Глава 8 | Возвращение детектива-Клэр
«Что-то случилось?» Кларис замерла. Экран светил в лицо, освещая её мрачный, задумчивый профиль. Она могла бы написать что‑то нейтральное, по типу: «Всё в порядке, я просто устала». Или отшутиться, мол: «Это моё обычное состояние». Но ни один из вариантов не казался ей правдоподобным, подходящем для ответа молодому человеку. Они же всё-таки встречаются.
Она сунула телефон в сумку, так и не ответив, как вдруг со стороны женской раздевали грянул подозрительный шорох — волочение одежды по полу. Странно.
«В такое время здесь не должно быть посторонних, — подумала Клэр, интуитивно прячась в тени большого шкафа под амуницию. — А особенно того, кто не побоялся бы сунуться в раздевалку».
Ключевое слово «женскую». Значит, ей не о чем беспокоится. Девушка махом распахнула дверь без единого шума до этого.
Встревоженная Лилит замерла и уставилась на неё, как на смерть.
— Что ты здесь делаешь?
В её руках были вещи, горы тряпья: чей-то порезанный редингот, поношенные перчатки, дырявые бриджи. Трясущимися руками она собирала одежду по полу.
— Это ты все это время разбрасывала вещи? — добавила Кларис и взглянула на неё сверху-вниз.
Вздыбленные, рыжие волны. Карие глаза с зелёным центром, а зрачки узкие, что едва не терялись в радужке. Девушка была одета на улицу, и возле неё стояла тройка чемоданов: под амуницию и экипировку, купленную за всё это время в клубе.
— Что?! — в ту же секунду Лилит воззрилась на свои руки. — Нет! Всё не так, как ты думаешь.
— Что ж, тогда я жду объяснений, — она специально остановилась на пороге и скрестила руки на груди. Дверь была приоткрыта, и в коридор сочился свет от раздевалки.
— Я собирала свои чемоданы утром, днём уехала, а вечером вернулась и, вот... Погляди! Мои вещи разбросаны вместе с остальными, — и продолжила собирать тряпьё. — Теперь половина из них — на свалку!
Клэр молчала. Долго. Почти, как миссис Миддлтон, а то и хуже. Она смотрела Лилит прямо в душу, будто пыталась прочитать её мысли. Но, очевидно, даже ей это сделать невозможно. Такова реальность.
— А почему так поздно? — скептически вылетело из её рта, почти закрытого.
— Тебе какое дело? — сначала рыком отрезала Лилит, потом бросила вещи и утащила чемоданы за порог. — Хочу свалить отсюда, да поскорее. К чёрту все.
"Эй, а вещи?" — хотела, было, упрекнуть Кларис в ответ, но только проводила её кротким взглядом. Их плечи встретились, но не столкнулись. С такого близкого расстояния брюнетка могла заметить, что стрелки на её миндалевидных глазах слегка поплыли.
Она не стала её догонять. А зачем? Это бессмысленно. Кларис дождалась её ухода, и в это время самостоятельно навела порядок. После работы Лилит оставалось только выкинуть пару футболок в бак и закинуть ногавки в ящик, задвинутый в шкаф.
«Так-то лучше».
Когда она хотела выйти из раздевалки с мусорным пакетом в руках, внезапно по ту дверь, в конюшне раздался звук, не схожий ни с одной лошадиной причудой — щелчок двери. Будто её открывают ключом.
Клэр помрачнела. Всего минуту назад она шкрябала ногавками по ящику, шуршала пакетом, а сейчас слышит это. Её движения мгновенно перешли в «шпионский режим»: девушка осторожно сложила пакеты на пол, подкралась к двери, оставив сумку и верхнюю одежду на лавочке. Теперь она была в сером пуловере и сапфировых бриджах. На ногах — высокие сапоги со шнуровкой. Образ назывался — «я не буду наряжаться, только заскочу и все», хотя в целом все смотрелось стильно и гармонично. В ночи потухших фонарей никто, даже грабители её не заметят.
Приоткрытая дверь манила, таясь в необъятной темноте. Шум, как ветром сдуло, и воцарилась тишина — гробовая, гнетущая, почти осязаемая. Будто вот-вот из-за угла на неё выскочит монстр, как в том фильме, который она смотрела часами ранее.
«Может, это Франческа?» — подумала бы Кларис, если бы не была так расчётлива. Она окинула взглядом пустой коридор и медленно, словно тень подкралась к двери.
Никого за ней. Одна лишь тьма, работающая батарея и прежняя дорогая мебель.
И вдруг... — атака со спины! «Наглее и быть не может!» Что‑то тяжёлое навалилось на неё, сухая ладонь перекрыла рот. Кларис рванулась, извиваясь, как гремучая змея, но силы были далеко не равны. Она упёрлась в стол, едва не перевернувшись, когда низкий бархатный голос прошипел у самого её уха:
— Не кричи, красавица, — и из его кармана блеснул велосипедный шнур.
Девушку бросило в пот. Время, будто замедлилось. Она понимала, что если срочно не предпримет меры, то на дальнейшее уже не сможет повлиять. Контроль, а точнее его отсутствие, было её главной слабостью.
Она мычала, кусалась, билась, но всё напрасно. В последний миг нащупала вазу на столе и с размаху обрушила её на стальную голову нападавшего. Ваза разлетелась вдребезги, осколки обожгли руки, но парень даже звука не подал.
Спустя некоторое время шнур уже давил ей на запястья. Особенно на браслет, подаренный Чарли, который Кларис носила для вида.
— Не переживай, ты не пострадаешь. Ты же ничего не видела?
На нём была флисовая кофта, балаклава, скрывающая лицо, и мешковатые штаны, волочащиеся по паркетному полу. «И никаких отличительных знаков...» Он ловко связал её руки шнуром, прикрепив к старой батарее, вмурованной в стену, а сам принялся рыскать по кабинету.
— Теперь кричи сколько хочешь. Людей здесь нет, а камеры не пишут звук, — бросил он с холодной усмешкой, словно объяснял очевидное глупой школьнице.
— По‑твоему, я не поняла это, когда прошла весь коридор? — спокойно проговорила Клэр и, похоже, поразила его своей невозмутимостью. Если вспомнить, как минутами ранее она вопила и извивалась...
Обида выжгла её изнутри. «За кого он меня принимает?! Я же Кларис Беннет!» Она должна что‑то придумать.
Но в итоге — не было ни единого шанса.
Забрав документы, парень, стоя на пороге, лишь послал ей «воздушный поцелуй» и растворился во мраке.
***
Кларис пробыла под камерами всё утро — одна, связанная и беспомощная, пока первые лучи рассвета не проникли в окно кабинета, окрашивая осколки вазы в холодные тона декабря. Её разбудили ладони на щеках. Теплые, как припекающие лучи в мае.
От внезапного прикосновения она поморщилась, вздрогнула, и её глаза выглянули из‑под спутанных локон.
— Клэр, что здесь произошло? — повторил Чарли намного мягче, всматриваясь в её слегка растёкшийся макияж.
В ограбленном кабинете собралась куча свидетелей: Хьюстон, тренер по иппотерапии — Мюррей, Франческа и Чарли. Миссис Миддлтон держала в руках шнур, которым некогда были связаны руки девушки. Её лицо оставалось непроницаемым.
— Что?.. — Кларис ещё некоторое время пробыла в полузабытье, но, оглядев осколки вазы на полу, помрачнела. — Здесь был кто‑то в маске...
— Вставай, — Чарли подхватил её под руки, помогая подняться.
— Давай по порядку, — начала Франческа, скрестив руки на изумрудном рединготе с эмблемой. — Как ты тут оказалась?
— Не помню точно. Я слышала звук из коридора — кто‑то открывал дверь, пошла проверить… и на меня напали. — Она снова скользнула взглядом по кабинету, сверяя реальность с обрывками воспоминаний.
***
В просторной комнате медпункта, с двумя койками и запахом антисептика, она в сомнениях рассказывала свою версию событий собравшемуся табору жаворонков. Франческа слушала, не перебивая девушку, но её взгляд то и дело скользил по её ссадинам. Всё это: взломанные замки, ваза, пропажа бумаг, велосипедный шнур, вызывало большие сомнения.
Версия с опущенными аспектами казалась им вполне правдоподобной, учитывая последние события в конном центре. Но откуда там взялась Клэр — не по их честь.
Врачиха Роуз — старушка в белом фартуке и пучком седых волос, кружила вокруг неё с бинтами и перекисью.
— Она же продолжит тренироваться, Роуз? — спокойно спросила Миддлтон, стоя в дверях, как на старте. — У нас соревнования на носу.
— Может, — хмыкнула Роуз, — куда она денется. Осколки только расцарапали кожу. Походить два дня — и всё срастётся.
— Ну слава богу, — и исчезла в проёме дверей, унося с собой внушительную стопку бумаг. В сторожевой будке её уже ждали скачанные видеозаписи.
И того, в медпункте остались только Роуз, Кларис и Чарли. И то, старушка унеслась в администрацию за какой-то папкой, наказав пациентке не слазить со скрипящей койки.
— Клэр, — внезапно Чарли изменился в лице и подсел к ней, — а теперь давай начистоту. Что с тобой?
Тишина. Из приоткрытого окна сочился морозный ветер, колыхая шуршащие жалюзи. Они тихо постукивали, временами затихали.
Кларис сидела, ссутулившись. Её взгляд сверлил линолеум под ногами, зрачки были расширены, а руки туго перебинтованы. На белом, затонированом лице застыло выражение, в котором все эмоции перемешались сразу. «Что с тобой?»
— В смысле? — её голос дрогнул, а взгляд на миг коснулся плеча Чарли, но затем сразу же вернулся обратно.
— Ты такая с самого Рождества: грустная, мрачная, замкнутая, не отвечаешь на сообщения. А что случилось — никому не рассказываешь.
Его рука осторожно скользнула по её перевязанным запястьям, с которых по-прежнему свисал серебристый браслет со звеньями.
Единственное, что вырвалось из её рта, стало:
— ...Перед тем, как на меня напали, я видела Лилит и...
— Клэр, — на что девушка, будто очнулась от мыслей. Слова ударили по ней колоколом. — Мне плевать на Лилит. Скажи, что с тобой.
— ...
В голове ни единой мысли. Она не знала, какую ложь на этот раз выдать, как её завуалировать. Казалось, будто бы единственный раз в жизни в её голове не было никаких мыслей.
А в больнице всегда так — на минутку забываешь обо всем на свете. Этот запах, ощущение. Когда Кларис поняла, что от ответа ей больше не увернуться, а в голове предательски отключилась функция «думать», она хрипло пробормотала:
— Все эти загадки сводят меня с ума… — а потом её голос стал нарастать. — Сначала авария, затем эти дебильные сообщения, смерть Лимончелло, Лилит и разбросанные вещи.
— Вот дерьмо, — вырвалось у Чарли.
— Я так хочу во всём этом разобраться, но параллельно со мной постоянно что‑то случается. Иногда мне кажется, что за мной кто‑то следит...
«Мне нужен отдых», — само собой мелькнуло в подсознании. И Чарли неожиданно повторил:
— Тебе явно нужен отдых, — будто прочитал её мысли.
Кларис коротко кивнула.
— Слушай… — он запнулся, будто сам не верил в то, что собирался предложить. — Я знаю, ты не большой фанат вечеринок, но… может, сходим завтра вечером к Стефани? Она устраивает новогоднюю вечеринку.
«Стефани». Едва услышав это имя, Кларис готова была отказаться, но потом задумалась. Пустота в голове медленно заполнялась рассуждениями: «А, может, мне и правда пора задуматься о себе? В моем возрасте подростки ни в чем себе не отказывают».
«Один раз живем» — железобетонный аргумент для всех необдуманных поступков. И она согласилась:
— Ладно.