Глава 10
Навь.
Это было утром, за день до того, как Боги должны были попробовать очистить душу русалки случайно забредшую через реку Нави в крепость к чистым душам. Старшие Боги в лице Агнеи, Хорса, Святовита и Сварога сидели за круглым столом, в доме, где временно жил Сварог, и, обсудив весь план очищения ещё раз, уже расслабленно разговаривали о мелочах, которые могли бы случится в процессе. Хорс пытался заверить Агнею в том, что вполне достаточно будет одной его силы, для очищения и, что её причастность совсем не обязательна. Что, видимо, задело гордость Бога кузнечного ремесла.
— А давай проверим? — предложил Сварог, азартно сверкнув глазами, и перевел взгляд на Агнею, давая ей понять, что вызов он бросает не только Хорсу.
— Сварог, это не то с чем можно поиграть, — сказал Хорс нахмурившись.
— Бу-бу-бу... — закатав глаза, дразнился старший Бог, — Вы проверите свои силы, перед попыткой очищения. Меня оскорбляет, что вы недооцениваете мой огонь. Вы, ведь, даже не сталкивались с ним ни разу лицом к лицу?
— Ты с нами тоже не сталкивался, — заметила Агнея.
— Ну и чудесно! Значит опыт будет полезен для обеих сторон.
— И кто же скажет, что ты один из Старших Богов Прави? Ведешь себя глупее Даждьбога, — сказал Святовит, сидевший напротив Сварога на просторном стуле с ручками для опоры локтей, в надежде усмирить пыл своего друга. Он облокотился на правую ручку, придерживал голову руками согнутыми на локтях, и скучающе наблюдал за всем происходящим.
— Я попрошу! — лукаво возмутился Сварог, взмахнув руками, — Даждьбог у меня очень умный ребенок! Он в свои пять месяцев вертит Ладой как хочет. У меня это до сих пор не получается... Скорее наоборот - вертят мной, — его голос прозвучал обиженно, но все знали, что он шутит.
Боги улыбнулись.
— Ладно, как ты хочешь проверить нашу силу?
Сварог задумался, огляделся по сторонам. Его глазам попался большой металлический сосуд с плотно закрытой крышкой, который, скорее всего использовали для кипячения воды. Он поднялся с места, открыл крышку, увидел, что там есть вода и, подойдя к окну, бесцеремонно вылил её во двор, привлекая внимание тех людей, которые находились поблизости. Марена, которая стояла недалеко и беседовала с Бахусом о ситуации на стене и хотела присоединиться к товарищам, тоже услышала громкий всплеск и обернулась на звук, с удивлением обнаружив Сварога вытряхивающего воду.
— Зачем тебе самовар? — удивилась Марена.
— О, Мара, и ты подоспела! Заходи скорее, я здесь такое придумал! — воскликнул Сварог и замахал руками. Мара не заставила его ждать и направилась к дому, отпустив Бахуса, который хотел пойти с ней, но дела на стене нельзя было откладывать. Пока Мара заходила, Сварог, видимо уже успел объяснить свою идею остальным, потому что на лицах у сидящих была изображена нервная улыбка.
— Что у вас здесь происходит? — не понимала Марена.
— Сварог, портить чужие вещи - нехорошо, — сказала Агнея, словно ругая своего ребенка.
— А я ничего не испорчу, если вы с Хорсом будете сдерживать мой огонь. Вы же так уверены, что справитесь с ним, — оправдался он и, поняв по лицам товарищей, что этих слов недостаточно, добавил, — А если не справитесь - сделаю этим милым смертным новый самовар. Даже гравировку добавлю "Сделано Богом". Уверяю вас, они уссутся от счастья.
— Вы решили померить силы в самоваре? — спросила снова Мара.
— Да, чтобы не спалить все вокруг и ограничить зону действия наших сил. Я буду гнать в него огонь, а Агнея с Хорсом делать все, что в их силах, чтобы его сдержать. Если продержатся хотя бы минуту - уже молодцы.
— Ты наглеешь, Сварог. Хотя бы минуту? — Хорс повелся на глупую провокацию друга, под недовольный взгляд своей жены, — Да мне и десяти секунд будет слишком много, чтобы его потушить!
Ворчливый Святовит сам не заметил, как начал улыбаться. Он знал Сварога очень давно и предчувствовал, что он задумал нечто больше, чем просто состязание, но что именно мог знать только он сам. Марена тоже отнеслась к происходящему с подозрением, но мешать им не стала, присела рядом со Святовитом.
— Прогонишь огонь через жаровую трубу? Она сделана из устойчивого к огню сплава.
— Ты гениален, Хорс. И как же я сам до этого не догадался, -процедил Сварог придирчиво осматривая трубу, — Без этого самовар был бы бесполезен... Ну, что ж, значит, это будет для вас ещё одним шансом на победу. Мой огонь его расплавит без особых усилий, но для этого потребуется время. Пока я буду справляться с трубой, вы наполните светом сосуд - когда труба расплавится будете стараться, чтобы огонь не занял вашу территорию и не расплавил весь самовар. Все очень просто, согласны?
— Огонь и свет не противоположные стихии, ты не думаешь, что одно другое усилит? - спросила Мара, Святовит кивнул, давая знать, что тоже об этом подумал.
— Вот, как раз-таки, это нам и стоит проверить. Ещё тогда, когда я отдал Велесу кинжал, я думал огонь усилит свет в душе человека, а тьму сожжет. Но он сжег всё. Если свет способен сохранить себе подобное, а огонь сжечь то, что останется, то разумно было бы объединить две силы в одно, а не бороться за превосходство. Но возможно ли это?
— То есть мне сосредоточиться на объединении? — спросил Хорс.
— Нет, на защите территории, как я и сказал. При очищении вам все равно придется защищать свет - остальным займусь я. Наполняй сосуд.
Хорс, как и все, кроме Сварога, не до конца понимал, что сейчас должно произойти. Но сделал так, как он просил. Бог солнца поднес правую руку над самоваром, с опущенными пальцами, собирая, и, направляя энергию в сосуд, и, совсем немного. Всего через мгновение из его пальцев, словно струйки воды, полились Лучи. Они очень быстро наполинили собой все пространство сосуда, но достигнув краев, свет продолжал литься, начинал ярче светится, будто бы становился гуще ощутимее и даже осязаемым. Затем к работе поступил и Сварог. Он хоть и был старшим Богом Прави, но похвастаться способностями любил, словно дитя.
Через пару мгновений пристального взгляда Сварога, в жаровой трубе вспыхнул огонь и разошелся по всей её поверхности, останавливаясь ровно там, где она заканчивалась. Сварог, который все время твердил, что его огонь плохо подчиняется даже ему самому, выглядел вполне спокойно, чем вызвал удивление у наблюдающих. Удерживать стихию огня строго в определенной территории, не использовать при этом свое тело, для лучшего поддержания магии и не прилагать для всего этого особых усилий, требовало от обладателя магии совершенного мастерства.
— Да, возможно, я тебя слегка недооценивал, — сказал Хорс. Сварог улыбнулся, не отрывая взгляда от огня.
— Не отвлекайся, дружище, — произнес он и огонь вспыхнул ярче, кружась воронкой внутри жаровой трубы. Огонь стал больше, быстрее, свирепее. Ему стало тесно в узком, выделенном для него пространстве. Свет от огня Сварога стал соперничать яркостью чистого света Хорса. Хорс напрягся, ощущая своей магией, как огонь постепенно справляется с металлом самовара, и угрожающе делится своим жаром с его светом, — Тебе лучше вынуть руку, — посоветовал Сварог. Хорс не понял, о чем он говорит, пока не осознал, что его рука, расслабившись немного опустилась в сосуд, окунувшись в свою магию. Не задавая лишних вопросов, Бог Солнца приподнял свою руку. Металл раскалился до белизны, стал быстро плавиться. Препятствие между огнем и светом, уже почти исчезло. Хорс почувствовал опасность и приподнял вторую руку, помогая себе дополнительным источником магии. Как оказалось он сделал это вовремя - огонь освободился. Вспыхнул ярче, словно радуясь сожранной добыче, и принялся за магический свет.
Следившей за всем происходившим Марене в голову пришла идея и она, спешно поднявшись с места, стала рыскать по своим карманам. Она вытащила из-за пазухи мешочек с подсолнечными семечками, насыпала пару штук себе в ладонь и подошла к самовару. Аккуратно протянув над сосудом руку, стала насыпать семечки в ту область, где был свет Хорса. Бог Солнца был слишком сосредоточен, чтобы спросить, для чего она это делает, зато у Сварога нашлись силы для уточнения.
— Думаешь, использовать семя, как жизнь?
— Пытаюсь воссоздать хотя бы приблизительные условия очищения, — ответила Мара, кинув в сосуд последнее семя, затем обратилась к Хорсу, — Ты чувствуешь их?
Хорс тяжело кивнул. Стало видно, как ему сложно, по его лбу скатилась одинокая капля пота. Агнея запереживала, не зная помогать ему или нет. Ведь это могло задеть гордость Бога, который только что, заявлял о том, что самостоятельно справится со сварожьим огнем без особых усилий. По рукам Хорса буграми поступили вены, он задрожал. Агнея не выдержала и приблизилась к нему и протянула руки, делясь с ним энергией.
— Отлично, — заключила Марена, — Попробуйте представить, что вы очищаете безутешную душу. Семя - жизнь, душа, частички воспоминаний смертного, которые надо защитить. Я не знаю, как именно вы чувствуете и пользуетесь силой, но нужно сохранить их в исходном состоянии, когда до них доберется огонь. Ваш свет должен стать щитом для жизни.
Констатация очевидного раздражало Богов, которые прилагали все усилия, чтобы сдержать бушующий огонь, но Мара говорила им это лишь затем, чтобы сосредоточить их внимание на важном.
— Переходите на защиту семени - пространство теперь не так важно, — произнес Сварог, с легкой хрипотцой в голосе. Видимо и он, после присоединения Агнеи к мужу, начал уставать. Хорс и Агнея сосредоточились на своих ощущениях, чтобы лучше почувствовать, где находится каждое семечко. Когда определили их местоположение, они начали медленно отступать от огня, направляя свет к жизни, окружив их силой, и, облекая их собой. Старшим Богам стало намного легче оттого, что они перестали бороться друг с другом и занялись своей задачей. Весь свет Богов Солнца собрался частями вокруг семян, образовав шары.
Святовит тоже поднялся с места, чтобы посмотреть что произошло.
— Что ты чувствуешь, Сварог? — спросил Бог войны. Сварог пожал плечами.
— Я пока не очень понимаю. Но кажется огонь не видит пищи в свете, поэтому немного успокоился, как только дошел до краев сосуда, а семя в нем я перестал чувствовать, а значит и огонь его не ощущает. Наверное, это можно считать успехом?
— Если ваша магия перестала соперничать между собой и вы сохранили семена в целости, то, пожалуй, да. Агнея, а что чувствуете вы?
— Стало намного легче, но огонь очень медленно, но, кажется впитывает в себя свет. Возможно, при определенных усилиях, я смогу как-то на него повлиять.
— Повлиять на огонь?
— Хотя бы на то, что он него исходит - свет и тепло.
Но для осуществления этого требовалось много времени работы с огнем. Времени, которого не было. По сему развивать и обсуждать эту идею Боги не стали, негласно решив, что работы с огнем Сварога им будет достаточно при самом очищении. Сварог унял свою магию и присел. Агнея и Хорс вздохнули с облегчением и устало сели на стулья, тяжело дыша.
Святовит, с любопытством следивший за всем происходящим, задумался о том, что будет переживать душа, которую будут сжигать заживо, ради спасения. Ведь не только огонь Сварога будет причинять боль душе, но и свет Хорса и Агнеи - безутешная душа, для которой свет стал чуждой стихией, будет всем своим темным существом отвергать его. Не навредит ли её составляющей такая боль? Возможно ли очистить душу без последствий?
— Станет ли душа человека такой, как прежде или, после очищения, ей придётся все начинать заново? — спросил Бог Войны.
Агнея с Хорсом переглянулись. Они только вчера обсуждали этот вопрос, но так и не нашли ответ. Ему ответил Сварог:
— Идеальный результат практически невозможен. Как ни старайся мой огонь сожжет часть хорошего тоже. Вместе с памятью о плохом может стереться и положительные воспоминания. Увы душа, это не то, что можно пропустить через сито, Святовит. Но главное это то, что человек останется жив. Чем больше нечистой силы в душе человека, тем сложнее и болезненнее будет проходить очищение.
— Возможна и смерть, если гнили слишком много, — добавил Хорс.
— Я буду стараться спасти каждого.
— Мы все будем.
— Давайте не будем о плохом, — сказала Агнея, ужаснувшись представшей картине мертвой, измученной души перед глазами, — Все будет хорошо. Мы все сделаем хорошо, и люди заживут как раньше - счастливо и, не зная горести. Будут расти своих деток и внуков.
— Кстати, о детях. Как люди вообще размножаются? — спросил Святовит, на что Сварог, секунду промедлив, заржал, как конь.
— Святовит, не разочаровывай меня, — сказал он сквозь смех.
— Да, я не об этом, — ответил Святовит, поняв с чего он смеется, — Велес рассказал, что с самого начала на землю послали всего семь человек, которых создал Белобог по нашему подобию. Если Марена все время возвращает одни и те же души назад, а Белобог новых душ больше не производит, то как они так расплодились?
— Души множатся в Нави, а их тела в Яви, — ответила Марена, которая лучше всех знала, систему работы круговорота жизни, — Достигнув определенного возраста в Нави, душа начинает свой земной путь и обычно, я стараюсь отправлять их к их предкам и потомкам, но бывают и исключительные ситуации, когда свободных душ из этой линии нет. Тогда приходится отправлять туда того, кто больше подходит для этой роли.
— А если не захотят? — спросил Сварог.
— Тогда плод на земле потеряет способности к жизни ещё в утробе матери.
— Такое бывало?
— Конечно. Это не такое редкое явление. Души часто сопротивляются идти в Явь.
— Им ведь нужно выполнять земные миссии, чтобы собрать достаточно сил для жизни в Ирие. Почему они не хотят в Явь? — спросила Агнея, на что Мара удивленно на неё взглянула.
— Почему? — усмехнулась Марена, не сдержав иронии, — Это вы должны мне ответить. Почему вам так не хотелось возвращаться в Навь? Вам ведь нужно было продолжать выполнять свои обязанности в мире смертных, чтобы набрать себе достаточно последователей. Почему вам вдруг не захотелось этого делать? — настало неловкое молчание. Никакой серьезной причины для их долгого отсутствия в мирах людей не было. Сварог был занят своей работой, женой и детьми. Совсем недавно родился Даждьбог и ему было совсем не до людей. До каких-то людей, кого он даже не знает и не хотел знакомиться. Агнея и Хорс все эти годы были заняты созданием Нарцисс, пока они творили успел родиться Лучик, вырасти, а затем и Нарцисс явилась в мир Богов. На плечах Святовита не лежала ответственность за людей, но, казалось, он разделял их стыд. Когда-то давно и Святовит оставил и сильно ранил Мару, очень долго не решаясь исправлять ошибку. Никто из старших Богов не нашел слов, чтобы ответить Марене. Лишь в голове у Агнее проскочили недобрые мысли о том, что одинокой женщине, без детей, мужа и хозяйства очень легко осуждать других за невнимательность к работе, но она не озвучила их - стиснула зубы, сдержав эмоции. А Марена, тем временем, продолжила, — Люди совсем немногим отличаются от нас. Их, ведь, Белобог создавал по Нашему с вами подобию. Зачем им вдруг рождаться с желанием жить так, как нужно нам? Каждый уникален по-своему и путь к нам человек выбирает по разным причинам, которые, так или иначе, должны появиться в их жизни. Если смысл вести за собой людей не появился для вас, почему люди сами должны захотеть идти за вами?
Сварог недовольно выдохнул, снова осознавая свою ответственность. Он был согласен с Марой, но не видел смысла сейчас это обсуждать. Он говорил об этом с Белобогом и твердо решил исправить ошибку. И вместо слов о расскаянии он предпочитал действия. Марена не ждала от них просьб о прощении, но и избавиться от мелкой, царапающей душу, злости она не могла. Ведь она была личным свидетелем страданий каждого человека, ей было больно вместе с ними и она была бессильна перед обстоятельствами. Боги умело перешли от неприятной темы к сути их собрания. Теперь, после их эксперемента они лучше понимали как нужно действовать. Завтра судьба всех смертных должна была решиться.
Русалку поймали. Она очень глупо попалась в сети, когда хотела заманить одного из мужчин, кто эти сети расставлял. Она выглядела отвратительно: маленькие рыбьи глаза без век какого-то светло-серого цвета, который почти сливался с белизной глазных яблок; челюсть русалки была полная мелких острых зубов и сильно выпирала вперед, словно демонстрируя ремесло своей обладательницы; её тонкие губы почти не прикрывали страшные зубы. Её нос, ставший, видимо, ненужным атрибутом после перерождения в чудовище, почти отсутствовал: крылья были сильно приподняты, спинки носа не было. Бугристая кожа русалки была синего цвета, покрыта чешуйками и на неё местами намертво прилипли водоросли. Хвост длинный, рыбий, блестел при свете солнца перламутром и, казалось, немного дымился. В области предплечья были видны небольшие плавники, которые угрожающе вздымались, чтобы показать русалку чуть больше, чем она есть на самом деле.
Если не обращать внимание на челюсть, то можно было сказать, что на её лицо просто наступил кто-то очень тяжелый...
Так подумала Нарцисс, когда её позвали посмотреть на чудище. Русалка не вызвала у неё сильного страха, но Нарцисс инстинктивно вздрагивала каждый раз, когда тварь начинала шипеть, кричать и вырываться. Ей рассказали, что своим чарующим голосом русалки заманивают мужчин в воду, топят их и съедают. Но сейчас, слыша её препротивнейшие визги, Нарцисс было сложно представить какой-либо чарующий голос. Девочке он показался хриплым и во многом это объяснялось тем, что русалка дышала через отверстия в горле, которые напоминали ей жабры.
— Нагляделась? — спросила Марена, прикоснувшись к плечам девочки. Нарцисс кивнула.
— Ну и гадкая же она, — сказал Сварог, разглядывая её вместе с Нарцисс, — Так это что, если я Ладу обижу она тоже превратится в "это"?
Марена улыбнулась, Агнея с подозрением посмотрела на Сварога, Хорс рассмеялся.
— Не надо никого обижать. Давайте начнем? — предложила Марена. Боги согласились. Русалка была крепко связана веревками, но Сварогу этого показалось мало:
— Ей будет немного больно, может привяжем её куда-нибудь, чтобы не рыпалась и нас не отвлекала?
Никто не возражал. Мужчины, которые поймали чудище, подняли русалку и понесли к дереву. Русалка закричала, задергалась и заклацала зубами, пытаясь откусить неприятелям пальцы.
— Огонь и дерево сожжет, — задумчиво сказал Хорс. Но мужчины его не расслышали и продолжали её привязывать, — Тогда нам будет ещё сложнее с ним справиться.
— Не-е, не сожжет, — уверенно ответил Сварог, достав из-за пазухи ножик, который он ещё вчерашним вечером заточил, затем беззаботно продолжил, — Я ж только душу сжигать буду, не тело. Я постараюсь закончить очищение перед тем, как огонь полностью захватит тело. Если все сделать правильно - дерево не пострадает. А вы подстраховывайте.
— Так мы еще и за этим должны следить? — удивилась Агнея.
— Ну ты чего? Мы же вчера все обсудили.
— Если будем бороться с огнем изнутри, защищая светлую энергию души, то огню не хватит сил добраться до тела, — сказал Хорс. Русалку уже намертво привязали к дереву. Теперь она могла шевелить только головой - это не должно было доставить Богам проблемы.
— А зачем защищать тело? — поинтересовалась Нарцисс, которая до сих пор не ушла, хоть ей и не следовало видеть то, что сейчас будет происходить. Взрослые вглянули на девочку и задумались. Тело русалки единственное, что держит душу в узде, в собранном виде и позволяет Богам совершать над ней какие-либо манипуляции. Без тела, при воздействии огня, душа бы расплылась, словно жидкость, чтобы избежать боли, и усложнила бы работу Старшим Богам, заставив приложить для её очищения, вдвое, а то и втрое больше сил.
—Особой необходимости в этом нет, если большой пожар в крепости - не проблема для Марены, — ответил Сварог и, улыбнувшись вглянул на Богиню.
— Проблема. Большая проблема, — ответила она.
— Ну вот и порешили, — заключил Сварог и, обратившись к Нарцисс, произнес, — Милая дама, прошу вас покинуть это дивное место, ибо скоро начнется зрелище не самое полезное для ваших очаровательных детских глаз.
— Позёр, — усмехнулся Хорс.
— Цыц.
— Нарцисс, тебя Ирис уже ждет, — Марена указала куда-то в сторону, где Нарцисс заметила девочку стоящую немного поодаль от них. Нарцисс в последний раз взглянула на русалку и, наконец, решилась оставить старших. Ирис заметно засияла, когда увидела, как Нарцисс к ней приближается.
Боги подошли к русалке ближе. Даже то, что Сварог вчерашним вечером предоставил им возможность ощутить всю свою мощь, не внушала в них уверенность в Агнею и Сварога. То, что жизни человека зависело от них не давало им расслабиться и перестать думать о возможных ужасных последствиях. Если план не сработает, то им придется разрабатывать новый. Лишняя потраченная минута может стоить жизней многих чистых душ.
Первым делом, Агнея и Хорс, протянув руки к груди русалки, где предположительно должно было находиться её сердце, стали медленно направлять в неё свою магию. Для начала, нужно было окутать все чистое в душе русалки щитом света, чтобы Сварог мог начать выжигать все оставшееся. Как только в русалку проникла чужая энергия, она стала истошно кричать. Так, что стоящие рядом чуть ли не потеряли слух. Она пыталась вырваться, дергаться, а когда у неё заканчивалось дыхание, её крик заменял хрип, с противными звуками хлюпанья. Нарцисс, услышав её визг, вздрогнула и обернулась. Ей захотелось вернуться и посмотреть, что происходит, но ослушиваться взрослых сейчас она не решилась, посему неуверено, медленно продолжила идти к Ирис. Девочка выглядела испуганно, на что Нарцисс подбадривающе ей улыбнулась. Ирис замахала ей рукой, в знак приветствия.
— Привет, — поздоровалась Нарцисс, когда подошла к ней, — Я Нарцисс, а ты Ирис?
Девочка закивала. Позади снова послышался душераздирающий крик боли русалки. Ирис испуганно сжалась за Нарцисс, инстинктивно схватив её за руку. Нарцисс поморщила нос от неприятного звука и удивилась жесту Ирис. Она взглянула на свою новую подругу и произнесла:
— Пойдем отсюда куда-нибудь подальше, пока не оглохли.
Ирис с радостью согласилась и они отправились прочь от собравшихся Богов к домам людей. Нарцисс ещё не до конца разобравшаяся с окрестностями крепости просто петляла по тропинкам, а Ирис молча шла рядом. Какое-то время они шли в тишине, потому что у Нарцисс было неразговорчивое настроение, а Ирис и вовсе очень редко что-то говорила.
— Где ты живешь? Давно ты в Нави? Ты здесь родилась?
Ирис забегала глазами от такого количества неожиданных вопросов. Она не привыкла к такому количеству внимания к своей персоне и даже если она и могла говорить, то сейчас вся речь и слова, которые она выучила в Нави, казалось, напрочь её покинули. Нарцисс не выдержала тишины, остановилась и взглянула ей в глаза, ещё больше вогнав девочку в краску.
— Ты не умеешь говорить?
Ирис отрицательно замахала головой.
— Умеешь?
Ирис кивнула.
— Так почему не отвечаешь? Это не очень вежливо, знаешь ли.
Ирис часто задышала, попыталась что-то сказать в своё оправдание, но получилось только запаниковать и из её глаз скатились слезы. Нарцисс испугалась, что обидела её, подняла свои руки, в знак примирения, и произнесла как можно мягким голосом.
— Эй-эй, ты чего? Не хочешь отвечать - не надо. Все в порядке, я как-нибудь переживу... — Ирис немного успокоилась, очень тихо промямлив что-то. Нарцисс прокрутила в голове то, что она сказала пару раз и, убедившись, что не расслышала, произнесла, — Я ничего не поняла.
В ответ Ирис лишь шмыкнула носом. Нарцисс не стала давить на неё вопросами и решила немного рассказать о себе, чтобы немного разрядить обстановку.
— Я родилась в Ирие у меня есть Лучик, только он со мной не пришел. Я очень по нему скучаю. Его родители создали меня, поэтому и я называю их мамой и папой, но мы не кровные родственники. А сюда меня Белобог отправил, чтобы я могла познакомиться с Мареной... Она... — Нарцисс запнулась, обдумывая, как бы ей объяснить, зачем ей нужно было познакомиться с Богиней. Ведь она сама не очень поняла как именно Марена с ней связана, поэтому, Нарцисс решила сказать самое главное, что узнала о ней — Оказывается, такая хорошая.
Ирис снова закивала, соглашаясь с ней.
— А у тебя здесь есть кто-нибудь? Друзья или родственники?
Ирис вновь смутилась, но попыталась взять себя в руки и показала в сторону цветочного сада. Нарцисс там никого не увидела и не поняла, почему она указала туда, но решила, что это отличный повод, наведаться, наконец, в сад, о котором она успела наслышаться, за то короткое время, что провела в Нави, и свернула в его сторону. Ирис увереннее зашагала за ней.
— Кто ухаживает за садом? — спросила Нарцисс, заметив, что каждый кустик был пострижен очень аккуратно и земля под ним была свежая, влажная.
— Басилевс, — сказала Ирис полушепотом. Нарцисс обернулась, обрадовавшись тому, что Ирис наконец заговорила.
— Это твой брат?
Ирис отрицательно качнула головой и ответила.
— Друг... Он сказал, что друг.
— Что значит "Он сказал"? Ты его другом не считаешь?
Ирис пожала плечами, затем спросила:
— Что значит "друг"?
Нарцисс удивилась её вопросу. Неужели она действительно не знает значения этого простого слова? Как это возможно? Но Нарцисс помнила, что такие вопросы заставляли её нервничать. Нежелая снова видеть её слезы, она уняла свое любопытство и оставила вопросы на потом. Она продолжила идти и ответила ей:
— Друг - это близкий тебе человек, который поддерживает тебя в трудные минуты, радуется твоим победам, понимает тебя тогда, когда ты сама себя не очень понимаешь... — Нарцисс невольно вспомнила Лучика, грустно улыбнулась. Что он сейчас делает? Скучает ли по ней? — Не осуждает и говорит прямо, если ты ошиблась, — добавила она, отогнав просившиеся наружу слезы.
Ирис подумала над её словами. Может ли она назвать Басилевса другом? Она не могла вспомнить, когда она поддерживала его, но помнила, то теплое чувство, которое заменило собой страх и отчаяние, когда Басилевс появился в её жизни. Она не ответила, считает ли она его другом или нет, а Нарцисс отвлеклась, когда увидела, что за цветочным садом, следовал фруктовый. В нос ударил запах любимых груш, она увидела яблони и черешни, недалеко виднелось небольшое поле с виноградными лозами самых разных сортов. Некоторые гроздья были обмотаны тонкой белой тканью, остальные радовали глаза, переливаясь на солнце, манили к себе птиц и пчел. Девочка заметила на земле под виноградом лежащие срезанные листья. Ирис рядом замахала рукой, смотря куда-то в сторону, Нарцисс проследила за её вглядом и заметила молодого темноволосого юношу, который улыбался девочке, еле открывая глаза из-за светившего прямо в глаза, солнца. Виноград висел довольно высоко над их головами, но юноше было достаточно вытянуть руки, чтобы достать до нужной ему ветки.
— Ты нашла себе подругу? — спросил парень, взглянув на Нарцисс, когда девочки подошли к нему ближе. Он видел её раньше, но видимо не узнал.
— Это Нарцисс, — коротко ответила Ирис, затем, обратившись к Нарцисс, представила юношу, — А это Басилевс.
— А, так это ты пришла из Ирия с Богами?
— Я, — ответила Нарцисс, — А зачем ты листья срезаешь?
Возможно, её вопрос звучал невежливо или, может, даже дерзко, для той, кто первый раз видит незнакомого человека, но она привычным ей тоном спросила то, что её сейчас больше всего интересовало. Басилевс вскинул брови, удивившись её вопросу, ему польстило то, что кто-то заинтересовался его работой, поэтому он, недолго подумав, ответил.
— Они закрывают плоды от солнца.
— А почему ты завернул гроздья в ткань?
Ирис тоже с любопытством взглянула на виноград, затем на Басилевса, ожидая пояснений. Басилевс улыбнулся.
— Чтобы птицы и пчелы не съели. А те, что уже поклевали, я оставил, пускай доедают, — ответил он. Нарцисс понимающе кивала, разглядывая листья и красиво закрученные молодые стебельки. Басилевс, снова не оставил без внимания её взгляд и потянулся к лозе, сорвал два стебелька и подал по одному каждой девочке. Ирис, знавшая Басилевса давно, в отличии от Нарцисс, тут же смекнула и, взяв молодой стебель, довольно положила одним концом в рот и разжевала. Нарцисс поморщила нос.
— Это съедобно?
Ирис кивнула.
— Вкусно. Кисленько.
Нарцисс последовала её примеру и тоже попробовала стебель на вкус. Девочке стебель не показался вкусным, поэтому, чуть пожевав, она все выплюнула.
— Может, лучше, виноградом угостишь? — предложила Нарцисс. Басилевс немного смутился её наглости, но сглотнул и попросил Ирис проводить её домой.
— Я утром срезал несколько и положил на стол. Поешьте вместе.
Ирис повела заметно повеселевшую девочку в дом. Дом Басилевса был маленький, уютный: две спальни - одна Басилевса, другая маленькая, переделанная из чердака для Ирис. На кухне печь, стол, стулья, немытая после ячменной каши глинянная посуда, большое окно без занавесок, откуда в помещение попадало большое количество света. На столе действительно в чаше лежал красный и белый виноград. Нарцисс, не церемонясь, села за стол и тут же стала уплетать сладкие ягоды. Ирис хотела предложить ей сначала помыть их, но вспомнив, что сама частенько украдкой от Басилевса ела их немытыми, села рядом с ней и присоединилась к трапезе. Ирис заметно расслабилась рядом с ней и перестала чувствовать неловкость. Нарцисс что-то ей рассказывала о том, что и в Ирие выращивают виноград и что им с Лучиком разрешали ходить в сад и есть виноград прямо с лозы.
— Я один раз муравья так чуть ли не съела, он меня за язык больно цапнул и я его выплюнула! — смеялась Нарцисс. Ирис улыбалась вместе с ней, представляя глупую картину, — Кстати, этот виноград по вкусу ничем от ирийского не отличается, только по размеру. В Ирие ягоды крупнее... — Ирис было интересно её слушать. Слова Нарцисс, создавали в её голове столько разных, ярких и захватывающих картин, взбудораживая её детсткую душу, что она, казалось, забыла как говорить, восхищаясь своей новой знакомой. Нарцисс заметила перемену в настроении Ирис, поэтому, осмелилась задать вопрос:
— А ты что расскажешь?
Ирис задумалась. Её воодушевленную улыбку заменила грустная, отчего Нарцисс подумала, что и сейчас ничего от неё не услышит, но, вопреки её ожиданиям, тишина длилась недолго.
— Я ничего не помню, — сказала Ирис, — Нет... Помню, что было темно и страшно, а потом... Потом очень больно... И стало светло, так, что аж глаза болели и слезы текли. Было страшно, пока Басилевс не забрал меня. Теперь не страшно... Мне здесь хорошо.
Нарцисс мало что поняла.
— Почему было страшно? Где ты была?
— Басилевс сказал, что это место называется Явь.
Тут послышался звук открывающеся двери в дом. Обе девочки поняли, что пришел Басилевс. Зная, где их искать, он тут же вошел на кухню. В грязных руках он держал садовые ножницы.
— Наелись?
Девочки закивали.
— Вкусно?
— Да, — ответила Нарцисс, — Спасибо.
— Не за что. О чем болтали?
— Ирис рассказывала о себе.
Басилевс глянул на Ирис, чтобы оценить её состояние. На его удивление, она не была заплаканой и запуганной, как это обычно происходило, когда пыталась говорить о себе. Юноша вопросительно посмотрел на Нарцисс. Что она с ней сделала? Нарцисс напряглась под его взглядом.
— Что? Что ты на меня так смотришь? Ирис сказала, что ничего не помнит.
— Как у тебя получилось её разговорить? — спросил он изумленно, на что Ирис весело заулыбалась. Нарцисс пожала плечами, — А ты чего улыбаешься? Мне главное за столько времени ничего не рассказала, а ей все впервый же день выложила! — обратился он к Ирис, незлобно возмущаясь. Девочки в свое оправдание лишь весело замеялись.
— Может, ты расскажешь? — предложила Ирис, — Ты обо мне знаешь больше.
Басилевс нервно зачесал подбородок, присел рядом с ними, поставив ножницы на стол, и посмотрел оголевшую виноградную гроздь.
— Почему он знает больше?
Ирис ответить не успела, пока она подбирала слова, чтобы объяснить, Басилевс сказал:
— Марена рассказала.
Нарцисс на миг задумалась, откуда Марена могла знать что было с Ирис, но не успела она догадаться самостоятельно, как Басилевс снова опередил мысли собеседницы:
— Она, ведь, Богиня и жизни, и смерти. Марена знает, как и когда душа появляется в жизнь и как умирает. Каким-то волшебным образом чувствует их присутствие. Наши души рождаются в Нави, а тела в Яви, но Ирис стала исключением. — Нарцисс кивнула, давая знать, что сама только что об этом подумала. Басилевс снова украдкой вглянул на Ирис, оценивая её состояние. Он не знал наверняка готова она к правде или нет, но все же, набравшись решительности начал свой рассказ, — Её тело и душа родились в мире смертных. О том, как именно это произошло, мы могли только догадываться. Скорее всего при нормальной жизни её родители были связанны крепкими любовными узами, но не смогли быть вместе, а когда превратились в чудовищ этот шанс у них появился. В каждом монстре, где-то в глубине оскверненной души есть часть человеческого, светлого и чистого. Этой светлой частью в её родителях стала любовь друг к другу, которая, слившись воедино, создала Ирис в таком виде, в каком ты её видишь сейчас.
— Ирис родилась человеком?! — удивилась Нарцисс, представив, как маленькая Ирис рыдает среди страшных чудищ, которые стали видеть в её чистой, невинной душе добычу. Как это должно было быть ужасно! Как страшно! Нарцисс сочувственно посмотрела на девочку, которая задрожала, но сдерживала слезы. Басилевс поднялся с места, подошел к Ирис, поднял её на руки и, сев на её место, посадил к себе на колени, крепко обнял, слегка укачивая. Ирис расслабилась в её руках и, от жалости к своей судьбе, громко зарыдала.
— Да, человеком, — ответил Басилевс Нарцисс, которая уже и не ждала ответа. Она стала часто дышать, не в состоянии отогнать из головы ужасные картины, бурю эмоций и непонимания. К её мыслям добавились ещё более страшные, когда Басилевс продолжил, — Её быстро убили. Возможно, даже сами её родители.
Нарцисс не знала, что чувствует малыш, когда рождается в белый свет, потому что сама родилась из цветка уже взрослой девочкой, но могла представить, как это должно быть больно, когда предают близкие. А что же чувствовала Ирис, когда всё вокруг стало её врагом, не успела она впервые вдохнуть полной грудью?
— Как это ужасно...
После смерти в Яви Ирис сама нашла дорогу в Навь, видимо благодаря чувствительности к чистым душам, которое передалось ей от родителей-монстров. Вместе с другими озлобленными душами она перешла через ворота и все время рыдала. Девочка не умела разговаривать и видела во всех её окружавших людях опасность. Она не не помнила своего имени, как полагали многие - имени у неё попросту не было. Если бы Басилевс не успокоил её и не приютил, страх и непонимание полностью охватили бы Ирис и она пополнила собой ряды чудовищ. И была бы, по предположениям Марены намного сильнее обычного чудовища из-за своего происхождения. Благо все обошлось. Ирис нашла себе друга, брата, отца и защитника. Она нашла Басилевса, мать которого тоже стала чудищем после его смерти.
Ирис чувствовала себя счастливо рядом с ним.
Их беседу прервал дикий крик, раздавшийся с той стороны, где прямо сейчас Боги очищали душу русалки. Нарцисс невольно сжалась, стараясь не думать о том, что должны делать с человеком, чтобы он так кричал.
Тем временем Боги продолжали свою работу. Крепкие веревки уже не так сильно сдерживали русалку. Она была невероятно сильная и дергалась от боли так, что уже через несколько минут спустя, ослабила веревки сдерживающие её. Но прерывать свою работу из-за этого Боги не собирались к тому же осталось совсем чуть-чуть. Огонь, который проник в душу озлобленной через маленькое отверстие в теле, в области груди, которое сделал Сварог своим маленьким ножиком. Через это же отверстие, к удивлению Богов, огонь сочился окрашиваясь в ярко-желтый цвет, который отдавал ядовито-зеленым. Что могли означать эти цвета Боги не знали, но поняли, что впереди их ждет много новых трудностей, загадок и исследований.
— Мара! — позвал Богиню встревоженный Бахус, невольно следя за происходящим. Он хмурил брови и закрывал уши, чтобы не повредить слух. Жалость к чудовищу заставляла трепетать душу каждого, кто слышал его крики.
Марена не услышала его. Когда русалка вновь замолчала, чтобы набрать в грудь больше воздуха и с новой силой закричать снова, Бахус позвал её опять.
Марена, наконец, взглянула на Бахуса, который сейчас должен был находиться у стены, и заметила его тревогу.
— Что случилось?
Русалка разразилась визгом и Марена, поняв, что ситуация серьезная, отошла с Бахусом подальше, чтобы поговорить.
— Крики русалки, видимо, возбудили чудищ за стеной. Мы еле отбиваемся. Нужна помощь.
Марена встревожилась, мысленно поругав себя за то, что не предвидела такое положение событий.
— Иди скорее к стене и держи оборону. Я позову подкрепление.
Бахус понял и помчался обратно. Марена, что есть мочи побежала за Святовитом и поручила помощникам найти ночных братьев, Вия и Кощея, и сказать им, чтобы они немедленно явились к стене. Марена, повинуясь интуиции, побежала не в сторону башни, где поселился Святовит, а к реке, Боримиру, его сыну, и не ошиблась. Он сидел на берегу. Марена позвала его - он вздрогнул от неожиданности. Благо, Меч Святовита, который уже полностью излечился после заражения кровью лешего, вернулся к нему вместе с Богами из Прави и был сейчас с ним - за ним не пришлось возвращаться. Они вместе помчались вместе к стене, их тревогу заметили люди, которых они встречали по пути.
Когда они близко к стене, крики русалки стали перекрывать крики боя сверху. Неожиданно, сверху с грохотом, прямо к ногам Марены упал труп волколака. Богиня отступила назад на шаг, не скрыв испуг. Чудище выглядело как волк, но задние ноги, были больше похожи на человеческие. Шерсть была темно-серого цвета, тело и морда обыкновенного волка, только из его пасти сочилась кровь и торчал кусок чьей-то руки. Святовит закрыл вид на убитое чудовище своим телом, Марена пару раз моргнула, приходя в себя и подняла глаза к крепости, гадая, кого именно ранил этот волколак. Но с ужасом тут же осознала, что раненных очень много. Их догнали Вий и Кощей.
— Мара, что происходит? — спросил Кощей.
— Крепость в опасности, нужна ваша помощь, — быстро объяснила она и направилась к лестнице, ведущей на стену. Святовит, хотел, чтобы она осталась здесь в безопасности, но знал, что она не послушается. Братья побежали за ними, по пути Вий на скорую руку прилепил ресницы к векам, и достал треснутое зеркало из-за пазухи. А Кощей приготовил свои боевые иглы под рукавами.
— Это ваш первый настоящий бой? — спросил Святовит видя напряжение братьев. Они кивнули, — Вы с ними справитесь. Не забывайте чьи вы сыновья. В вас течет кровь самого Белобога.
— И Дивии, — добавил Кощей, нервно усмехнувшись, — Наша матушка тоже не слаба.
Святовит одобрительно улыбнулся, услышав в его голосе бодрость. Вий увидел, как его брат достал свои иглы и крутил между пальцами, привыкая к ним, и произнес строгим голосом:
— Держись от меня подальше.
Кощей в ответ засмеялся и успокоил брата. Когда они почти поднялись на стену, на них брызнула чья-то горячая кровь, затем мимо них пролетело тело раненной нимфы, упало на лестницу и без сил стало укатываться вниз. Святовит достал свой меч, из которого полился свет и привлек к себе внимание почти всех безутешных душ. На него без какого-либо опасения, тут же яростно набросились на Бога войны, бросив людей, которые сражались против них. Когда Святовита заметили и воины, то очень воодушевились и кинулись ему на помощь. Из-за его широкой спины вышли ночные братья.
— Не отходите далеко, — сказал Святовит и тут же замахнулся мечом перед собой, разрубив голову очередному волколаку, который самым первым добежал к нему. К ним приближались около пяти кикимор, ещё четверо волколаков, слетались сирены и где-то вдоль стены, с краю стали виднеться ветви леших. Кощей, тут же проанализировал происходящее и, поняв, что со всеми сразу им справиться будет сложно, метнул несколько игл в сторону врагов. Иглы попали в цель, вонзившись в плоть трех кикимор. Иглы Кощея несмертельны - они мгновенно лишают соперника способности видеть и парализуют его тело. Кикиморы упали камнем вниз и их тут же затоптали разъяренные монстры.
— Не плохо! — похвалил Святовит. Ему на миг показалось, что братья не оставят ему работы, но эти мысли быстро вышибла из его головы сирена, неожиданно напавшая сверху прямо перед тем, как чудища до них добрались. Святовит наугад рубанул мечом над своей головой и отрубил ей лапы. Сирена визгом боли оглушила людей. Но Святовита это не остановило. Он бросился на чудищ почти с той же яростью, что и они. На него кинулся волколак, целясь прямо в шею Бога. Уворачиваться было бесполезно, места было мало, а сам Ирийский Бог был огромен - волколак все равно зацепился бы за него. Поэтому Святовит, повинуясь отточенным в боях инстинктам, вытянул руку перед собой, схватил рячащего и клацающего зубами волколака за горло, сжал в руке и раздавил, напоследок услышав отчаянный волчий хрип, и бросил его бездыханное тело на нескольких его собратьев. Когда враги на мгновение остановились, чтобы отбросить тяжелое тело волка, Вий, который не торопился вступать в бой, стоял за спиной Бога войны и ждал подходящего момента, наконец, сделал свой ход. Он взял маленький осколок разбитого зеркала и вонзил его в землю прямо перед чудищами. Земля под ногами задрожала, осколок очень быстро стал расти, обретая округлую форму, и стал размером со взрослым человеком. В зеркале отпечаталось отражение Вия, у которого сверкали глаза. Кощей, заметив, как его брат стал действовать, отступил назад, чтобы не мешать ему. Опомнившиеся монстры, снова встали на ноги и бросились на Святовита, но, как только они заметили зеркало, взглянули в глаза Вия, то тут же стали падать, согнувшись пополам.
— Не смотрите мне в глаза! — крикнул Вий, в надежде, что монстры не понимают человеческого, — Не смотрите в зеркало!
Со спины на чудовищ вонзались стрелы нимф, их догоняли воины и по немногу убивали, сирены нападали сверху с той же силой. Одного воина схватили за плечи и бросили вниз со стены. Люди на стене недолго слушали пронзительный крик падающего и продолжили биться за жизнь. За свет. Вий догадывался, что не все его услышали и поэтому, когда натиск чудищ перестал представлять сильную угрозу, разозлившись на летающих тварей, он вытащил зеркало с земли и поднял его над своей головой, маня сирен блеском отражения. Монстры с небес попали в его ловушку и один за другим стали падать на землю, некоторые из них зацепились за ветви леших, которые, резким движением вверх, подкинули их в воздух и словно стрелой запустили на территорию крепости. Святовит, проследив за ними взглядом, и, добив последнего волколака, оценил риски попадания сирены на территорию людей.
— Люди в крепости в опасности! — крикнул кто-то из воинов. Люди всполошились, ожидая новых приказаний.
— Мы успеем их спасти!— успокоил их Бахус, — Сирене нужно время, чтобы восстановиться и найти новый сосуд. Нам нужно сосредоточиться на защите стены! Помогите Марене избавиться от лешего!
— От лешего? Где Марена? — удивился Кощей. Вий, собрав свое оружие дижением руки обратно в осколок, воткнул его обратно на место, вновь собрав пазл разбитого зеркала, и подбежал к стене, где он недавно видел ветви чудовища и, где только что, что-то ярко сверкнуло. Посмотрев вниз, Вий увидел, как Марена, ловко висевшая на канате, закрепленном крюком на стену, смотрела на то, как загоревшийся леший падал со стены, издавая мерзкие скрипы. Богиня, тяжело дыша, взглянула наверх и была рада тому, что её люди отбились от нападения. Но не время было расслабляться, новые монстры не заставят себя долго ждать. Марена, опираясь ногами к стене, и, держась руками за канат, стала подниматься наверх. Святовит протянул ей руку, чтобы помочь взобраться, Марена, прежде чем принять помощь, встряхнула руки, которые покраснели и излучали слабый свет.
— Не ранена? — спросил Святовит, вспомнив о способностях Богини смерти.
— Нет, — ответила она и обратилась к воинам, — Узнайте, как у них дела с русалкой. Если все получилось, нужно будет начать отлавливать безутешных душ живыми.
Один из подчиненных кивнул и побежал выполнять приказ.
— Марена, трупы нескольких тварей попали за стену, — сказал Бахус.
— Я видела. Возьми с собой оставшихся воинов и разберитесь с ними. Мы здесь справимся сами, — сказала она и взглянула на Святовита, Вия и Кощея. Они кивнули в знак одобрения.
— Не убивать?
— Конечно, нет. Обезвредить. И скажите жителям, чтобы освободили несколько курятников. Будем временно хранить чудищ там, — заявила Мара, чем удивила воинов, которые не очень представляли, как это реализовать.
Бахус и воины поняли приказ и в спешке спустились со стены. Марена взглянула на оставшихся с ней ирийских мужчин и обсудила с ними план дальнейших действий. Они решили разделить территорию обороны между собой, чтобы каждый мог использовать свои силы на полную. Если иглы Кощея ослепят врага, то от способностей Вия толку не будет, поэтому обычно Вий просил во время боя держаться Кощея подальше. И сейчас братья решили расположиться с противоположных концов стены, а Марена и Святовит взяли на себя самую опасную, центральную часть.
— Твое оружие только в зеркало превращается? — спросила Марена, переживая за безопасность молодого паренька.
— Нет, — ответил Вий, — Во что угодно.
— А в Лук? В меч?
— Да, конечно. Но я, наверное, лучше возьму оружие у кого-нибудь из них, — сказал Вий, указав на лежащих мертвых нимф-воительниц, — У зеркала есть применение полезней.
— Отлично, — заключила Марена, не спрашивая подробностей, — А у тебя есть что-то для самообороны? Иглы не подойдут для ближней борьбы.
— У меня есть моё тело и бесконечная жизнь.
Марена не поняла, но Кощей продемонстрировал изменения в руке. Перед глазами его рука вдруг сморщилась, будто бы состарилась на несколько десятков лет.
— Ты можешь управлять временем?
— Течением моей жизни, — уточнил Кощей, — И передавать её тому, кто ко мне прикоснется. То есть каждый враг, кто ко мне притронется либо умрет от старости, либо станет беспомощным, как младенец. — он вернул свое тело в прежнее состояние.
— Какая жуть, — сказала Марена.
— Кто бы говорил, Богиня смерти, — усмехнулся Святовит.
— Моя магия работает иначе, — фыркнула Марена. И, встретившись с любопытными взглядами ночных братьев, решила, что было бы не вежливо не поделиться своими способностями, после того, как рассказали они, — Я дарую жизнь, вселяю душу в тело, но также я могу её и забрать, изменить или предать забвению.
— Изменить безутешную душу? — удивился Кощей, — Тогда почему проблема с чудищами до сих пор не решилась?
— Изменить строение, структуру, но не то из чего состоит душа, — ответила Марена и встревоженно посмотрела за стену, — Я позже всё подробнее объясню, обещаю. Они уже близко, надо расходиться.
Парни не стали спорить и ушли каждый занимать свою позицию. Святовит и Марена стояли недалеко друг от друга и уже видели как из леса к ним приближаются враги.
— Ну, а я просто очень сильный. Без всяких удивительных способностей,— усмехнулся Святовит. В его голосе послышалась грусть, но Богиня знала, что он шутит. Марена подбадривающе взглянула на своего друга.
— Эта твоя "неудивительная" сила может уничтожить целые миры.
— Ага. От меня один только вред.
Марена засмеялась.
— Не ворчи. И не разрушай мои стены, пожалуйста.
Святовит искренне ей улыбнулся. Они невольно вместе мысленно возвращались в прошлое, в те дни, когда защищали Ирий от войска Ахава. Те ужасные дни, когда погибали многие их родичи, близкие и родные. Но почему-то именно сейчас эти воспоминания разлили в их сердце вызвали незнакомые теплые чувства. Они словно бы радовались тому, что им вновь придется сражаться вместе, невзирая на то, что именно заставляет их вступать в бой.
Они снова были вместе.
Как раньше, в прошлом, когда все было безнадежно плохо и необъяснимо хорошо.