгое время. 

Луч знал о том, что рассказал ему Белобог, но в суете беззаботной жизни с Нарцисс, он никогда не задумывался об этом в серьез. 

— Великая война... — произнес он мысли вслух.

— Великая война, — кивнул Белобог, — Слышал ведь, о подвиге Святовита?  

— Как он разом убил сотни тысяч врагов и положил конец всей войне? Конечно слышал! Святовит настоящий воин! — оживился Луч.

— Да. Ахав, предводитель тех, кто с нами воевал, создатель растения, которое он называл Изавель. 

— Какого растения? Цветка? 

— Может и цветка. Он не показывал его нам. Берег Изавель от всего, что могло бы ей навредить. Прямо как ты бережешь свою Нарцисс, — услышав имя девочки, что-то кольнуло внутри, он чуть засмущался, но любопытство отогнало краску от его лица. Лучик внимательно продолжал слушать Белобога, — Я был молод и глуп, раз был убежден, что какое-то растение, каким бы дивным оно ни было, ничто посравнению с теми огромными мирами, которые создали мы с моими товарищами. Но моя излишняя пытливость не дала мне сидеть сложа руки и я вызвал его в  Правь, дабы показать ему свои творенья, и взял с него слово, что если он останется впечатлен, то покажет мне свою Изавель. Он согласился, побыл гостем во всех трех мирах, признал наше величие и обещал, что вернется вместе с Изавель. Ахав сказал, что его дом совсем маленький и если я сам приду к нему в гости, то могу просто разломать своими размерами. Я не возражал. Мы ждали. Ждали довольно долго, ничего не подозревая. Пока однажды, Мокошь не предупредила нас о надвигающейся опасности. Оказалось, пока мы знакомили его с нашим домом, ему пришла в голову идея завладеть нашей землей и посадить здесь свою Изавель, а всех, кто здесь живет заставить ей служить. Знаешь, что случилось дальше? 

Белобог вел Лучика по тропинке куда-то в сторону лестницы в Навь. Луч не спрашивал куда они идут, чтобы не прерывать рассказ Бога, и ответил на его вопрос.

— Мы победили. Удар Святовита уничтожил всё войско Ахава, а Изавель была сильно ранена. Но я не знал, что Изавель - это растение! Откуда у Ахава появилось целое войско, если в его дом не помещаешься даже один ты? 

— Он сказал нам не всю правду. Его дом был действительно очень маленький, но твердь, на которой он стоял была огромной. Он долго жил в одиночестве в невероятно жаркой планете, пока в его жизни не появилась она. Для Изавель он и построил свой маленький дом. А войско, которое он сделал, состояло из безвольных марионеток, слепленных из песка с его планеты. Против наших нимф-воительниц они могли предложить только своё количество, — Луч был впечатлен рассказом он испытавал смешанные чувства: с одной  стороны восхищение воинами своего народа, с другой жалость к Ахаву, — Ты ведь можешь понять его чувства? 

— Чьи? — не понял Луч. Чувства Ахава? Почему он должен понимать чувства врага Прави, который когда-то убил сотни невинных ирийцев?

— Ахава.

Никто из Старших Богов не вселял в сердца ирийцев злость и ненависть к Ахаву, даже если он стал причиной смерти многих их соратников. Они лишь восхваляли свои силы и мощь. Злость вместе с гордостью в младших ирийцах появилась сама. И сейчас Луч осознал это. 

Он осознал, что имеет право не злиться и это не стыдно.

— Да. Мне очень интересно, что за растение эта Изавель. 

— Я уверен, что в ней нет ничего особенного для нас с тобой, Луч. Но Изавель - женщина, этого достаточно, чтобы считать Ахава достойным зваться Богом. 

— Почему?

— Потому что он создал нечто, что сильнее его воли. Изавель не только очаровала его собой, но и заставила развязать Великую войну со своими друзьями.

Лучик задумался о Нарцисс, о Матери и о Деване. Он пытался осмыслить его слова, но получалось у него плохо. Дальше они спустились в тишине до самого конца лестницы в Навь, но не дойдя до двери, Белобог повернул направо. Лучик впервый раз за все время заметил что, кроме этой двери в помещении, был проход, который был сокрыт в темноте. Все те разы, когда Лучик спускался к двери в Навь, он не отходил от старших и находился здесь недолго. Сейчас же он впервые смог осмотреть это место. Высокие, холодные стены, на которых местами виднелись разноцветные, что начинали светиться, когда Белобог подходил к ним близко, радуя глаза мальчика. Лучик, догнав Старшего Бога, хотел спросить, что это за камни и почему они светятся, но его внимание отвлекла собой ещё одна дверь, которая показалась за скрытым от глаз проходом. Он изумленно вдохнул, когда догадался, куда эта дверь может вести. 

— Это дверь в мир Ахава? 

— Как ты догадался? — удивился Белобог.

— Мы войдем в его мир? Это разве не опасно? Мы же с ним враги! 

— Я не думаю, что нам что-то грозит. А для тебя это будет полезно. 

Белобог движением руки открыл дверь, взяв Луча за руку. Подул горячий ветер. Вслед за Богом, Лучик вошел в чужой мир. От жара, что исходил из этого места, мальчику резко стало плохо. Ему показалось, будто его засунули в раскаленную печь, где нет ничего, кроме песка и ветра. 

— Не говори ничего, — произнес Белобог, предвидев будущие вопросы мальчика, — Песок опасен - прожжет тебе горло, если вдохнешь. 

Лучик успел вовремя закрыть рот и уцелел, тут же спрятавшись от ветра за спиной у Белобога. Мир вокруг показался ему мрачным и недружелюбным. Он на миг захотел обратно в свой дом, в Ирий, и, казалось, даже желание увидеть Ахава и Изавель не держало его здесь. Неужели здесь кто-то может жить? Им двоим в этом мире, наверное, жутко неудобно! Пусть они и враги для Прави, но жалость к ним Лучик не мог прогнать из своего сознания - ему захотелось забрать их с собой. Чем дальше они шли, тем жарче ему становилось. Луч, жмурясь от пыли, летевшей прямо в лицо, почти закрыл глаза, полностью доверившись Белобогу, который теперь шел молча куда-то вглубь пустыни. Вскоре, глазам Старшего Бога показался еле заметный силуэт, маленького глинянного домика. Ветер обходил стороной единственное пристанище Ахава, образуя вокруг него пустое пространство в форме купола. Луч заметил, свет исходящий из этого дома, оглянулся и мысленно задался вопросом: Почему он все ещё может видеть? Что освещает этот мир, если здесь нет солнца? 

Но спросить об этом он пока не мог. Мальчик постарался запомнить все вопросы в голове и отложил их на потом. Они уже стояли около дома Ахава, но подойти к нему ближе и постучаться они не могли. Этот глиняный дом был защищен каким-то неизвестным Лучику до этого барьером. От веело холодом, в отличии от всего вокруг, и мальчику захотелось зайти внутрь этой защиты, чтобы хоть как-то спастись от жаркого ветра. Но они стояли и чего-то ждали. 

— Я знаю, что ты уже давно заметил наше присутствие, Ахав! Не притворяйся и выходи! — крикнул Белобог. 

Почему он может говорить? Ему горло не жжет?

В ответ на его зов звучал только свист ветра. Белобог выдержал паузу и крикнул снова:

— Ты за столько лет жизни в одиночестве уже и говорить разучился?! 

— Уходи! — послышался скрипучий, грозный мужской голос. Луч вздрогнул от неожиданности. Что-то похожее на страх задрожало внутри мальчика и Белобог, державший все это время его за руку, заметил его тревогу, взглянул на него сверху и подбодрил его своей улыбкой. Луч понял, что всё идёт так, как было задуманно и немного успокоился. 

— Хватит прятаться, нам нужно поговорить!

Снова молчание и свист ветра. Белобог знал, что выманить Бога из своего пристанища будет сложно и заранее продумал, что будет делать, если Ахав не согласится выйти по своего воле, но прибегать к таким крайним мерам он совсем не хотел. А Лучик, тем временем, не понимал, зачем они сюда пришли и о чем хотел поговорить с Ахавом Белобог. Спустя ещё несколько мгновений тишины, Старший бог отпустил руку мальчика, размял свои ладони и приготовился разрушить барьер Ахава вручную, но в последний момент он остановился, почувствовав движение в доме Бога. Белобог довольно расслабился, когда барьер перед ним разошелся. Теперь он мог приблизиться к дому своего старого друга.

— Чего стоишь?! Заходи скорее!

Они вошли во внутрь купола и брежь за ними тут же исчезла. 

— Мне можно войти в дом? 

— Ты сюда не влезешь, подожди, — из глинянного домика, согнувшись пополам, скрипя коленями, которые впервые за долгое время нашли повод разогнуться, нахмурив брови, тяжелыми шагами вылез мужчина.  Если бы Луч не увидел его в близи, то мог бы подумать, что он старый немощный отшельник, но Ахав был полон сил и жизни. Сил и жизни, которые ему были совсем   не нужны. Он медленно выпрямился, похрустел суставами, потянулся, не выдержав усталых вздохов, недовольно взглянул на Белобога, — На кой ты сюда опять явился? 

— Я тоже рад тебя видеть, дружище! — воскликнул Белобог и принялся обнимать Ахава. Бог соседнего мира не ожидал от него такого порыва и не успел увернуться от могучих рук до неприязни дружелюбного Старшего Бога. Пока Белобог приветствовал его, недовольный Ахав заметил изумленного Лучика, который до сих пор молчал, не успев подумать о том, что говорить уже безопасно. Лучик испытывал странные чувства от того, что увидел главного Бога трёх миров в таком интересном свете. Раньше он бы и представить не мог, что с Белобогом можно общаться в таком тоне. Он не мог и подумать, что кто-то способен общаться с ним на равных. Что существует кто-то, с кем Белобог мог быть настолько открыт.

— Кого ты привел? — спросил Ахав, так и не ответив на его объятия. Белобог отстранился и обернулся к Лучу.

— Знакомься, это - Луч, сын Хорса и Агнеи. Ты ведь их помнишь? 

— Конечно нет, — буркнул Ахав, даже не пытаясь вспомнить. Белобог засмеялся, узнав своего старого ворчливого друга.

— Луч, поздоровайся с Ахавом. 

Мальчик сморгнул, приходя в себя от увиденного. Вспомнил, как говорить и хриплым голосом произнес: 

— Здравствуйте. 

Ахав смотрел на Луча так, будто видел перед собой не ребенка, а нечто крайне отвратительное. Но что-то внутри Бога, что он тчательно скрывал от чужих глаз, все же заставило его ответить мальчику: 

— Привет, — он оторвал от него свой недовольный взгляд и обратился к Белобогу, — Ну, и зачем вы пришли? 

— За твоим обещанием, Ахав. Ты так и не показал мне Изавель. Как она себя чувствует, кстати?

Ахав поменялся в лице, в глазах заискрилась злость и недопонимание от наглости Белобога. Как он может быть так спокоен и беззаботен после всего того, что произошло в прошлом? Как он мог так легко забыть про смерть тысяч своих соратников? Как теперь он может так спокойно интересоваться здоровьем Изавель? Ахав невольно сжал свои кулаки, глубоко вдохнул, пытаясь держать себя в руках. 

Ни за что. Он никогда не позволит никому увидеть Изавель. Тем более сейчас, когда она так слаба и нездорова. 

— Не-ет, не выкрутишься, — засмеялся Белобог, — Мы не уйдем, пока ты нам её не покажешь. И войну ты начать уже не сможешь. Да и желание, я думаю, после прошлого раза у тебя не появится.

— Уходи, — процедил Ахав, — Уходи, пока цел.

— Хочешь меня побить? —усмехнулся Белобог,  — А ну-ка, Луч, отойди от нас подальше. Сейчас, я покажу этому пустозвону, как решают вопросы настоящие мужчины! — Старший Бог размял свои могучие плечи, похрустел пальцами и засучил рукава. Лучик сделал пару шагов назад, глупо улыбаясь, и, не веря тому, что сейчас произойдет. Он не узнавал Старшего Бога. Будто бы не мудрейший Белобог стоял перед ним, а молодой и энергичный парнишка. Даже озорство Сварога, казалось Лучику, не могло сравниться с тем, что задумал сейчас Белобог. 

Дабы спровоцировать Ахава на первый удар, Белобог сделал пару шагов в сторону его дома. Ахав грозно выставил руки перед ним, не давая ему пройти, но Белобога это только раззодорило. Он схватил своего друга за плечи и силой швырнул его от дома так, что Ахав, потеряв равновесие, упал. Лучик, чтобы не путаться под ногами могучих Богов, подобрался к невысоким стенам дома и прижался, с ужасом и восхищением наблюдая за зрелищем, которая бы никогда бы не случилась будь они сейчас в Ирие, среди безгранично преданных Белобогу единоземцев. Старший Бог напоминал Лучику себя, когда он выходил играть с друзьями за пределы родного дома. Он словно вдыхал по-новому, чувствовал свободу от правил и волю к жизни. Готовый к падениям, к ошибкам и исправлению ошибок Лучик, только на воле ощущал ответственность за себя и свою жизнь. Глупая улыбка проскользнула на лице мальчика, следя за добрым дурачеством таких взрослых и могучих Богов. 

Но от всего зрелища Лучика отвлек странный шорох исходящий из дома Ахава. Мальчик наконец вспомнил, зачем Белобог привел его сюда и решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы познакомиться с Изавель. Он убедился в том, что Ахав увлечен борьбой с Белобогом и аккуратно проскользнул внутрь глинянного домика. 

Cначала он ничего не увидел. Разница в освещении помещения и улицы была большая, но вскоре Луч заметил слабый огонек, парящий в воздухе, где-то в углу дома, к которому тянулись ветви маленького дерева. Мальчик на миг замер, осознавая, что это и есть та самая Изавель, затем сделал неуверенный шаг вперед. Заметив чужое присутствие ветки и листья дерева задрожали, вызвав движение воздуха, отчего огонек чуть ли не потух. Древо тут же замерло, боясь потерять свой единственный источник света. 

— Ты Изавель? — спросил Луч подойдя к ней ещё ближе. Из-за темноты он не мог хорошо её разглядеть, а подходить к ней вплотную не позволяли элементарные правила приличия. В ответ от неё ничего не прозвучало, поэтому Лучик решил продолжить говорить, — Меня зовут Луч. Я пришел к тебе из Ирия, — мальчик сделал ещё один шаг к Изавель. Только теперь он мог заметить, что мелкие листья дерева были золотистого цвета, где-то они высохли, где-то кончики ветвей показались мальчику обугленными, а внизу у корней он увидел опавшие ещё молодые листья. Ему стало жаль её, но ей он этого не показал, — Ты очень красивая.

Изавель, словно не замечала его, и продолжала тянуться ветвями к огоньку.  

— Тебе нравится свет? — спросил Лучик. Следя за ней, ему в голову пришла идея как ей помочь. Он сосредоточился на своем желании и через несколько мгновений над его головой заморгало сияние его ещё маленького нимба. Пусть и с большими усилиями, но Лучику все же удалось заставить его светить ярче. Изавель встрепенулась, замерла, в немом восхищении направив всю себя к Лучику. Она будто задышала впервые после долгого удушья, — Ярче пока не умею, но как подрасту - нимб станет больше и намного мощнее. 

Свет Лучика осветил помещение и теперь он мог разглядеть его получше. Здесь не было ничего кроме странного глинянного выступа, на котором лежала книга. В доме было одно единственное окно. Изавель была посажена в горшок такой же глинянный, как и весь дом. Рядом с Изавель на полу образовалась небольшая выемка. Лучик подумал, что, наверное, именно здесь все время сидит Ахав и глядит на свою прелесть. 

— Ты умеешь говорить? — спросил Луч, сам удивляясь тому, что спрашивает подобное у растения. Изавель не ответила ему, чем расстроила Лучика. Она стала медленно меняться на глазах у мальчика: шурша корнями, росла, раскидывала свои ветви шире, расправляла листья, окрашивая их во все возможные цвета. Ахав, что был занят боем с Белобогом, почувствовал, что происходит в его доме и, с силой оттолкнув от себя Старшего Бога, ринулся в дом. Когда он увидел, что рядом с его возлюбленной стоит посторонний человек, в его груди запылали яростная ревность, страх и недоумение. Он бросился на Лучика всем своим существом. Мальчик испуганно отпрыгнул от Изавель, увернувшись от рук Ахава. Нимб над его головой перестал гореть и Изавель незамедлительно выразила своё глубокое недовольство поведением своего возлюбленного. Ахав замер, недоуменно взглянув на Изавель. Слышать то, что она говорит, мог только сам создатель Изавель. Лучик, тяжело дыша, смотрел на Ахава, боясь, что он снова на него набросится, но краем глаза заметил, как Белобог следил за всем происходящим через маленькое оконце глинянного дома, не решившись войти, и встретив глаза Лучика, подмигнул, намекнув на то, что все в порядке. Ахав, казалось, успокоился. Мальчику стало интересно, что такого ему про него сказала Изавель, но и этот вопрос он оставил на потом. Ахав встал на колени прямо перед Изавель, из его глаз покатились слезы, он тяжело вдохнул. Лучик почувствовал неладное, ему стало жаль Бога и он неуверенно к нему подошел. 

— Почему вы плачете? — спросил он осторожно.

Бог словно вспомнив, что в кое-то веке находится дома не один, тут же небрежно вытер руками слёзы, а руки об свою грязную, отдаленно напоминающее рубаху, одежду. 

— Я хотел как лучше, — ответил Ахав. Лучик не понял, но был рад, тому что Бог все же решил с ним поговорить, — Когда случилась война... Я просто хотел подарить ей целый мир света. Я хотел, чтобы она никогда не болела! Разве это плохо?! — Ахав поднялся с колен обернулся к Лучику и, уже не сдерживая эмоций, взял мальчика за плечи и насильно приблизил его к Изавель, — Ты посмотри на неё! Посмотри какая она красивая! Разве она заслуживает смерти?! 

— Нет! Конечно, нет! — тут же ответил Луч.

— Конечно, нет! Но, что я могу сделать?! Она заслуживает большего, но... Но я даже приблизиться не смог к тому, что увидел в вашем мире. Я хотел создать такой свет, который не вредит моей Изавель, и, которую не поглотит чернь, из которой состоит весь мой мир... Но я не смог! Что мне оставалось сделать?

— Чернь? Тут, разве, нет солнца? А как я тебя вижу тогда? 

— Мой мир здесь не при чем. Это вы принесли свет с собой. Сами себе все и осветили.

Лучик очень удивился, ни разу не подумав о том, что он может выделять настолько яркий свет. Он только сейчас в полной мере осознал, как сильно отличаются их миры.

— Ты хотел её спасти и начал войну? Но почему ты просто не попросил нашей помощи? — Луч снова взглянул на Белобога, который внимательно слушал их диалог, — Ты ведь не отказал ему в помощи?  

— Я не видел, что она ему нужна. Ведомый гордостью за своё творение, я был глух и слеп и не замечал его глубокую печаль. И это развило в нём его чувство ущемленности, которое подружилось с его гордостью, что и привело к войне. Я был глуп. Я виноват.

Ахав стиснув зубы, проглотил горькую, досадную правду. Луч на мгновение поставил себя на место Белобога, затем на место Ахава. Ему было тяжело полностью понять взрослых, прошедших много трудностей, Богов. Но больше всего его тревожило то, что Ахав рассказал про Изавель. Она не заслуживает смерти. Но, пролив столько невинной крови, Ахав так и не смог избавить её от опасности. Вот, что казалось ему действительно важным на данный момент. Мальчик осмелился снова подойти к ней. Нимб над его головой не перестал гореть, но излучал намного меньше света. Изавель снова потянулась к нему, а Лучик грустно ей улыбнулся. 

— Он тебе нравится, — произнес он, — Хочешь жить у нас? Ты же была в Ирие? Там много солнца, тебе там будет хорошо, — в ответ Изавель замерла и словно отказываясь от его предложения, откинула ветви от Лучика назад, — Не хочешь. 

— Здесь её дом, — ответил за Изавель Белобог.

— Не только, — не хотя возразил Ахав, — Ей не хочется возвращаться туда, где было пролито много крови по её вине.

— Ей стыдно? — удивился Белобог.

— А ты думаешь она не может испытывать подобные чувства?! — вспылил Ахав, — Я сам решил начать войну, не Изавель. В том, что случилось, виноват я один, но Изавель винит во всем себя. 

Луч думал о том, как ему помочь ей. Он не мог оставаться рядом с ней, пока она полностью не окрепнет, но и бросать её здесь без света он решительно не хотел. Тогда, ему в голову пришла идея, которая могла бы не понравиться Белобогу, но другого выхода он не видел. Луч поднял правую руку над головой и слегка прикоснулся к горящему кольцу. Нимб тут же притянулся к его руке и Луч направил его к Изавель. Он закрепил его над её кроной.

— Ну вот, теперь ты тоже выглядишь как истинная Ирийка, — произнес довольный собой Луч и взглянул на Белобога, ожидая от него замечаний. Белобог, недолго думая, решил, что запрещать ему оставлять свой нимб бесполезно, вместо этого он предупредил его о возможных последствиях:

— Без нимба твоя жизнь в Ирие будет в опасности. Твое тело не сможет выдержать энергии нашей Земли.

Ахав с любопытством прислушался к его словам.

— Ты не сможешь долго находиться среди Богов. Уверен, что хочешь оставить его здесь? 

Луч подумал над его словами. Он был уверен в своем решении, но не знал как он собирается жить дальше. На мгновение он  вспомнил Нарцисс. Попытался представить, как бы девочка поступила, будь она на его месте. Он осознал, что Нарцисс бы вовсе не стала думать о том, что ожидает её в будущем. Луч улыбнулся, в который раз за этот короткий период жизни без своей Нарцисс, осознавая, как сильно он по ней скучает. 

— Если уже Изавель продержалась так долго, то и я как-нибудь справлюсь. 

Ахав не стал вмешиваться в это, видя как была благодарна Изавель. 

Вскоре Белобог стал прощаться с Ахавом, пообещав, что скоро снова его навестит. Ахав не сказал, что будет ждать новой встречи, он лишь поблагодарил Лучика за его дар. Лучик промолчал, его душу царапала жалость к Ахаву и Изавель, но ещё больше его угнетала безысходность положения. Нимб не может навсегда оставаться у Изавель, а пока он у неё, нужно было придумать, как продлить ей жизнь. По пути назад Луч глубоко ушел в свои мысли. Жизнь, Смерть, Война. Почему именно война показалась Богам выходом из положения? 

— Твои родители не поймут твой поступок, — произнес Белобог. Он не хотел переубедить мальчика, он хотел узнать, как он собирается перед ними объясняться, — Изавель и Ахав для всего Ирия по прежнему остаются теми, кто уничтожил многих наших товарищей.

— Неужели не было никого, кто попытался остановить Ахава? К нам шли войной и мы просто поддержали эту идею? Почему вы не попытались понять в чем причина его действиям?

— Мы пытались, но и не защищаться мы тоже не могли. Ты бы хотел, чтобы Я молча смотрел на то, как нас убивают и просил переговоров? К тому же среди войнов Ахава не было никого живого. Жертвы были только с нашей стороны. 

— Это не оправдание. Если бы на нас напали живые вы бы все равно убивали так, словно это куклы заполненные песком. 

Белобог бросил удивленный взгляд на Лучика, не понимая откуда в нем так быстро появилось столько мудрости.

— Возможно и так. Но почему, ты понимаешь? — спросил Белобог и выдержал паузу, чтобы дать время Лучику подумать, — Вспомни о том, как ты сдал Девану, дабы защитить Нарцисс, которая тебе так дорога, — Мальчика словно ударило током. Белобог тоже ставит под сомнение правильность его поступка? Это то, что не давало ему покоя уже несколько дней. Так он все же мог поступить иначе? Он бы мог что-то сделать сам без вмешательства взрослых? Он был в силах?  —  Я ценю твое рвение разобраться в том, что произошло в далеком прошлом, и понимаю твоё осуждение: я чувствую то же самое, поэтому я решил показать тебе этот мир. 

— Чувствуешь то же самое? 

— Да, Луч. Я все время размышляю над тем, что бы я мог сделать тогда и что я могу сделать сейчас. 

— И ты нашел ответ?  

— Нашел, но я хочу, чтобы и ты самостоятельно к нему пришел.

Белобог повел Лучика в следующий мир. 

Был уже вечер. План по очищению безутешных душ был почти готов, осталось поймать одну и проверить свою теорию. Но это Боги оставили уже на завтра и, утомленные разошлись по своим домам, которые освободили для них смертные. Не смотря на то, что Боги пытались убедить их в том, что в этом нет никакой необходимости, люди настояли на своем. Если бы Боги не воспользовались их предложением, то могли бы их обидеть, поэтому решили временно расположиться у них. Нарцисс за три дня успела узнать уже все, что ей было интересно и уже начала скучать и капризничать. Ей было сложно привыкнуть засыпать без Лучика и начинать свой день без него. Каждое утро он собирал её волосы, а сейчас ей приходилось делать это самостоятельно. Агнее доверять уход за волосами ей почему-то не хотелось. Ей столько всего хотелось рассказать, спросить, обсудить, а сейчас ей приходилось скучать в чужом доме в одиночестве. И Марена, которая больше остальных заинтересовала Нарцисс, не уделила ей должного внимания до сих пор. Девочка распустила небрежно заплетенную косу и хотела лечь спать на непривычно мягкой кровати, как вдруг услышала что в дверь кто-то постучался. Нарцисс подождала, прислушиваясь. Никто не собирался открывать, а стук повторился. Девочка лениво поднялась и направилась к двери и открыла её. Перед ней стояла Марена.

— Привет, — поздоровалась Богиня.

— Привет. Мама с папой спят, разбудить?

— Нет, я пришла к тебе,  прогуляемся?  

В домах постепенно начинали тушить свечи. В крепости становилось темно, но Марену кажется, это не смущало. Она вела Нарцисс к реке, где велась бурная, но тихая работа. Богиня спустилась к реке, держа Нарцисс за руку, чтобы та не подскользнулась. Они сели на то же место, где несколько дней назад сидел Велес. Нарцисс на удивление вела себя тихо всю дорогу. Устала, наверное... Когда люди работающие у реки заметили Марену, они хотели к ней подойти, дабы узнать есть ли у неё какие-либо поручения, но Богиня жестом дала понять, что не нужно прерывать работу.

— Что они делают? — спросила Нарцисс, впервые заговорив за всю прогулку.

— Готовят сети.

— Для рыбы? 

— Нет, для русалки.

— Русалка? Это кто? 

— Безутешная душа молодой девушки, которая утопилась в реке и превратилась наполовину в рыбу. 

— Ну, ничего себе! А как это, наполовину в рыбу? У неё теперь рыбья голова? 

Марена засмеялась представив в голове эту картину.

— Нет, у неё вместо ног - рыбий хвост.

— А где она? Можно на неё посмотреть? 

— Если поймают - завтра, перед тем, как приступить к очищению, я покажу её тебе, договорились? — Нарцисс кивнула, соглашаясь, — Расскажи мне о себе. Как тебе живется в Ирие? У тебя, наверное, много друзей?

— Друзей? У меня не много. У меня только Лучик и друзья Лучика. А, еще Кощей и Вий, но они мои братья.

— А Лучик не брат? — спросила Марена, взглянув на девочку. Нарцисс задумалась. Лучик, конечно, брат, но ей было трудно его таковым назвать.

— Луч такой большой человек для меня, а слово брат такое маленькое... 

Марена поняла, что она имеет ввиду, улыбнулась и похвалила:

— Ты довольно смышленная для своих лет.

— А ты? Кто ты и почему ты живешь в Нави? Я никогда тебя раньше не видела. 

— Когда-то Белобог поручил мне переправлять смертных из Яви в Навь. Сначала их было мало я справлялась быстро и иногда могла возвращаться в Правь. Но потом людей стало больше и свободного времени у меня почти не осталось, затем ещё и чудища объявились... Прости.

— За что?

— Когда-то, ещё до твоего рождения я вмешалась в твою судьбу и не смогла взять на себя ответственность за твоё воспитание. 

— А почему ты вмешалась?

— Мне было одиноко, — ответила Марена. Настала недолгая тишина, в которой Богиня решилась показать ей то, что не показывала ещё никому. Она аккуратно подняла руками верхнюю часть своих волос, открывая вид на свой затылок, на котором перестали расти волосы, — Я срезала их и отдала тебе.

— И они не выросли снова? 

— Нет, теперь они растут у тебя. 

Нарцисс провела руками по своим волосам пытаясь представить, как она их ей отдала. Пришила? И как эти волосы могут повлиять на её судьбу? Они управляют ею? Почему Марена просит у неё прощения? 

Марена видела, что Нарцисс сложно понять то, что она сейчас чувствует, но Богине было уже легче оттого, что она смогла перед ней извиниться. 

— Почему Луч не пришел вместе с тобой? 

— Его Белобог не отпустил, сказал что ему нужно что-то показать. 

Услышав то, что Белобог за столько лет бездействия вдруг проявил себя, марена насторожилась, нахмурилась и попыталась прочитать его мотивы. Но Белобог всегда казался ей кем-то непредсказуемым.

— Что ещё придумал этот старый засранец...

— Кто-кто? — переспросила Нарцисс, неповерив своим ушам.

— Никто, — улыбнулась Марена. Спустя несколько мгновений тишины, Нарцисс расслабилась и стала понемногу рассказывать в своей жизни в Ирие, как росла, чему училась, как они проводили время с Лучиком, как Агнея и Хорс учили их жизни. Рассказала то, как они увидели Велеса вместе с Дивой-Додолой и даже то, как Девана напала на неё в лесу и как лес защитил её, навредив себе. 

— Ветка сломала ей лук и не дала выстрелить? — удивилась Мара, понимая почему это случилось, а Нарцисс кивнула ей в ответ.

— А что? В этом есть что-то плохое? 

Марена в ответ пожала плечами.

— Кажется, лес выбрал тебя посредником между Ирийцами и природой. Решай сама, плохо это или хорошо.  

— А что это значит? 

Марена задумалась, как бы проще это объяснить ребенку.

—  Обычно Велес этим занимался... Я не знаю всех подробностей, но каждый месяц он уходил в лес, возращался через несколько дней и объявлял сколько дичи можно выловить в следующий месяц. Он договаривался с хозяевами леса и поддерживал гормонию между нами.  

Нарцисс, слушая Марену, мысленно представляла себе все то, что она рассказывает. Её сердце затрепетало от радости, что она может когда-нибудь увидеть настоящего дикого зверя, хозяина леса.

— И что? Мне теперь нужно делать то же самое?

— Вряд ли тебе позволят это делать без обучения. Хорошо бы, если Велес тобой занялся, но в ближайшее время это невозможно.

— А ты не можешь?

— Если придётся - смогу. Ты хочешь, чтобы я тебя учила?

— Хочу! — воскликнула Нарцисс.

Увидев искреннюю радость в глазах девочки, Марена, впервые за долгое время, засмеялась, привлекая внимание тех, кто раскидывал сети в реку. Девочка узнала себя в её звонком смехе, и, не сдержав своего порыва, крепко обняла Марену. Богиня удивилась от неожиданности, но быстро опомнилась и обняла её в ответ, погладив по волосам. 

— Скажи, почему ты носишь рубаху, как мальчики? И почему совсем не ухаживаешь за волосами? — спросила Марена. Её это беспокоило уже довольно давно, но она откладывала разговор об этом на более удобное время. Нарцисс пожала плечами.

— Рубахи удобные. А волосы мне всегда собирал Луч - мне самой не хватает терпения - их очень много и они тяжелые. Агнея всегда пыталась приучить меня к платьям, хотела завить мои волосы, но... — Нарцисс замолчала, поняв, что то, что она хотела сказать не правильно.

— Но? 

— Я чувствовала, что я ей не нравлюсь...

Марена на миг замерла, перестав поглаживать девочку по волосам. Отношения между Агнеей и Мареной были всегда напряженными. Мару недолюбливали все женщины Ирия, за её красоту и за то, что она одинока. Они видели в ней соперницу, которая в любой момент могла лишить их мужей. Сама Марена об этом никогда не задумывалась, её это не волновало, но сейчас, осознавая то, что её репутация повлияла на жизнь этого невинного создания, в её груди что-то больно кольнуло. Она тяжело выдохнула, собираясь мыслями.

— Если я сошью тебе удобное платье, ты будешь носить? — Нарцисс подумала, затем коротко кивнула, — Хорошо... Кстати, одна девочка хотела с тобой познакомиться.

— Какая девочка?

— Её зовут Ирис, она не многословна и очень стеснительна. Ирис самая маленькая в Нави, поэтому ей часто бывает одиноко. Может хоть с тобой она немного расскроется.

Нарцисс не сказала, что будет рада новым знакомствам, не проявила интерес к Ирис, но и отказывать видеться с ней она не стала. Марена пообещала познакомить их завтра, и, просидев в тишине ещё немного, они отправились спать. Перед тем, как зайти в дом, Нарцисс очень захотелось, чтобы Марена забрала её к себе, чтобы они заснули вместе, как когда засыпали вместе с Лучиком и чтобы рано утром она сама заплела ей волосы. Кажется, из всех жителей Нави доверять она могла только Марене, но даже эта малость радовала девочку. Необъяснимый холод в душе Нарцисс из-за отсутствия Лучика, начинал понемногу рассеиваться. 

Каждое утро Лель встречал сидя над с нимфой, посланной Мареной в Ирий. Она не приходила в себя и её состояние, кажется не улучшалось. Со стороны она выглядела так как будто спит, но она почти не дышала, тело её было холодным и бледным. В Ирие не существовало лекарств для нимф. Они болели очень редко и, если же, все-таки, с нимфами что-то происходило, то их просто разбирали и делали новых. Судьба Вестины находилась только в её руках. Она должна была встать на ноги самостоятельно, прежде, чем Боги примут решение разобрать её тело. Но прошло уже довольно много времени и надежда на её выживание по-немногу стала покидать жителей Ирия.

Лель почувствовал чью-то руку на своих плечах и выплыл из болота своих мрачных мыслей.

— Вряд ли она встанет на ноги, — услышал Лель голос матери, — Чем дольше ты смотришь на неё, тем больше привязываешься. Отпусти её, не губи себя. 

— Что с ней, матушка? Её тело выглядит целым и душа находится в движении, почему она не просыпается? 

— Я не знаю, что могло с ней случится в Нави. Я бы могла попытаться осмотреть её душу изнутри, — произнесла Лада, сев рядом с сыном, и, задумчиво протянув руку над грудью нимфы. Она прощупывала поток энергии внутри неё, чтобы в который раз убедиться в том, что она жива, — Но я не знаю, как её собирала Марена, я боюсь сделать что-то, что уже невозможно будет исправить. 

Лель выслушал её, не отрывая глаз от девушки и, не желая сдавать и оставлять надежду, твердо произнес.

— Она, наверное, сильно утомлена, ей просто нужно больше времени. Если она не встанет на ноги - я сам понесу её к Марене, и попрошу вылечить. 

Лада была рада и взволнована тем, как её сын изменился. Если посланица, все-таки, не сможет поправиться и её придется переделать, ему будет трудно с ней расстаться. Ей было больно от мысли, что ему придется это пережить, и предотвратить она этого не могла. Подобные вмешательства в судьбу ребенка было бы несправедливо по отношению к нему. Лель идет по своей дороге, самостоятельно встречает и преодолевает трудности, набирается опыта, растет, становится сильнее и умнее. Лада, как мать, могла быть рядом, направлять и утешать. 

Всё остальное было в руках самого Леля.