Глава 6 | Момент истины
Стефани вылетела из салона лимузина в норковой шубе, высоких сапогах и с безупречной укладкой. Её взгляд метался, а голос дрожал то ли от злости, то ли от напряжения:
— Где моя лошадь?
В глазах полыхал огонь. Блондинка уже готовилась прервать разговор Чарли и шерифа с пострадавшей, но Клэр, встретившая её впереди, незаметно выставила ладонь:
— Подожди.
Стефани нахмурилась, развела руками, будто собиралась сорваться и просто зоорать: «Что здесь, чёрт возьми, произошло?!» — но сдержалась.
Они замерли, прислушавшись.
Женщина в кабинке скорой помощи парировала вся в слезах:
— Я… я ехала забрать детей со школы, а тут… Тут выбежала лошадь и БАМ! — Она всхлипнула, изображая свист колёс, секунду тишины. — Я не смогла объехать её из-за снега... — Она указала на промежуток между двумя зданиями, окутанный тенью от елей. — Вон, оттуда она выбежала.
Шериф и Чарли одновременно обернулись на то место, где теперь было тихо. Оттуда даже близко не веяло опасностью.
Таким образом Клэр тихо пересказала Стефани суть:
— Говорит, улетела в кювет. Лошадь выскочила из‑за тех зданий, — и добавила, глядя на блондинку. — Ты в это веришь?
— Что? Эм... нет...
— Я тоже.
— Лимончелло боится машин, он бы ни при каких обстоятельствах не пошёл на дорогу — у него это травма детства.
Они подошли ближе.
Под прикрытием Стефани Клэр проскользнула к месту аварии — к машине, смятой у столба, как леденец на палочке.
Сама Стефани устремилась к накрытому полотну и только после разрешения откинула краешек ткани. Из‑под шуршащего материала выглянул рыжий нос, ещё тёплый. От него к свинцовому небу поднимался слабый пар. Редкие волоски окутал иней.
Стефани замерла. В её глазах блеснули слёзы, когда девушка поняла: это — её боевой партнер. Павший.
Тишина повисла над местом аварии — тяжёлая, осязаемая. Где‑то вдалеке выли сирены, но здесь — у смятой груды металла и накрытой лошади, для неё время остановилось.
— Мисс Блэквуд, это ваша лошадь? — в завершение решил удостовериться шериф.
— Да… — омрачено донеслось из Стефани. — У него тоже есть пятнышко на носу.
Шериф что‑то записал, отвлекся и передал документы помощнику. Тот в это время фотографировал место аварии на мобильник, но потом они оба подошли к столбу, над которым висела камера. Они заметили, что лампочка на ней не горит, замёрзла, а это значит, что самая ценная улика для них утеряна.
Но в один момент Стефани, едва шериф с помощником отошли, взорвалась яростью. А все из-за Чарли, который, пытаясь смягчить ситуацию, подошёл к женщине-пострадавшей и мягко сказал:
— Всё хорошо. Главное, что вы целы.
— «Всё хорошо»?! — Девушка развернулась на каблуках. Её лицо исказилось от гнева, что аж под глазами скатился консилер. Она уставилась на женщину двояким взглядом. — Вы знаете, СКОЛЬКО стоила эта лошадь? Знаете, сколько времени и сил я угробила на работу с ней? Вы хотя бы знаете, сколько ДЕНЕГ я вбухала на закрытие её базовых потребностей?!
— Но это всего лишь лошадь… — непонимающе возразила женщина, чем только подлила масла в огонь.
Секунда! Стефани рванулась к ней с кулаками, вопя:
— Нищая с#ка! ТВОЯ СМЕРТЬ ДАЖЕ ЕГО ВОЛОСКА НЕ СТОИТ! — А шериф и его помощник мгновенно бросились их разнимать. Чарли попытался удержать Стефани, но та не сдерживалась, ударила его прямо в живот.
Она билась в истерике, пока наконец не отпрыгнула и не крикнула:
— Я вас всех засужу! — и, заливаясь слезами, бросилась к лимузину.
Беннет проводила её равнодушным взглядом. Потёкшая тушь, дрожащие зрачки, губы, закусанные до крови… Теперь Стефани не вызывала у неё отвращения, и на мгновенье губы Кларис дрогнули.
В её памяти отрывками вспыхнуло прошлое: горящая вила в горах, перестрелка. Мама с синяками, полураздетая, тащила её за шкирку в потайную лачугу за гобеленом. Даже, скорее был подвал. Он был набит деньгами, сокровищами, золотом в слитках, но девочку это не волновало. Ей было плевать на золото. Её тревожила лишь мама, оставшаяся по ту сторону картины, и нескончаемые звуки выстрелов, разрывавшие тишину.
***
За прошедшую неделю Кларис Беннет сумела задать темп остальным всадникам сборной — её успехи не оставались незамеченными. Постепенно она закрепилась в команде, как пример для подражания, заняв достойное место рядом с Чарли — их внегласным лидером. Теперь они встречаются, но девушка не афиширует их отношения. Для неё это тонкая грань между авторитетом и сотрудничеством.
Франческа, под глазами которой уже образовались фиолетовые мешки, без устали хвалила девушку за её отзывчивость, ответственность и ловкость, и с каждым днём шансы Кларис попасть на гран-при в Нью‑Йорке становились всё реальнее.
Тем временем стабильно после тренировок в горы отправлялась поисковая группа в надежде отыскать последнюю пропавшую лошадь. Это была клубная лошадь из проката — Тиффани, но не менее ценная. С каждым таким днём, проведённым в горах на Кэйсер, кобыла только больше очаровывала девушку. Однако ей по‑прежнему запрещалось контактировать с ней вне рабочего времени.
На вечерних тренировках Стефани появлялась только через раз. И то, если она и приходила, то работала только вполсилы, лишь бы избежать упрёков от Франчески. А миссис Миддлтон — не старуха, замечала её апатию, но никогда не поднимала этот вопрос вслух. И, чем ближе был конец недели, тем чаще между сокомандниками всплывал вопрос насчёт её отчисления.
Даже Брук однажды невзначай обронила: "В последний раз, когда мы с Лилит были у неё дома, она выгнала нас, потому что Лилит случайно уронила её фотографию с Лимончелло".
Кажется, отношения в коллективе пошатнулись то ли с приходом Клэр, то ли из‑за череды странных событий. Некоторые из них; по ночам кто‑то неоднократно пытался проникнуть в конный центр. Замки на дверях были побиты, в раздевалках — единственном месте без камер постоянно царил беспорядок, но девушки клятвенно уверяли, что ничего не трогают. Только на Рождество всё более-менее утихомирилось. Клэр отметила этот праздник за боулингом вместе со сборной, надарила всем подарки, а вечером пела караоке в зале собственного коттэджа.
С приходом и таким же неожиданным уходом череды событий она неоднократно задавалась вопросом: "Кто за этим стоит?" Может, это тот же человек, что слал ей анонимные сообщения?
Кстати, о сообщениях: в последнее время их стало заметно меньше. Поначалу они носили безобидный характер: некий «тайный поклонник» отвечал на её сторис набором букв, но в воскресенье 27‑го ей пришло иное сообщение, уже сформулированное: «Из сборной вылетит тот, кто уже знал о своём уходе», — и, на самом деле, это тоже особо не дало просвещения.
Сообщение зажгло в Клэр огонёк детектива. На чердаке своего коттеджа она оборудовала огромную доску: натянула красные нити, развесила фотографии, распечатки, скриншоты переписок. Все по стандарту. Доска постепенно заполнялась лицами и именами — чуть ли не весь Вермонт: Чарли, Итан, Брук, Лилит, Стефани, упомянутый вскользь старик Харбор и даже мелкий шкет — Мэтью.
Каждая фотография была соединена нитями, предположениями, связями, вопросами. Но информации было не достаточно. Картина не выглядела цельной, не за что зацепиться.
Она осознавала — у неё получится разобраться в этом деле только тогда, когда она получит все отчёты об аварии. А получить их — рискованный шаг. Любой неосторожный вопрос мог привлечь внимание, поэтому Клэр залегла на дно. Но только на время, чтобы никто не подумал, что это она пыталась взломать замки и навести бардак в раздевалке. Если так подумать, то для них она была идеальным кандидатом в подозреваемые.
В понедельник, 28‑го, все собрались на манеже. Всадники отшагивали коней в тишине, лишь изредка переглядываясь. Вокруг стояли барьеры — метровые, на метр двадцать и полтора.
Клэр не сомневалась: сегодня её имя не прозвучит, но её внимание невольно приковывала Стефани. Сегодня она явилась только затем, чтобы узнать судьбу.
Тренировка прошла в привычном ритме, однако по её завершению Франческа вышла в центр манежа и, дождавшись, пока все перейдут в шаг, начала:
— Итак, как я говорила на прошлой неделе, сегодня мне придётся кое‑кого огорчить. — Всадники, все запыхавшиеся и напряжённые, переглянулись. Краем глаза Клэр заметила, как Чарли едва заметно кивнул ей в сторону Стефани. Та и вправду выглядела измождённой. Кажется, ещё минута, и она свалится с лошади. Но затем Франческа произнесла имя, которого никто не ожидал услышать, даже Клэр. — Лилит. Мне очень жаль это говорить, но для тебя занятия в этой сборной прекращаются.
Девушка замерла. Ещё минуту назад её лицо озаряла привычная лисья ухмылка, но теперь она померкла.
— Почему я?! — но Франческа отказалась от комментариев, развернулась и ушла, оставив группу в тягостном молчании.
Все продолжали шагать по кругу, и взгляды без исключения устремились на Лилит. Что будет дальше? В её горле встал ком. «Я работала недостаточно», — нагнетали поступившие мысли.
Брук и Стефани смотрели на неё с искренним сочувствием, но давление тишины оставалось невыносимым.
Внезапно Лилит бросила хлыст в опилки, спешилась и повела лошадь прочь. Не к Франческе, а прочь ото всех. Клэр наблюдала за ней до самого выхода и отчётливо видела: за растерянностью в её глазах тлела ярость.
— Франческа и прошлых всадников так выгоняла, — разовдил руками Чарли, когда они с Клэр выходили с манежа первыми.
— Похоже, Лилит не привыкла получать отказы, — кивнула девушка. Ей навстречу подбежал Мэтью, и она остановилась.
— Добрый день, Кларис, — произнёс Мэтт, забирая у неё Молибдена.
Мальчишка забрал у нее Молибдена, показал Чарли язык и деловито повёл рассёдлывать мерина, в то время как брюнетка увязалась за Вольфрамом.
— Ого… — парень на секунду замер. — Как ты прогнула под себя Мэтта? У него же пубертат работает вперёд мозгов.
— Не наговаривай на него, — улыбнулась Клэр, поправляя воротник поло. — Он хороший мальчик, когда надо.
— А ты случаем не продаёшь курсы по тому же принципу? — Чарли расстегнул подпругу, накинул её на седло, затем снял его вместе с вальтрапом и меховушкой.
Вольфрам спокойно стоял на развязках, поглядывая на девушку, облокотившуюся на денник.
Спустя некоторое время жеребец уже жевал сено в своём деннике.
— Сегодня как обычно? В горы? — с предвкушением произнесла Клэр, мысленно уже представляя мягкую поступь Кэйсер.
— Не, я не смогу сегодня, — ответил Чарли, потянув шею.
— Почему?
— У меня зал в пять, и мне бы, по‑хорошему, уже поторапливаться.
— А… хорошо, — взгляд Клэр потускнел, и она отвела его в сторону.
Чарли помедлил, но затем с утешающей улыбкой спросил:
— Может, вечером сходим на фильм?
— Какой, например? — Её голос звучал елейно, но в глазах оставалось спокойствие. Это было не то, о чём она грезила с самого утра, и согласилась она скорее из желания поддержать их отношения — ведь так принято: встречи, кино, совместные обеды, долгие разговоры. «Разве не так строятся отношения?» — На самом деле, Кларис мало что в этом понимала. До шестнадцати лет её скорее интересовали лошади, нежели парни.
— А что тебе нравится? — спросил Чарли.
Они остановились у дверей раздевалок — мужской и женской
— Ну‑у‑у, скажем так, у меня очень специфичный вкус, — протянула Клэр. — В отличие от других девчонок, по вечерам я больше люблю смотреть ужасы или хорроры.
— Ты серьёзно? Я тоже обожаю ужасы! — Чарли оживился и быстро защёлкал по экрану телефона. — Смотри, сейчас крутят «Проклятье монахини Роуз», «Вдову», «Тихое место: 2» и «Голоса».
Кларис задумалась. Она не смогла выбрать фильм из всего этого обилия. В то же время она даже не знала ни об одном из них, разве что о "Проклятье монахини Роуз", поэтому она пообещала Чарли выбрать ближе к вечеру, когда её голова не будет забита конюшенный бытом.
И по итогу они разошлись, обнявшись: Чарли поехал на тренировку, а Клэр сразу же заказала такси до торгового центра. Ещё ни у одной девушки не падало настроение за шоппингом.